Книга или автор
4,5
15 читателей оценили
277 печ. страниц
2020 год
16+

Спрос рождает предложение, и по всему миру начали появляться различные курсы, тренинги, на которых гарантировалось обучение мастерству художественного слова за минимальные сроки с максимальным эффектом. Беда в том, что преподавали на таких курсах такие же бездари, нахватавшиеся где-то верхов, и не способные ответить практически ни на один вопрос, выпадающий из привычного шаблона. Поэтому еще лет через десять подобные тренинги перестали быть актуальными, а немногочисленное количество специалистов готовили только в рамках четырехлетней программы обучения. Причем четыре года – это была только база, на которую потом можно было нанизывать разные дополнительные плюшечки типа «Жесткие переговоры» или «Судебные прения».

Адвокаты и прокуроры, умеющие красиво говорить в ходе судебных разбирательств, превратились в медийных персон, и зарабатывали поболее иного нефтяного магната. Посмотреть на них вживую ходили как в театр, и очень скоро билеты в зал заседания стали продавать за баснословную сумму денег, более того, особо резонансные судебные процессы транслировались в прямом эфире по платной подписке, тоже кстати, совсем недешевой.

И люди смотрели, аудитория таких трансляций была гораздо шире, чем у самых разрекламированных сериалов, где симпатичные актеры портили все впечатление от просмотра картонными интонациями и невыразительной мимикой.

Ну так вот я был специалист-болтолог, как я сам себя называл. Может быть, не самый ведущий, но уж точно далеко не худший.

– Простите, – спохватился вдруг старичок, все это время внимательно разглядывающий меня. – Я забыл вам представиться. Лев Давыдович Раскевич, ведущий специалист компании «Берлога» по психологическому и психическому здоровью.

– Очень приятно, – пожал я протянутую руку. – А вы, Лев Давыдович, тоже видимо не чураетесь изящной словесности?

– Хорошее семейное воспитание, – заулыбался старичок. – Я врач-психиатр в седьмом поколении, мои предки когда-то давно даже с Кащенко работали, Вы не обязаны этого знать, но был такой очень известный целитель душ человеческих в девятнадцатом веке. Поэтому в нашей семье учат разговаривать не в институтах, а с детства, между собой, причем не только на родном языке. Но я думаю, что мы с Вами еще успеем пообщаться на эту тему. Сейчас я хочу вас поздравить, за сегодняшний день вы первый кандидат, успешно прошедший психологическое тестирование и оказавшийся годным к трудоустройству в нашу компанию. По крайней мере, со стороны моего департамента к Вам нет ни малейших претензий.

– Ничего себе, – я даже немного надулся от гордости. Знай наших, я вот еще крючком шапочки вязать умею, а после литра водки и ушами шевелить получается.

– Пойдемте со мной, я провожу Вас непосредственно к руководству. Я думаю, что с моей протекцией ваше трудоустройство пройдет быстрее, – и Лев Давыдович буквально силком потащил меня куда-то по коридору.

Мы опять зашли в лифт и поднялись на нем этажей на сорок вверх, судя по всему, к кабинетам высокого руководства. В отличие от более нижних уровней, здесь на полу лежал дорогой ковролин, глушивший наши шаги, а в кадках вдоль стен стояли живые растения. Я даже одну маленькую пальму увидел под какой-то ультрафиолетовой лампой.

Лев Давыдович уверенно шел по пустынным коридорам, судя по всему маршрут этот был ему хорошо известен. Стукнув костяшками пальцев по деревянной двери и не сделав попытки дождаться ответа, он отворил дверь в кабинет и уверенно прошел внутрь, волоча меня за руку как ребенка.

– Александр Евгеньевич, я его нашёл! Он идеально подходит для нашего проекта.

Сидящий за столом мужчина совсем не соответствовал облику успешного бизнесмена. Мужчина лет пятидесяти в сером сильно мятом костюме поднял на нас красные глаза с синеющими мешками под ними.

– Добрый вечер! – хмуро сказал хозяин кабинета, тщательно выговаривая слова, мне сразу стало понятно, что бизнесмен проходил Курсы делового общения. – Вы уверены в этом, Лев Давыдович?

– На сто процентов, – энергично закивал мой спутник. – Он лучший, и лучше мы никого не найдём. Между прочим, профессиональный переговорщик.

– Прекрасно, – фразы были короткими и массивными. Именно такой стиль речи считается оптимальным для больших руководителей, официальная наука уверена, что подчиненные, услышав говорящего подобным образом, моментально увеличивают продуктивность труда и показатели производственной дисциплины.

На меня почему-то такая речь не действует, но, в то же время, я, как профессионал, прекрасно представляю, как произвести хорошее впечатление на такого руководителя.

Широкий шаг вперёд с легким полупоклоном.

– Добрый день! Максим Александрович Денисов! Рад познакомиться!

Это называется подстройка под клиента. Собеседнику начинает казаться, что если вы разговариваете в одной тональности и ритме речи с ним, то значит и мировоззрение у вас практически совпадает.

Александр Евгеньевич улыбнулся, мой расчет оказался абсолютно верен.

– Садитесь, – жестом указал он мне на стулья у приставного стола. И взглянул на Льва Давыдовича.

– Ну а чего Вы от меня ждёте? – развёл тот руками на невысказанный вопрос. – По формальным признакам он нам подходит, показатели психического и психологического здоровья в норме, у СБ к нему тоже никаких вопросов. Как по мне, так думать нечего, надо брать.

Ого, уже и служба безопасности успела моей персоной поинтересоваться. Быстро у них тут все, оказывается. Хотя, с другой стороны, агентом неизвестных разведок я не был, а вся остальная жизнь абсолютно прозрачна, достаточно найти мою страницу в социальных сетях, стараниями моей жены там только фотографий в подгузниках не найдется.

– Хорошо, – медленно кивнул Александр Евгеньевич и также медленно перевёл взгляд с Раскевича на меня. – Ну что, Максим…

Хозяин кабинета замешкался, но я любезно пришел ему на помощь.

– Александрович, Максим Александрович Денисов.

– Максим Александрович, – медленно повторил он за мной, как будто пробуя на вкус мои имя-отчество. – Вы готовы поработать?

– Максим, – услышал я сквозь шум воды голос жены. – Ты там не утонул?

– Все-все, уже иду, – выключил я воду. – Ванная была вся в клубах пара, погруженный в воспоминания, я провел под душем, судя по всему, приличное количество времени.

На кухне меня ждали курица и картошка, запечённые в духовке. Когда мы поженились, Машка готовить не умела, ну то есть от слова «совсем». Моя теща, дай ей Бог здоровья, долгих лет жизни подальше от нас, почему-то была свято уверена, что ее дочку умницу-разумницу любить должны просто так, за красоту неземную, характер ангельский, ну и, может быть, за диплом искусствоведа, куда Маня поступила без экзаменов, по причине отсутствия оных на непопулярном факультете. Верите или нет, но она умудрялась испортить даже растворимый кофе. По крайней мере, она сама признавала, что при одинаковых ингридиентах – ложка кофе, ложка сахара – у меня получается вкусно, а у нее… Ну, в общем что-то такое, что пить особо невозможно. Первые пару месяцев я эту ситуацию терпел, сводя готовку в исполнении Маши к включению электрического чайника и нарезанию хлеба. Но потом мне это надоело, и я начал учить жену простейшим секретам кулинарии. Поваром ресторана Мишлен ей, конечно, не быть, но простейшие рецепты у нее получаются выше всяких похвал.

Под щебетание Машки я приступил к позднему ужину. Вредно, конечно, картошку с курочкой почти в полночь поглощать, каюсь грешен. Причем каюсь искренне, ибо слаб человек, а устроившийся на работу и восстановивший мир в семье, слаб вдвойне.

Супруга, по-моему, уже совсем забыла, что собиралась подробно расспросить меня о работе, все ее мысли занимали образы грядущей счастливой и самое главное обеспеченной жизни. Причем это началось не так давно, я всерьез не мог определиться, чего здесь больше, влияния медиапространства или тещиных науськиваний? Промыкавшись со своим дипломом искусствоведа года четыре по разным музеям и вернисажам, Машка отчетливо поняла, что искусство нынче абсолютно не в почете, за это не то, чтобы не платят, это просто никому неинтересно. Пустынные картинные галереи и невозможность поделиться хоть с кем-нибудь изящностью мазков кисти Тициана или прелести кубизма Пикассо постепенно привели Машку к депрессии о бренности мирского бытия и необходимости искать себя в жизни заново. Я старался поддерживать ее как мог, объяснял, что мы не голодаем и живем на уровне далеко выше среднего, но для Машки всегда разрушения придуманных ей идеалов превращалось в трагедию.

Потихоньку ситуация выправилась, и она даже начала подыскивать себе новое занятие, но тут в дело вмешалась теща, которая убеждала дочь, что ее основное предназначение сидеть дома и варить мне борщи. До борщей, хвала богам, дело не дошло, все-таки я не настолько еще уверен в отечественной медицине, но Машка прочно и основательно поселилась дома.

Думаю, здесь есть и моя ошибка, надо было настоять хоть на каком-то деле. От безделья сходят с ума быстрее всего, и моя сегодняшняя семейная война – наглядный тому пример.

– Слушай, – Машкины глаза заблестели. – Так мы все-таки сможем с тобой на новогодние праздники куда-нибудь отдыхать поехать. Вот, давай в Питер, мы давно хотели погулять по Невскому проспекту без дождей.

Это правда, в Питере я и Маня вместе были всего два раза, но почему-то обязательно попадали в ливень. В первый приезд мы оказались абсолютно не готовы к такому катаклизму, и часа два отогревались чаем в какой-то кафешке на Невском. Потом я плюнул на все и заказал коньяк. Глядя на меня, Машка попыталась выпросить у официанта порцию глинтвейна, но в итоге тоже согласилась на коньяк. Её еще так развезло тогда, что она полночи ко мне приставала со всякими непристойностями.

Ко второму приезду мы подготовились более основательно, даже гостиницу сняли на Невском и составили список мест, которые планируем посетить. Но дождь в этот раз оказался еще сильнее, и нас не спасли даже огромный зонт и дождевики, припасенные для поездки. Мы опять промокли насквозь, и, отогреваясь коньяком в том же кафе, я, грешным делом, уже предвкушал такую же бурную ночь, но не срослось. Машка простудилась и после этого проболела не только эту ночь, но еще и две недели после.

Поехали… Деньги появились, надо сразу построить гениальный план, как их быстрее потратить. Я сделал глоток кофе, и вспомнил, как в большей степени удивился сегодня не зарплате, которая, как мне сказали, еще может и увеличиться, а социальному пакету, прописанному в трудовом договоре. Оказывается, эти небоскребы строились для абсолютно автономного существования в них, и ребята, придумавшие подобный план здания, явно не стремились к тому, чтобы их сотрудники куда-то отлучались с рабочего места.

Если я правильно понял из подписанного сегодня трудового договора, в ближайшие дни я получу какую-то универсальную карту-доступ ко всем заведениям сервиса, расположенным прямо на первых пяти этажах небоскреба. В длинный перечень входили спортзал, бассейн, парикмахерская, мастерские одежды и обуви, не говоря уже о парочке столовых и нескольких кофеен с пирожными. Даже стоматологический кабинет был в наличии и им тоже можно было пользоваться. И все это абсолютно бесплатно, вернее сказать, не за реальные деньги, а по какому-то условному кредитному счету, состояние которого абсолютно не зависело от зарплаты. Мне бы еще отдельный кабинет с диваном и можно жить на работе, месяцами не выходя на улицу.

Вот только, наверное, Машка такой образ жизни совсем не одобрит.

– А еще, – я вернулся реальность и залюбовался возбужденно горящими глазами моей супруги. Иногда ее придирки и жизненные принципы приводят меня в бешенство, но я, наверное, действительно люблю ее, причем именно такую, со всеми тараканами, периодическими истериками и требованиями перестроить нашу жизнь в соответствии с ее идеальными представлениями. – Может быть нам пора подумать о покупке квартиры, сейчас ставки по ипотеке как раз снизили.

– Маш, – мягко прервал я ее, хитро улыбаясь. – Мы обязательно все эти планы обсудим более предметно, но, может быть, давай не сегодня. Вот прямо сейчас у меня голова совсем о другом думает, и все прочие темы, даже такие важные, как ипотека и новогодний отдых, в ней не задерживаются.

– И о чем ты думаешь? – С недоумением посмотрела на меня жена.

– Думаю, что уже очень давно не видел тебя в чулках и на высоких каблуках, – улыбнулся я еще шире, отодвигая тарелку и берясь за кружку с кофе. – Как думаешь, я сегодня заслужил такое зрелище?

Мне показалось, что мой суперпрозрачный намек поначалу не вызвал большого энтузиазма у благоверной, но переведя взгляд на букет, уже стоящий в вазе на кухонном подоконнике, она благосклонно кивнула.

– Иди, покури пока, – сказала она, вставая и сладко потягиваясь. – Но только не очень долго.

Через пару часов, расслабленный и опустошенный, я вытянулся на кровати и с удовлетворением подумал, что жизнь вроде бы налаживается. По крайней мере, такой страсти и нежности моя жена не демонстрировала уже давненько.

Нет, определенно, черная полоса закончилась и началась белая. С этими мыслями я улыбнулся, закрыл глаза и уснул.

Кабинет на семьдесят пятом этаже штаб-квартиры корпорации «Берлога». Поздний вечер.

Хозяин кабинета разлил в пузатые бокалы дорогой коньяк и подал один из них гостю.

– Лев Давыдович, вы уверены в результате тестов? Он точно выдержит?

– Сашенька, – доктор медицинских и кандидат психологических наук, профессор, академик трех международных академий и обладатель еще двух десятков научных регалий откинулся в кресле, разглядывая на свет коньяк в бокале. – Я больше, чем уверен. Если бы я не разговаривал с ним лично, то утверждал бы, что такого не может быть никогда. Но у него действительно в наличии данные, идеально подходящие к нашей задаче. Психика этого молодого человека удивительно пластична. Он ещё нас всех удивит.

– Служба безопасности подготовила справку на него, правда пока не очень подробную, только по верхам зацепили. Но все-таки… Вот вы знаете, почему его уволили с прежнего места работы?

– Уволился, – Лев Давыдович взболтал содержимое стеклянной тары и глубоко втянул воздух ноздрями, наслаждаясь букетом напитка. – Я более чем уверен, что он уволился сам. Ведь так?

– Да, это так, – согласился с ним Александр Евгеньевич. – Но перед этим избил непосредственного начальника. Вот, у меня записано, три перелома челюстно-лицевых костей, перелом обеих рук и тяжелая травма пениса. На него не завели уголовное дело только потому, что этот отмудоханный фрукт сам категорически отказался от претензий.

– Вот видишь, Сашенька! – психолог улыбнулся. – В этой истории не все так просто. И он не похож на человека, который из-за эмоций способен искалечить своего коллегу, причём так, что тот даже от претензий откажется. Была веская причина, и наш Максим не раздумывая поставил ее выше хорошей должности, высокой зарплаты и стабильного будущего. Хм, тяжелая травма пениса… Нет, здесь определенно должна быть интересная история.

Но это не главное, гораздо больше мне понравилось, как он попал к нам. У этого молодого человека удивительная способность попадать в нужное время в нужное место. И поразительная адаптивность к новым условиям. Я трижды пересмотрел запись с камер видеонаблюдения, изучая его поведение, пока он ждал вызова на собеседование. Он принял ситуацию как должное, нашёл важные для него реперные точки и успокоился. Это просто поразительные результаты, недоступные большинству современной молодёжи, которая много говорит и все равно ничего не может добиться.

– Проект «Берлога» очень важен для нас! – Александр Евгеньевич ронял фразы, как тяжелые кирпичи. – И там не простят нам провала.

– Ну, по крайней мере, – Раскевич поднес бокал к губам и сделал маленький глоточек. – Я могу гарантировать, что Максим не умрет, как все предыдущие. Ну, или, по крайней мере, умрет не так быстро.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
260 000 книг
и 50 000 аудиокниг