Цитаты из книг автора «Евгений Понасенков»

Сумма долгов России достигла 100 млн гульденов (82 млн – еще со времен Екатерины II и 18 млн набрали к 1815 г.). Уже в ходе войны 1812 г. Россия вела оживленные переговоры с Англией о списании голландского долга (в итоге расплатились только в 1898 г.!).

Сумма долгов России достигла 100 млн гульденов (82 млн – еще со времен Екатерины II и 18 млн набрали к 1815 г.). Уже в ходе войны 1812 г. Россия вела оживленные переговоры с Англией о списании голландского долга (в итоге расплатились только в 1898 г.!).

Тем не менее благодаря упомянутой катастрофе, когда любой примат может нажимать на кнопки – а затем глазеть ролики (естественно, соответствующие его убогому уровню), подобные бредни набирают большое количество просмотров (но, конечно, не качество – кроме нескольких защитников здравого смысла зрителей-людей там нет).

Но и разница велика: в Европе всегда были войны по закону дипломатии, с тем или иным уровнем понимания того, что такое честь – сегодня же против нас всех, против всей нашей цивилизации, развязана нонконвенциональная война, которую ведут существа без чести и достоинства.

Вспоминается острота Л.Н. Толстого по поводу решения его сестры Марии Николаевны принять монашество. Однажды Лев Николаевич уговаривал ее задержаться в гостях, но она сказала: «Я этого не могу без благословения старца Иосифа. Без его благословения наши монахини вообще ничего не предпринимают». «А сколько всех монахинь в Шамордине?» – поинтересовался Толстой. «Семьсот». – «И ни одна из вас, семисот дур, не может жить своим умом! Для всего нужно благословение старца!» Мать Мария с кроткой улыбкой парировала: «Мы за вас молимся, не все же мы дуры». И в следующую встречу она подарила брату вышитую подушечку с надписью: «Одна из семисот Ш-х дур

По-Вашему, русский народ – самый религиозный в мире: ложь! Основа религиозности есть пиэтизм, благоговение, страх божий. А русский человек произносит имя божие, почесывая себе задницу. Он говорит об образе: годится – молиться, не годится – горшки покрывать. Приглядитесь пристальнее, и Вы увидите, что это по натуре своей глубоко атеистический народ. В нем еще много суеверия, но нет и следа религиозности. Суеверие проходит с успехами цивилизации…

В историографии даже существуют некоторые упоминания о том, что в конце жизни сам император Александр I принял католичество

Но помимо зверств и проблем конкретной эпохи, постепенно формировался рабский менталитет: вещь еще более страшная и исторически долговременная. Ф.Ф. Вигель рассказывает о посещении в 1818 г. «столицы» «Русской Франции» – Мобежа: «Где тут между этим народом быть толку, – говорили они, – когда и мужик у них мусью (месье – прим. мое, Е.П.), и царский брат мусью». Вигель Ф.Ф. Записки: в 2 кн. М., 2003, Кн. 2, с. 907. В этом и есть коренное отличие российской матрицы ментальности той эпохи (а «эпоха» в данном случае сильно затянулась…) от западной цивилизации – чудовищное неуважение к себе и себе подобному в среде простонародья (а если человек себя не уважает – он по-настоящему и никого не будет уважать). Понятное дело, что с подобным отношением очень сложно ратовать, к примеру, за честные выборы – ибо «мужик» не считает свою волю равной воли того, кто подвязался изображать из себя «барина» (хотя зачастую недавно сам вышел «из грязи – в князи»). Как верно заметил Станислав Ежи Лец: «Чем мельче граждане – тем обширнее кажется империя».[343]

Россия была страной полностью социально расколотой: на более 90 % бесправных крестьян приходилось всего около 2 % дворян:

ра в клетке, чтобы он никому не мог рассказать, что она носит парик. Закон запрещал крепостным жаловаться на своего хозяина