2 Джереми

Большая столовая скудно освещалась жёлтым светом. Декорированные хрусталем люстры немного увеличивали интенсивность излучения ламп, но создавали бликующие отсветы, что не придавало окружающей обстановке красок, а лишь делало её нездорово рябой.

Рыба казалась Джереми сухой и пресной, вино — дрянным, а воздух — спёртым. Мать долго, медленно ела, изредка поглядывая на сына, и в один момент не выдержала:

— У тебя что-то случилось? — Она избыточно громко положила приборы на тарелку. Просыпается железная леди Стюрт, подумал Джереми.

— Нет, мама... нет. Хандра, весенняя, не более, — сказал Джереми и попытался улыбнуться.

Железная леди Стюрт сомкнула брови и пристально посмотрела на сына. Джереми устало взглянул на мать, что разозлило её ещё больше. Их разделяло три метра овального стола, сервированного под ужин с большим подсвечником ровно в середине, и пропасть между мировоззрениями.

Леди Стюрт взглянула на троицу молодых парней-официантов в чёрных строгих костюмах, и те быстро удалились в боковую дверь. Двое из них делили с ней постель, когда она этого хотела, иногда поодиночке, редко сразу вдвоём. Джереми это знал и был не против, ведь следующие за этим игрищем дни мать была более мягка, если это можно назвать мягкостью.

Леди Стюрт была в возрасте. Сейчас ей шёл двести пятьдесят первый год, а намёка на старость и не проявлялось. Подавляющее большинство людей, способных продлить свою жизнь, к этому возрасту сходили с ума, и их родственники или наследники высуживали проведение принудительной эвтаназии, но Джереми такое счастье пока не предвиделось, а, судя по состоянию его родительницы, можно было смело говорить, что ещё долго не предвидится.

Джереми был плодом её «любви» с абсолютным акционером продовольственного союза, постоянным членом Совета Семи — Верноном Джереми он Браском. Старик помер в возрасте двухсот сорока лет, когда Джереми не было и года.

Парень частенько давался диву, каким образом тела его родителей в столь преклонном возрасте смогли создать генетический материал, да ещё и достойного, хотя , может, не очень, качества. Он представлял, какое количество денег они на это потратили, и не представлял, как они решились на данный шаг, пока не повзрослел окончательно, заставив работать большую часть клеток, заполняющих пространство его черепа. Сильные мира сего были скупы на столь затратные вещи и прибегали к значительным расходам лишь в случае крайней необходимости и, как понял Джереми, смерть и есть та самая — крайняя необходимость.

Леди Стюрт была внучкой «стального» Джона Кларка Стюрт, получившего своё прозвище не просто так. Дед Джереми в тридцать лет соорудил своими руками такую историческую конструкцию, как «Восстание Мелочи». Это событие перевернуло цивилизацию с ног на голову и переделило акционерные доли всех Союзов в пользу старой аристократии, которая за последние пару тысячелетий медленно скатывалась в упадок. Стальной Джон шёл по головам, не гнушаясь убийствами, шантажом и подкупами. Почти пятьдесят лет множество планет горели революциями, и Совет Семи сдался, пойдя на уступки старой аристократии. Как вы понимаете, самый большой кусок уступок получил Стальной Джон, а за следующие двести лет жизни утроил его.

Дед Джереми и его брат — Нерон Джон Стюрт — от отца получили только капитал. Личностные качества, характер и харизма растворились в их организме, не переродившись в нечто стоящее по меркам сильных мира сего. Поэтому они методично прожигали своё состояние, пока Нерон не покинул сей дивный мир в возрасте ста лет, а дед Джереми — Фрэн Джон Стюрт — не получил наследство брата. Собраться с мыслями ему стоило немалых усилий, но он смог, и ко времени своей кончины не приумножил капитал отца, но вернул его почти на исходное значение.

У Фрэна Стюрта было четверо детей, но до получения наследства дотянула лишь Саманта Джессика Стюрт — мать Джереми. Остальные трое погибли при загадочных обстоятельствах, которые при поверхностном знакомстве казались чистой случайностью. Эти смерти были первыми в копилке доводов к появлению приписки «железная» перед именем матери Джереми.

Его дядьки погибли во время полёта на Землю. Межзвёздный корабль класса люкс — СР-3000, оснащённый всевозможными системами защиты и выживания, был коварно повреждён метеором, а аварийная посадка на ближайшую планету успехом не увенчалась. Спасатели, экстренно прибывшие на место крушения, обнаружили на том месте выжженный грунт (ещё более выжженный, чем остальной выжженный грунт на близкой к звезде планете) и ни единого осколочка. Впоследствии оказалось, что межзвёздный двигатель отчего-то решил взорваться — это стало известно в процессе расшифровки сигнала бедствия. Данное происшествие — детонация активной части межзвёздного двигателя, устанавливающегося на СР-3000, стало первым и последним за всё длительное время эксплуатации данного аппарата. Ещё долго эксперты со всех уголков цивилизации приводили свои гипотезы, фантазии и бредни, но официально было объявлено о трагическом стечении обстоятельств, приведших к столь печальному, но всё же лишь несчастному случаю.

Тётка Джереми подхватила лихорадку Патрика и скоропостижно скончалась в течение суток. Столь быстрое течение болезни было характерно для обитателей миров с непрямым управлением одного из союзов, малыми контактами их обитателей с остальной цивилизацией и являлось следствием отсутствия естественного отбора как такового, а также страха перед вакцинацией сильных мира сего. Она была старше матери Джереми на десять лет и много работала на славу рода. Некоторые личности из числа прихлебал абсолютных акционеров, да и сами акционеры, на полном серьёзе пророчили ей будущее никак не меньше «Стальной» Стюрт, но рабочая поездка свела на нет все их пророчества. На планете 2-К-4 — крупный сырьевой мир — тётка Джереми пробыла меньше часа, даже не покинув пределов порта и не контактировав с местными аборигенами. Она передала секретные документы местному ставленнику их семьи и покинула планету. Документы она передавала через разграничительный барьер и общалась с ним также. Уже на орбите она почувствовала себя плохо и скончалась в межзвёздном пространстве. Ни один из членов экипажа не был заражён даже при том условии, что тесно контактировал со своей работодательницей. Для многих было ясно, кто повинен в смерти тётки, и поэтому расследование велось честное, под яростным присмотром общественности, ведь в случае отрицательного для матери Джереми результата огромный пирог после смерти деда мог пойти на раздербанивание, и это будоражило умы сильных мира сего. Но и эта смерть, по мнению специалистов, стала трагической случайностью.

Теории заговора породили вокруг молодой леди Стюрт лёгкий запашок осторожности, который усиливался всё время её жизни и до сегодняшнего дня. Приумноженный капитал своей семьи открыл все двери, острый ум позволил играть очень в долгую, и власть сама потекла в её руки.

Сейчас леди Стюрт уже отошла от большинства дел, но жизненно важные вопросы семейного капитала всё ещё решались ею в ручном порядке. Она сосредоточилась на воспитании сына, пытаясь выработать в нём присущую ей хватку и максимально возможным образом накачать ему системообразующую мышцу человеческого организма — мозг. С последним проблем не появлялось — Джереми был определённо одарённым человеком и очень способным учеником. А вот с первым возникли явные проблемы. До тринадцати лет мать заложила в него все, по её мнению, необходимые качества, но в дальнейшем в парне произошёл резкий поворот влево.

Джереми мало-помалу становился неким антиподом своей матери. В возрасте пятнадцати лет стал интересоваться экономикой, вот только учился ей не по общепринятым учебникам людей состоятельных, да и подавляющего числа не шибко состоятельных, а на «слегка» других. На просторах сети, связывающей всю галактику, парень познакомился с людьми, чей кругозор не ограничивался познаниями в общепринятых теориях стоимости, инвестирования, да просто взгляда на капитал. Этот круг лиц представлял собой гонимый сильными мира сего, пребывающий в вечном движении анклав прогрессивной мысли человечества. Там его направили в нужном направлении, что позволило уже вскоре взглянуть на мир совсем под другим углом. Пытливый ум, знатно натренированный, способный к построению сложных логических цепочек, всё ещё желающий вбирать в себя новые, почти противоположные имеющимся знания, быстро перешёл на сторону правды.

Никаких лиц, имён и любой другой информации о своих новых друзьях он не знал, да и сам использовал для общения с ними ресурсы, созданные прадедом, предоставляющие максимально возможную анонимность. Джереми смекнул: то, что использовалось прадедом для победы в неравном конфликте с «молодыми» капиталами, можно использовать и в его тайной жизни.

Что зарождалось как обычная игра в тайну и получение удовольствия от существования второй жизни, о которой мать не знает, переросло в нечто большее. Приобщение к прогрессивному течению наполнило жизнь реальным смыслом, открыло двери разума, позволив смотреть на мир через правильную призму.

Поначалу леди Стюрт не замечала происходящих изменений, но они нарастали как снежный ком, и к двадцати годам она стала понимать, что вырастить того, кого ей было нужно, не получилось. Леди Стюрт не могла догадаться, что сын попал под влияние революционных сил, потому что она сама не верила в их действительное существование в значительной форме в Союзе Семи. Ей, конечно, доносили, что изредка, на бедных планетках вспыхивают небольшие бунты, но она, как женщина, воспитанная на книгах старой аристократии и свято верящая в определённые постулаты из них, считала их проявлением слабости людей. Леди Стюрт была уверена, что сейчас любой человек, обладая нулевым капиталом, мог легко подняться почти до её уровня, прикладывая необходимые усилия. Отчего-то ей было невдомёк, что время лёгких денег закончилось поколений сто назад и с того же времени социальные лестницы работают лишь в одном случае из миллиарда.

А вот Джереми знал это. Он знал, что сейчас ребёнок, родившийся в семье инженера средней руки, будет жить на уровне его родителей или ниже. Вырваться из своей горизонтали, обусловленной парой тысяч факторов, было делом фантастическим, а вот упасть — труда не составляло. И так было со всеми и уже очень продолжительное время.

Но в какой-то момент частота падений вниз принялась ускоряться, и сейчас цивилизация стала походить на раскалённый шифер — задень его, и тот взорвётся. Джереми знал, что дед воспользовался похожим моментом, но в корыстных интересах. Перед ним же стояла более благородная цель — перераспределение благ в пользу людей создающих, а не потребляющих.