Глава 7. Правила игры

Две недели. Или две минуты. Время в мире Кайроса текло иначе — то растягивалось, как патока, то сжималось в точку. Альта перестала его замечать. Она просыпалась в своей спальне, шла в комнату без окон, разговаривала с Кайросом, возвращалась. Иногда между их встречами проходили часы. Иногда — дни. Она не знала. Она знала только, что каждый раз, когда она входила, он смотрел на неё так, будто видел впервые. И каждый раз — будто прощался.

Сегодня он сидел на полу у камина, положив руки на колени. Без бокала, без кубика. Просто сидел и смотрел на огонь.

— Иди сюда, — сказал он, не оборачиваясь.

Альта села рядом, подобрав под себя ноги. Ковёр был тёплым от камина.

— Ты хочешь поговорить, — сказала она. Не спросила.

— Да. О правилах.

— Ты уже рассказал о правилах. Кубик. Вопросы. Стоп-слово.

— Это правила игры. А я хочу говорить о правилах между нами.

Он повернулся к ней. Его лицо в свете огня казалось вырезанным из старого дерева — морщины у глаз, жёсткая линия рта.

— Когда я касаюсь тебя, — сказал он, — ты не отстраняешься. Но и не тянешься навстречу. Ты ждёшь. Застываешь. Как кролик перед удавом.

— Я боюсь.

— Чего?

— Пошевелиться. Вдруг ты остановишься.

Кайрос усмехнулся.

— Я не остановлюсь. Я остановлюсь только если ты скажешь «красный». Или если увижу, что тебе действительно плохо.

— А ты увидишь?

— Я вижу всё. Твои зрачки расширяются, когда я приближаюсь. Твоя кожа покрывается мурашками, когда я говорю твоё имя. Твои губы приоткрываются, когда я молчу. — Он наклонился ближе. — Я вижу, как ты хочешь меня. И как боишься этого хотеть.

— Это стыдно, — прошептала Альта.

— Не стыдно. Это правда.

Он протянул руку, взял её ладонь, переплёл пальцы.

— Я хочу, чтобы ты перестала бояться своей правды. Хотя бы здесь. Со мной.

— А если моя правда — это то, что я хочу, чтобы ты сделал мне больно? — Альта подняла глаза. — Не ласково. Не нежно. А так, чтобы я кричала?

Кайрос молчал. Потом убрал руку, встал, подошёл к стене. Альта видела, как напряглись его плечи.

— Ты не знаешь, чего просишь, — сказал он.

— Знаю. Я хочу, чтобы ты перестал быть нежным. Я хочу, чтобы ты взял меня. Грубо. Как в первый раз. Но чтобы я знала: ты делаешь это не потому, что я вещь. А потому, что я прошу.

Он обернулся. В его глазах горело что-то дикое, сдерживаемое.

— Альта, — сказал он хрипло. — Если я сделаю это, я не смогу остановиться. Не сразу.

— Я знаю.

— Ты можешь пожалеть.

— Я уже жалею, что мы теряем время.

Он подошёл к ней, взял за плечи, приподнял. Она встала. Теперь они стояли лицом к лицу, его пальцы впивались в её плечи.

— Ты помнишь стоп-слово? — спросил он.

— Красный.

— Если ты скажешь его, я исчезну. Навсегда. Не только из этой комнаты — из всего. Из её романа. Из твоей жизни.

— Я не скажу.

— Ты не знаешь.

— Знаю.

Кайрос зарычал — низко, почти неслышно — и прижал её к стене. Спиной она ударилась о камень, но не вскрикнула. Он сжал её запястья, поднял над головой, прижал к стене. Тело навалилось, горячее, тяжёлое. Она чувствовала его дыхание на своей шее.

— Ты уверена? — спросил он в последний раз.

— Да.

Он впился поцелуем в её шею — не ласково, нежно, а голодно, жадно. Альта выгнулась, запрокинула голову. Его зубы царапали кожу, язык лизал следы укусов. Она не стонала — она задыхалась.

Он отпустил её запястья, но она не опустила руки. Сама держалась за стену, сама не хотела двигаться.

— Хорошая девочка, — прошептал он. — Слушаешься даже без приказа.

Его руки скользнули по её телу — грубо, быстро, без нежности. Он расстегнул платье, стянул его вместе с бельём, оставляя её голой. Она не сопротивлялась. Он развернул её лицом к стене, прижал грудью к камню.

— Не двигайся, — приказал он.

Она замерла.

Он вошёл в неё резко, без подготовки, как в первый раз. Альта вскрикнула — от неожиданности, от боли, от облегчения. Он двигался жёстко, ритмично, одной рукой держа её за затылок, прижимая к стене, другой — сжимая бедро, пальцы впивались в шрам.

— Скажи, что ты моя, — прорычал он.

— Я твоя.

— Скажи, что хочешь этого.

— Я хочу.

— Скажи, что не остановишь меня.

— Не остановлю.

Он ускорился. Альта вжималась лицом в холодный камень, губы царапали шершавую поверхность, но она не просила пощады. Она ловила каждое движение, каждую вспышку боли, которая перетекала в наслаждение.

Он кончил первым, замер, уткнувшись лицом ей в затылок. Потом отстранился, отошёл. Альта сползла по стене на пол.

— Не оборачивайся, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты видела моё лицо сейчас.

Она не обернулась.

Она сидела на полу, голая, дрожащая, с царапинами на спине и губах. Ей было больно. Ей было стыдно. Ей было хорошо. Так хорошо, что она не могла дышать.

— Альта, — позвал он.

— Да.

— Посмотри на меня.

Она повернулась. Кайрос стоял в трёх шагах, одетый, только рубашка расстёгнута. Лицо — спокойное, даже отстранённое. Но глаза… в них плескалось что-то тёмное, что она не могла прочитать.

— Ты не сказала «красный», — сказал он.

— Я не хотела.

— Ты не пожалела?

— Нет.

Он подошёл, наклонился, поднял её с пола. Закутал в халат, который откуда-то взялся.

— Тогда завтра повторим, — сказал он. — И послезавтра. И каждый день, пока ты не скажешь «красный» или пока я не поверю, что ты моя.

— А когда ты поверишь?

— Никогда. Я не умею верить.

Он поцеловал её в лоб — легко, почти невесомо — и вышел.

Альта осталась одна. Она подошла к камину, посмотрела на огонь. В отражении чёрного мрамора она увидела себя — растрёпанную, красные следы на шее, припухшие губы. Она улыбнулась.

— Я тоже не умею верить, — сказала она огню. — Но, кажется, учусь.

---

Реальность. Квартира Миры. День.

Я сидела за столом, не в силах оторваться от экрана. Глава 7 написалась сама — или не сама? Я не помнила, как печатала эти слова. Но они были моими. И не моими одновременно.

Я перечитала последний абзац. «Я тоже не умею верить, но, кажется, учусь».

— Кайрос, — прошептала я. — Ты делаешь её сильнее. Или слабее?

Я не знала ответа.

Я посмотрела на красный кубик. Он лежал гранью 1 вверх. Критический провал. Или критический успех? Я больше не понимала.

Я взяла кубик, сжала в кулаке.

— Хочешь играть? Давай.

Я бросила на стол. Кубик покатился, замер.

20.

Я выдохнула.

— Критический успех. Твой ход, Кайрос.

Экран ноутбука мигнул. На нём появилась новая строка — не мной написанная.

>«Мой ход, Мира. Я иду к тебе».