Анна

Квартира Анны находилась в новом доме на набережной – светлые стены, панорамные окна, порядок, который поддерживался не усилием воли, а автоматикой: умные шторы, климат-контроль, робот-пылесос, застывший в док-станции. Денис сидел на диване, положив руки на колени, и смотрел на экран, где крутилась реклама туристической поездки в Норвегию. Звук был выключен, но картинка менялась: фьорды, скалы, канатная дорога.

– Чай? Кофе? – спросила Анна из кухни.

– Всё равно.

Она появилась в дверях с двумя чашками. Светлые волосы убраны в хвост, на шее – тонкая цепочка с кулоном, который Денис не помнил. Она протянула ему чашку, села в кресло напротив.

– Ты сказал, что хочешь поговорить об Илье.

– И о нём тоже.

Она подняла бровь, но промолчала. Денис отпил кофе – слишком сладкий, с молоком. Раньше он пил чёрный, но Анна всегда добавляла молоко, и теперь, видимо, продолжала это делать по привычке.

– Илья нашёл дневник моего отца, – сказал Денис. – Он много спрашивает. Я… я раньше не говорил с ним об этом.

– Я заметила, – Анна поставила чашку на стол. – Он ко мне приходил неделю назад. Сказал: «Мам, почему папа никогда не рассказывает про деда?». Я не знала, что ответить.

– Ты могла сказать правду.

– Какую правду, Денис? Что ты боишься говорить о своём отце? Что ты вычеркнул его из памяти? Я не знаю твою правду. Ты никогда мне её не говорил.

Она произнесла это спокойно, без злости. Денис смотрел на неё, и впервые за долгое время не делал три вдоха. Пульс был чаще обычного – он чувствовал это, но не пытался выровнять.

– Я сам её не знал, – сказал он. – Думал, что знаю. А теперь… не уверен.

Анна помолчала, потом наклонилась вперёд.

– Ты снимаешь имплант? Илья сказал, ты записался на консультацию.

– Да. И уже прошёл её.

Она выпрямилась, и в её глазах мелькнуло что-то – не страх, не злость, а скорее беспокойство. Она обхватила чашку руками, будто искала опору.

– А работа? Ты думал о работе? В школе только и ждут повода, чтобы сократить ставки. Если ты снимаешь имплант, они могут…

– Знаю.

– Знаешь? – Она усмехнулась, но без насмешки. – Денис, ты всегда всё знаешь. Всегда всё контролируешь. А сейчас ты говоришь о том, что снимаешь контроль, и думаешь, что всё будет как раньше?

– Я не думаю, что будет как раньше.

– А как будет? Ты представляешь, что с тобой будет? Илья говорит, у людей после удаления бывают панические атаки, депрессия, они не могут работать месяцами. А у тебя ипотека, алименты, ты…

– Я знаю, Анна.

Она замолчала. Денис поставил чашку на стол, посмотрел на неё в упор.

– Ты боишься, что я потеряю работу.

– Я боюсь, что ты потеряешь себя, – сказала она тихо. – И я не знаю, кто будет на твоём месте.

Денис почувствовал, как внутри поднимается что-то – не гнев, не обида, а что-то другое. Что-то, что он не мог назвать.

– Ты хочешь, чтобы я остался прежним? – спросил он.

– Я хочу, чтобы ты был предсказуемым, – сказала Анна. – Чтобы я знала, что у Ильи есть отец, который может за него заступиться, который может заплатить за репетитора, который… который не исчезнет.

– Я не исчезну.

– Ты уже исчез, Денис. – Она смотрела на него, и в её глазах была не злость, а усталость. – Ты был здесь, но тебя не было. Я ушла не потому, что мы поссорились. Я ушла, потому что перестала тебя чувствовать. Ты стоял рядом, а я не знала, что у тебя внутри. И сейчас я не знаю. Ты говоришь, что хочешь снять имплант, но я не понимаю, кто проснётся на его месте.

Она замолчала. Денис сидел неподвижно, чувствуя, как слова падают в пустоту. Имплант молчал – нечего было подавлять. В груди было тепло, но это тепло было чужим,не его.

– Я не знаю, кто проснётся, – сказал он. – Но я хочу это узнать.

Анна посмотрела на него долгим взглядом. Потом покачала головой.

– Ты всегда был упрямым. Даже когда казался спокойным, внутри гнул свою линию.

– Я не гнул. Я просто… не умел иначе.

– А сейчас умеешь?

Денис не ответил. Он встал, подошёл к окну. На набережной горели фонари, за ними темнела вода. Где-то там, в той темноте, он когда-то стоял с отцом, смотрел на корабли. Тогда он чувствовал – холод, ветер, отцовскую руку на плече. Теперь он смотрел на ту же воду и чувствовал только стекло.

– Если я потеряю работу, – сказал он не оборачиваясь, – я найду что-то другое.

– Что? Ты учитель литературы. Семнадцать лет. Что ты умеешь ещё?

– Не знаю. Но я хочу это узнать.

Она подошла к нему, встала рядом. Денис чувствовал её запах – цветы, что-то сладкое, что он когда-то любил. Сейчас он не знал, любит ли до сих пор. Имплант держал нейтрально.

– Денис, – сказала она тихо. – Я боюсь. Не за деньги. За Илью. Он тебя ждёт. Он всегда ждал. А ты был занят своей эффективностью.

– Я знаю.

– И ты думаешь, что сняв имплант, ты станешь другим? Отцом, которого он хотел?

Денис повернулся к ней. Впервые за этот разговор он позволил себе посмотреть на неё не как на бывшую жену, а как на человека, который когда-то был ему близок.

– Я не знаю, – сказал он. – Но я хочу попробовать.

Анна смотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, чего он не мог прочитать. Потом она отвела взгляд.

– Если ты сделаешь это, я не смогу тебя поддержать. Не потому, что не хочу. Потому что я не знаю, кто ты без этого.

– Я тоже не знаю.

Она кивнула, будто приняла что-то. Отступила на шаг.

– Илья останется у меня в выходные. Если хочешь – забери его в субботу. Он говорил про гитару. Может, вам стоит…

– Стоит, – сказал Денис.

Она проводила его до двери. В прихожей задержалась, поправляя штору, которая не нуждалась в поправке.

– Денис.

– Да?

– Ты… если что-то пойдёт не так. Если тебе станет плохо после удаления. Ты позвонишь?

Он посмотрел на неё. Светлые волосы, тонкая цепочка, руки, которые когда-то он держал в своих.

– Позвоню, – сказал он.

Она кивнула. Дверь закрылась за ним бесшумно – доводчик сработал идеально.

Денис вышел на набережную. Ветер дул с воды, холодный, сырой. Он стоял, глядя на тёмную гладь, и впервые за долгое время не делал три вдоха. Пульс был неровным, в груди было тепло, и это тепло не гасилось, потому что не было волной. Оно просто было.

Он достал телефон, набрал сообщение Илье: «В субботу давай настроим гитару».

Через минуту пришёл ответ: «Жду».

Денис убрал телефон, пошёл вдоль набережной. Ветер трепал волосы, брызги долетали до лица, и он чувствовал их – холодные, живые. Имплант молчал.

Он шёл и думал о том, что, может быть, впервые за семнадцать лет он идёт не по плану.