С того времени прошло уже два года. Теперь ведущей виртуальной компанией в мире была Florida Beach, а Наталья как была загадочной и непохожей на всех, так и осталась. Что-то в ней было непостижимое и особенное. Может быть, ее глубина и прямота. Ему казалось, что она совсем не умеет лгать, и видит малейшее лукавство с его стороны. Может быть, это была ее необыкновенная красота, так отличающаяся от тех сексуальных барбиобразных красоток, которыми были всегда полны рекламные проспекты. Красота Наташи была какой-то другой, как бы исходящей изнутри, светящейся сквозь ее глаза, наполняющей каждое ее слово. В ней не было ничего наигранного, никакой фальши, и в то же время всегда была какая-то интрига, но она была такой естественной и настоящей.

А может быть, иногда думал он, его больше всего привлекала именно эта ее недоступность? Она никогда не позволяла ему переходить ту невидимую грань, которая была между ними. Возможно, она не была уверена в серьезности его намерений, а возможно, как она сама говорила, эту грань можно было перейти только после свадьбы. Так или иначе, его тянуло к ней, как магнитом, и ему это нравилось.

Очень часто Дмитрий задумывался: а какая она в реальности, в своем обычном быту? На неделе она работала, и они имели возможность встречаться только по выходным. Судя по всему, она уважала своих родителей, но у нее с ними был какой-то конфликт, о котором она не любила распространяться. Вообще Наташа очень мало рассказывала о себе. Он до сих пор не знал, сколько ей точно лет. Одно было ясно – он к ней неравнодушен и хотел бы быть к ней ближе. Однако она была слишком непохожа на других, и очень часто он просто не знал, как себя с ней вести.

«Ладно, время покажет», – подумал он, и в этот миг Наталья, словно согласившись с ходом его мыслей, с чарующей улыбкой сказала:

– Может, потанцуем?

– Ты же хотела на аттракционы? – с напускным равнодушием ответил он, но сердце его взволновано забилось от ее интригующего загадочного взгляда.

– Не хочу аттракционы. Хочу танцевать, и хочу танцевать с тобой… медленный танец. Только сделай людей настоящими, так будет более естественно. И…, пусть это будет поздний вечер, и играет что-нибудь известное.

– А зачем тебе настоящие люди

– Я хочу, чтобы нас видели вместе реальные люди, а не просто их фантомы.

– Как скажешь.

Они подошли к открытой танцплощадке, окруженной экзотическими пальмами, издающими какой-то специфический аромат. К площадке вели несколько ступенек, сделанных из голубого мрамора, а на самой площадке под музыку небольшого музыкального коллектива танцевало несколько человек. Некоторые сидели за столиками небольшого ресторанчика, примыкающего к танцплощадке. Наталья грациозно поднялась по ступенькам, ведя за собой Дмитрия за руку и, как только они оказались на площадке, она положила руки к нему на плечи. Он обнял ее за талию, и они начали, было, танцевать, но тут музыка неожиданно прервалась.

– В чем дело? – она удивленно подняла брови.

– Сейчас увидишь, – улыбнулся он.

В этот момент молодой парень, гитарист, торжественно проговорил на Английском языке:

– Our next Song is called, «I love you so much», and we dedicate it to the most beautiful lady Natasha from Canada (сноска. Следующая наша песенка называется, «Я так сильно тебя люблю», и мы посвящаем ее прекраснейшей женщине по имени Наташа из Канады).

Зазвучала очень известная медленная композиция популярной молодежной группы «Seven Stars» (сноска. Семь Звезд), и все стали оглядываться, чтобы увидеть ту, которой была посвящена эта песня. Наташа расплылась в довольной улыбке, глядя Дмитрию в глаза.

– Спасибо.

– Взгляни на них. Ты их узнаешь? – Дмитрий взглядом указал в сторону музыкантов. Она посмотрела через его плечо на группу.

– Слушай, это, никак, настоящие «Seven Stars»?

– Скорее всего, виртуальные. Я думаю, что компания просто платит группе за использование их песен и виртуальных образов.

– Все равно, здорово. А ведут они себя так же, как настоящие?

– Как видишь.

– Но ведь это не люди?

– Нет, это только программы, списанные с людей.

– То есть меня поздравил не человек, а программа?

– Ну, конечно, я просто ввел это в меню, и всё. Хотя, слушали это поздравление вполне реальные люди, такие же, как и мы с тобой.

– А, как получается, что он так естественно говорит, называя мое имя, соблюдая все интонации и все такое?

– Это все вложено в программу, огромное количество шаблонов словосочетаний, выражений, интонаций, в зависимости от текста. Плюс, используются индивидуальные способности характера Роджера – солиста из Stars.

– Да-а…!

Какое-то время они молча танцевали, а затем Наташа задумчиво проговорила: – И все же, в меня это с трудом укладывается. Вот мы здесь, и я чувствую тебя, твое дыхание, твои объятия и, в тоже время, ты находишься у себя дома в России, лежишь на диване…

– Я сижу в кресле.

– Это не важно, …ты сидишь в кресле в России, я лежу на диване в Канаде, а здесь мы танцуем, едим мороженное. Ты реальный, я реальная, и в тоже время мы нереальные. Ты – это только программа, которая снимает импульсы с твоего мозга, а сам ты где-то за тысячи миль в России. Я – это тоже лишь программа, сама я в Канаде. И все же мы здесь вместе, а эти ребята, которые играют для нас, это вообще не Seven Stars, а только программы. Сами музыканты ни в кресле, ни на диване не сидят, они где-нибудь дают концерт, а ведь кто-то присутствует на их концерте виртуально, а сам сидит где-нибудь у себя дома в кресле с сенсором на голове. И мы так запросто все это воспринимаем. Это же уму непостижимо!

– На самом деле все очень просто. Если бы ты была программистом, то не стала бы удивляться. Это всего лишь совокупность электромагнитных импульсов, которые посылаются и воспринимаются нашим мозгом. Какая разница, каким путем твой мозг получает информацию? Это все те же электромагнитные импульсы, которые, либо, исходят от твоих рецепторов кожи, глаз, и т. д., либо поступают в твой мозг, моделируемые на электромагнитном поле EXPS сенсора. Мозг эту разницу все равно не видит, если, конечно, смоделированные импульсы такого же качества, как и натуральные. Вот, например, я погладил тебя по плечу, – Дмитрий сделал это особенно нежно. – Что ты чувствуешь?

– Чувствую, что ты нежен!

– Да нет, я не об этом.

– Но ты же нежен?

– Ну, хорошо, хорошо, я нежен, хотя на самом деле я не гладил тебя по плечу, – Наташа удивленно расширила глаза, – я сижу в своем удобном мягком кресле в России, и мои руки, как лежали вдоль тела, так и лежат. Просто мой мозг послал сигнал к моей руке, но этот сигнал не дошел до руки, а был снят энергетическим полем сенсора и передан в программу. Программа в свою очередь воспроизвела этот сигнал здесь в виртуальном мире в виде поглаживания, этот сигнал был передан программой на твой сенсор, воспроизведен энергетическим полем сенсора и послан в твой мозг, в результате ты чувствуешь, как я глажу тебя по плечу, и говоришь, что я нежен.

– Как все сложно!

– Ну-у, разве это сложно? Твой мозг воспринимает импульсы моего мозга так же, как если бы мы на самом деле были где-нибудь вместе и танцевали, и чем чувствительней сенсор, тем лучше передается сигнал.

– Значит, ты на самом деле нежен?

Наташа смотрела ему прямо в глаза, и от этого многообещающего взгляда его сердце взволнованно забилось. Ощущение близости ее тела вдруг остро пронзило его сознание, и от этого закружилась голова.

– Так ответь, – вкрадчивым шепотом спросила она опять, – ведь ты же нежен?

Его бросило в жар. Что делать? Как ответить? Признаться ей в любви? Он сам не был уверен, что это непреодолимое влечение, которое он испытывал к ней, называется любовью, но, ох! как же она прекрасна! Он наклонился и осторожно поцеловал ее в щеку ближе к шее, зная, что она может отреагировать совершенно неадекватно. Она не остановила его, как обычно, вместо этого она вдруг встала на цыпочки, взяла его лицо в свои ладони и страстно поцеловала в губы.

На какой-то миг он забыл обо всем на свете, и весь мир превратился для него в один большой восхитительный опьяняющий поцелуй.

Когда Наталья отпустила его, в ее глазах бегали задорные огоньки.

– П-пойдем, п-присядем за столик, – ошеломленно предложил он.

– Пойдем, – она взяла его за руки и с торжествующим видом прошла между танцующими парами, буквально таща его за собой, как будто наслаждаясь тем, что люди провожают их глазами. Когда они сели за столик, Наташа выжидающе посмотрела на опешившего Дмитрия.

– Ну-с, м-мисс, что б-будем заказывать? – спросил он, слегка заикаясь и смущаясь от ее откровенно влюбленного взгляда.

– Что-нибудь особенное, – томно сказала она.

В этот миг внезапно вспыхнул яркий свет, и вместо луны над головой у них зажглось солнце, а музыканты исчезли со сцены вместе с инструментами и двумя большими декоративными пальмами. Несколько женщин вскрикнули от неожиданности, а Наташа вздрогнула и крепко ухватила Дмитрия за руку. Он ясно ощутил, как бьется пульс в кончиках ее пальцев.

– Что случилось?

– Не знаю, – растерянно ответил программист, оглядываясь по сторонам. – Похоже, какой-то сбой в программе.

Он хотел уже что-то нажать на меню, когда над танцевальной площадкой раздался хрипловатый мужской голос.

– Компания Florida Beach приносит извинения за причиненные неудобства. Через несколько секунд неисправность будет устранена. Мы просим вас оставаться там, где вы есть, и не трогать клавиши меню, пока не будут восстановлены исходные данные. Материальный и моральный ущерб вам будет возмещен. Спасибо за понимание.

– Эх, вы! Горе программисты! – с сарказмом воскликнул Дмитрий, и на него стали оглядываться сидящие за столиками люди.

– Тише ты, – Наташа приложила палец к губам. – На тебя все смотрят.

– Ладно, не буду, – с вздохом ответил он. – Обидно только. Такой вечер сорвали.

В этот миг свет снова погас, солнце исчезло, на небе благополучно зажгись звезды и неполная луна, а на площадке появились музыканты.

– Дима, смотри! Это уже не Seven Stars, – удивленно воскликнула девушка.

Дмитрий оглянулся на сцену.

– Да, это Желтые Бриджи. Да, и люди некоторые поменялись. Ну, деятели! – он склонился над меню и нажал несколько кнопок. – А-а! Понятно.

–Что такое?

– В группе Seven Stars произошла смена солиста, того самого, который тебя поздравил, видимо, поссорились из-за чего-нибудь, …и они потребовали от компании немедленной замены его виртуального образа, а это вызвало сбой.

– Неужели они не могли его поменять позже, чтоб не портить людям вечер?

– Может, могли, а может, и нет. А может быть, просто забыли, что они у нас играют.

– Разве такое возможно? – Наталья расширила и без того большие глаза.

– А почему нет? Этот сервер обслуживает порядка тысячи различных вариантов обстановок. Не мудрено забыть, что где-то на одной из них заказана группа, программное обеспечение которой нужно срочно поменять. Хотя это, конечно, недосмотр оператора.

– А какие-нибудь серьезные ошибки возникнуть могут?

– Какие, например?

– Ну, скажем, у кого-то не сработал аварийный выход в момент сильной боли, и человек получил болевой шок, или вообще умер?

– Если есть ошибка в настройках, такое возможно, но это большая редкость. Хороший программист такое никогда не допустит.

– Ну, ладно. Хватит о программах. Давай, закажем что-нибудь.

– Например?

– Не знаю, придумай сам.

Он потер подбородок, склонившись над меню, нажал несколько кнопок, и к ним тут же подошел официант с наполненным подносом. Он ловко выгрузил на стол две декоративно отделанные золотом чаши с мороженым, какие-то экзотические конфеты, порезанный ломтиками ананас и бутылку шампанского, которую официант тут же открыл, наполнив два серебряных бокала.

Наташа с недоверием посмотрела на искрящееся шампанское в бокалах и сказала:

– Ты же знаешь, что я вообще не употребляю спиртного.

– Обещаю тебе, в твой организм не попадет ни капли алкоголя.

– Оно что безалкогольное?

– Самое безалкогольное из всех безалкогольных. Это виртуальное шампанское, его можно пить, сколько хочется, но в желудке не окажется ни капли. – Дмитрий поднял бокал. – Ну что, за тебя?

– Почему не за тебя?

– Тогда за нас с тобой.

Они чокнулись бокалами, и Наташа неуверенно сделала несколько глотков.

– У него действительно такой вкус?

– Да, можешь быть уверена. В этом они мастера.

– Представь, я пью впервые в жизни.

– Ты серьезно?

– Да, вполне.

– Разве такое вообще возможно?

– Почему нет, у нас в семье вообще не принято пить.

– А у меня отец умер от алкоголя.

– Как ужасно!

– Плохо, конечно, но зато больше покоя стало, а то он житья никому не давал. Мне тогда четырнадцать лет было.

– А мама?

– А что мама? Погоревала, конечно, но мне кажется, она только вздохнула свободней. Он ее знаешь, сколько избивал по этому делу, и никакие молитвы не помогали.

– Причем тут молитвы?

– Да, она у нас со странностями, верующая очень.

– Правда? – в глазах Наташи почему-то блеснул интерес.

– О, ее хлебом не корми, дай поговорить про этого Иисуса

– Разве это плохо?

– В каком смысле плохо? Человек она хороший, сама доброта, так что пусть себе верит, лишь бы не надоедала слишком со своими нравоучениями.

– А что, надоедает?

– Я же тебе говорил, она постоянно хочет меня сосватать какой-нибудь молодой, так сказать, сестре из своей церкви, – он нервно засмеялся.

– А ты там был хоть раз?

– В детстве постоянно бывал, а когда повзрослел, стало неинтересно.

– Мне тоже, – задумчиво проговорила Наталья.

– Что тоже?

– Н-ну, …то, что было в детстве интересно, теперь стало неинтересно. – Она чуть подумала, и спросила:

– Так что, ты так и не увидел ни одной девушки из церкви?

– Почему? видел. Они даже к нам домой приходили не раз.

– И что? Не понравились?

Он не ответил, а лишь задумчиво взял с тарелки ломтик ананаса и положил к себе в рот.

– Нет, ты ответь.

– А что отвечать?

– Ответь, понравились они тебе, или нет.

Он посмотрел ей прямо в глаза и тихо сказал:

– Понимаешь, мне нравишься ты.

– Правда? – она улыбнулась, не скрывая, что ей приятно это слышать. – Тогда еще раз за нас.

– Подожди.

– Что такое? – она уже поднесла бокал к губам.

– Ты не сказала, нравлюсь ли я тебе.

– А что, ты хочешь это услышать?

– Конечно, хочу.

– Ну, тогда…, – она зажмурилась, загадочно закусила нижнюю губу, потом вдруг резко посерьезнела, посмотрела ему прямо в глаза и тихо произнесла: – Ты мне тоже очень нравишься, я бы даже сказала…

– Что?

– Как-нибудь потом.

– Ну, скажи, что?

Она подняла бокал и многозначительно посмотрела на него,

– За нас?

– За нас.

Выпив бокал до дна, Наташа почувствовала, как у нее закружилась голова.

– Слушай, что-то странное.

– Что именно?

– Я, кажется, пьянею.

– Да, вполне возможно. У них здесь есть программа, создающая похожий эффект.

Она потерла лоб рукой, чувствуя, что пьянеет все больше с каждой секундой, пошатнулась и ухватилась за стол. Дмитрий тут же нажал несколько кнопок на меню, и обстановка мгновенно поменялась. Они оказались в большой комнате с роскошной мебелью, рядом с мягким диваном.

Дмитрий помог Наталье сесть на диван и опустился рядом. Она откинула голову назад, на спинку:

– Почему ты мне не сказал?

– Что не сказал?

– Про шампанское, что от него можно опьянеть.

– Да ладно тебе, это ведь только программа.

– Все равно.

Будто бы, не замечая ее состояния, Дмитрий придвинулся к ней поближе и обнял ее. Она никак не отреагировала, и тогда он набрался смелости и стал целовать ей сначала щеки, потом шею и, наконец, губы. Она не отвечала, но и не противилась, все ее чувства были как в тумане, и происходящее с ней казалось ей каким-то нереальным. Осмелев еще больше, он постарался незаметно расстегнуть молнию на платье сзади.

– Дима, прошу тебя, не надо, – слабым голосом попросила она, но он, как будто не слыша ее, положил руки к ней на плечи и снова поцеловал ее в губы. Она почувствовала, как он медленно обнажает ее плечи. Наташа попробовала сопротивляться, но он упрямо продолжал снимать с нее платье.

– Дмитрий, нет!

Платье резко слетело с ее плеч, почти открыв грудь.

– Не-ет!

Она отчаянно рванулась и, собрав все силы и остаток трезвости, оттолкнула его от себя, чувствуя резкую боль в области шеи.