– В штурманских тоже, – подтвердил Мишка. – Он настолько стар, что при сопряжении с младшими даже не загружает их память целиком в хранилище, а только статистику и аномалии, с какими раньше не сталкивался.

– А что ж он тогда из флота ушёл и у нас в академии киснет? – Боря продолжал возмущаться, но уже без всякого апломба, для проформы. – Как его отпустили вообще?

– Он добровольно на пенсию попросился. Кстати, так же добровольно он отказывается от вселения в роботизированные тела. Считает, что при его опыте сбой или хакерская атака могут сделать его слишком опасным.

– И всё это время он… Простым профессором…

– Ага, таким прям простым, – Варя наконец снова улыбнулась. – Что его слово может перевесить мнение всего Совета кураторов. Вот и скажи теперь, имеет ли он право обижаться на фальшивый сигнал СОС? Жалко, что я сама об этом уже потом подумала, когда поздно было.

Тут она с подозрением прищурилась на друзей.

– Кстааааати! А почему это письмо было адресовано не мне? Почему Иваныч прислал его всем троим?

Борька так и замер с открытым ртом, но зато Мишка быстро нашёлся:

– Бойкот же не тебе одной объявлен, а всей команде, иначе в нем нет смыла. Значит, профессор счёл нужным всех предупредить.

– Допустим. А почему…

– Придумал! – воскликнул тут Борис. – Волан!

– Что – Волан?

– Почему мы не подумали про Волан? Он ведь тоже считается оборудованием? Давайте его применим для установки зонда!

– Каким образом? – Мишка постучал кулаком по грушевидному корпусу. – Привяжем вместо якоря? Но его всё равно снесёт волнами, просто не завтра, а через пару недель. Нам не зачтут миссию, тут простая логика. А эвакуироваться будет не на чем, запрос помощи – минус шесть баллов. Лучше сразу сдаться.

– Логика, логика! – передразнил Борька, отвернулся от зонда и большим пружинящими шагами направился к сетчатому конусу корабля. – Какая тут сила тяжести?

– Одна сотая, – не сверяясь с записями, крикнул ему вслед навигатор.

Конечно, Мишка уже десять раз обдумал, как можно использовать всё подручное оборудование для решения задачи. Но Борька знал, что в эти десять вариантов вошли только самые очевидные и стандартные способы.

– Мы можем поднять Воланчик руками, развернуть кормой книзу и включить двигатели. Кто–то для этого должен сидеть в кабине, это конечно Варя, а мы с тобой вдвоём осилим. Выхлоп расплавит поверхность, как корочку на курином бульоне, и мы быстро сунем зонд, пока не остыла!

Демонстрируя реалистичность своего плана, он просунул пальцы в белую сетку радиатора и приподнял борт корабля. Поверхность заходила ходуном.

– Ааа, вон ты о чём, – разочарованно протянул Мишка.

– Понял, да? А чего сел опять? Иди помогай, ну?

– Борь, расслабься. Забыл, что на тебе «экскурсионка»? Эти легкие скафандры не рассчитаны на работу возле двигателя. При включении нам поотрывает ноги. А скорее, система безопасности не позволит Варе подать тягу.

– Ладно, хорошо, допустим. Давай поставим носом вниз. Волан протыкает поверхность, мы пихаем следом зонд…

– Я же сказал, одна сотая гравитации! Нас двигатель даже на минимальной тяге сдует отсюда на орбиту!

– Тьфу ты! Тогда привязываем зонд вот так. Волан утаскивает его за собой, якоря расходятся – миссия выполнена!

– А кто отвяжет его в кипящем киселе? И разворот я там как делать буду? – поинтересовалась Варя.

– Мы можем хотя бы попробовать, у нас времени осталось всего полчаса.

– Борь, перестань, что ты как маленький? Знаешь ведь, что Мишка всё верно говорит. Или ты специально тему сменил, думал – я не замечу? Колитесь, чем вы двое Иваныча довели?

Боря всё равно ещё постоял несколько секунд, просто из принципа. Потом отпустил корабль и печально поплелся обратно к ребятам. Уселся на ребристую полусферу бесполезного якоря. Местное светило уже скатилось почти к самому горизонту и отражалось теперь в стекле его шлема, словно налобный фонарь.

– Давай, Мешок, колись первым. Она же не отстанет.

– Погодите, я тоже кое что придумал! Если натянем линь через корпус в качестве рычага…

– Ми–и–ша! – хором протянули Варя и Борис.

Признавая поражение, он развёл руками и уселся на второй якорь.

– Да ничего особенного. Я решил не провоцировать, как Варя, а идти по «длинному» пути. Загрузить Иваныча так, чтобы он целый месяц не догадывался, чем всё это время занимался. Я наделал таблиц про новую звёздную систему, открытую во время сверхдальнего рейса. Всё выглядело убедительно: формулы, графики, даже сводки автоматических наблюдений с телескопов. Я знал, что Иваныч любит анализировать такие данные, и решил, что это идеальная ловушка.

– Звучит довольно занудно. Вполне в твоём стиле! – оценил Борька.

– Вот и Иваныч ничего не заподозрил. Только через час вызвал меня и начал спрашивать, что это за сведения, почему о них ничего нет в официальных источниках, не сам ли я их придумал. Пришлось поклясться, что все цифры настоящие. Они вправду были настоящие! – выкрикнул он, увидев усмешки на лицах друзей.

– Конечно–конечно! То–то Иваныч от них так возбудился!

– Да я, честно, только заголовки у таблиц менял, все корелляции сохранялись! И Иваныч их находил, и звонил мне каждый день, просил дополнения!

– А чем они могли его так заинтересовать?

– Да там почти случайно вышло, я одну таблицу не просмотрел толком перед отправкой, а по ней получалось, что в системе гравитация работает наоборот. Чем выше масса, тем меньше притяжение, а в одном из тестов случилось даже отталкивание! Иваныч этому так удивился, у него наверное перегрев в мозгу произошёл – сутки ко мне не приставал с расспросами.

– А потом ты прокололся на какой–нибудь ерунде, – уверенно сказал Борис, развлекаясь метанием скальпеля в упругую поверхность под ногами.

– Резонно. Я каждый день отправлял новые таблицы, добавлял всё больше деталей и "аномалий", под конец уже сам начал путаться. Но по мнению Иваныча, к концу недели мой массив тянул на научную сенсацию, и он никак не мог поверить, что такие важные данные до сих пор опубликованы только в частном исследовании. Я отказывался называть источник, видимо он из любопытства полез сам искать. Потом вызвал меня в свою переговорку и говорит так вежливо, спокойно: «Миша, я обнаружил, что указанные вами контрольные точки по наблюдениям Трансуранового телескопа полностью совпадают с численностью белок в московских парках за последние пять лет. Можете это как–нибудь объяснить?»

– Белок? – Варя сложилась пополам. На фоне собственной банальной выходки фантазия Мишки теперь казалась ей невероятно смешной. – Ты вправду… скармливал Иванычу… белок?

– Ну я же обещал ему, что все таблицы будут настоящими. Где–то надо было их брать. Почему бы, например, не в зоопарке?

– Действительно! Почему бы и нет? – опять рассмеялась Варя. Потом приглашающим жестом передала слово Борису. – Ну, а ты что расскажешь?

Тот пожал плечами, посмотрел на часы и принялся упаковывать свои инструменты в чемоданчик.

– У меня просто всё. Я дал Иванычу один крошечный запароленный архив и слёзно попросил помочь с его распаковкой. Ну, якобы там очень важные личные данные, а пароль утрачен, сам открыть не могу. И главное, успеть надо к началу сессии, иначе я не смогу данные переслать по месту требования и вся моя дальнейшая карьера может накрыться.

– Ах ты, подлый жук! Иваныч тебе поверил?

– Как он мог не поверить? Я так просил! Выходит, почти не соврал, карьера действительно вот–вот накроется, – Борька показал на циферблат и кисло улыбнулся.

– А раскусил он тебя как?

– Очень просто раскусил, почти как и Мишку. Иваныч прикинул, что пароль в три десятка символов сам и за тысячу лет не откроет, вместо этого переслал файл в один знакомый киберцентр, где профессиональное оборудование стоит для таких целей. Там поначалу всерьёз отнеслись к проблеме, даже запустили на архив какие–то хитрые атаки. А потом, примерно через неделю, вдруг позвонили Иванычу и спросили, не сдурел ли он на старости лет в рулетку играть?

– Во что? – выдохнул Мишка.

– В рулетку? – в тон ему спросила Варя.

– В рулетку. Это был архив из системы контроля честности подпольного казино. Они заранее создают архив всех розыгрышей на месяц вперёд и выкладывают в общий доступ. А в конце месяца публикуют пароль, желающие могут убедиться, что подтасовок не было.

– Значит, ты руками Иваныча хотел не назначение получить, и даже не конкурс выиграть… Казино ограбить? Я бы на его месте тебя за такое придушила!

– Да и я бы, наверное, тоже. Он ограничился тем, что вызвал к себе в переговорку и отчитал. Мол, технологии – это лишь инструмент, но без морального компаса они не приведут к настоящей победе.

– А в чём она, настоящая победа, не сказал случайно?

– Представь себе, сказал! В умении всегда оставаться человеком. Рассчитывать не только на силу и ум, но и на уважение, честность и ответственность. Но этого, сказал, не каждому удаётся достичь, нельзя просто взять и вложить эти качества в голову курсанта, как в пустой сосуд. Они требуют встречного движения: открытости и желания понять. И только ты, ну, в смысле – я, сам выбираю, будут профессора стучаться в скорлупу моего сознания снаружи, либо я растворю этот барьер изнутри, чтобы знания из набора формул превратились в часть меня.

Варя, грустно глядя на медленное движение линии терминатора у горизонта, хотела что–то еще спросить. Мишка перебил её громким возгласом:

– Что он сказал?

– Часть меня, – повторил Борис, немного растерявшись от неожиданности.

– Про скорлупу! Про барьер что он сказал?!

– Стучаться… Кажется… Да, стучаться в скорлупу и растворить барьер.

– Ай! Ну конечно! – Мишка аж подпрыгнул от досады, затем опустился на колени и пару раз с силой хлопнул по золотистой поверхности ладонями. – Вот оно! Я всё считаю так и сяк, почему не получается, а тут вот что!

– Так, курсант, отставить! – прикрикнула Варя. – Толком объясняй!

– Да просто же всё! Школьная физика! Молекулы внутри жидкости уравновешены, а снаружи нет. И усилия, чтобы преодолеть барьер снаружи, нужны гораздо больше! В нашем случае – нереально большие!

«Миша, помни, что даже самая прочная скорлупа не выдерживает давления изнутри», – процитировала Варя, начиная понимать.

– Это было не пожелание, это фактически подсказка! – Мишка возвёл руки горе, – Ну почему я не догадался раньше!

– Спокойно! До того, как поверхность заиндевеет, у нас еще минут двадцать. Думаем все, как заставить океан растворить скорлупу!

– Раз в нем масса органики, – принялся рассуждать Борис, – То теоретически можно было бы разложить её каким–нибудь сильным реагентом. Выделится газ, пузыри при всплытии сделают пористой поверхность… Только у нас из доступных реагентов разве что маршевая смесь с Воланчика.

– Даже не думай! – подскочила Варя. – Она под давлением!

– Я и не думаю, потому что не знаю, как местная живность отреагирует на такое. Вдруг нападёт? Или начнёт массово гибнуть? Это уж точно не вяжется с наставлениями о моральном компасе!

– Вы всё не о том! – простонал Мишка. – Изнутри! Изнутри должно быть движение!

– Борь, подумай еще раз над словами Иваныча, может быть тебя они тоже натолкнут на мысль? «Береги вашу дружную команду! Помни, иногда целое – это не просто сумма частей, а нечто большее!»

– Да я уже сто раз подумал. Это звучит как простая метафора, каких он употребляет тысячи. Разве что…

– Разве – что? – проговорила Варя медленно, боясь сбить друга с мысли.

– Разве что это совсем не метафора. Но тогда… Дроны мне сюда! – воскликнул Боря и быстро принялся распахивать дверцы контейнеров на корпусе Волана. – Нужно всего пять минут, они проверят, но я уже и так знаю. Мы стоим не на океане, ребята! Под нами – не колония медуз и не кораллы. Мишка, вот ты всё же гений, ты ведь первым это увидел, а я, балда, внимания не обратил!

– Что я увидел? – Мишка даже испугался, словно его не похвалили, а предъявили какую–то незаслуженную претензию.

– Органеллы! Это не хищники, Варь, это на самом деле были органеллы! Вот, данные с дронов уже идут, смотрите: они сканируют верхний слой, но не находят внутри ни мембран, ни оболочек, никаких перемычек! Это всё – он с силой притопнул ногой, вызвав небольшое возмущение поверхности, – один организм, и более того, это одна огромная клетка!

Мишка, так до сих пор и не поднявшийся на ноги, взглянул на проплывающие под ним разноцветные сгустки с нескрываемым восторгом.

– Амёбище размером с планету? Ух ты, вот это размерчик! Рассказать кому – не поверят!

– Только вот, что нам это даёт? – Варя отнеслась к информации более скептично. – Много их здесь или мало, или даже всего одно, способов скормить ему зонд это не прибавляет.

– А вот не скажи, Варечка, не скажи! – ответил ей Борька с такой довольной улыбкой, словно уже сдал экзамен и Иваныч лично вручил ему диплом. – Если хорошенько подумать, вывод напрашивается самый что ни на есть многообещающий!

– Ну? Ну не тяни! – от волнения она опять сорвалась в сопрано, Мишка хихикнул и сделал вид, что закашлялся.

– Вспомни, как мы кололи его поверхность. С полчаса подряд пытались проткнуть, и как он отреагировал?

– Ну–у–у… Никак. И что?

– Мишк, поди–ка сюда, – сказал вдруг совершенно невпопад Борька и поманил друга пальцем, так, что стало видно зажатый в руке здоровенный шприц.

– Э, э, э! Ты чего задумал! – воскликнул Мишка и даже попытался отползти на четвереньках, прежде чем вспомнил, что на нем защитный скафандр.

– Ну, видела? – спросил Борис у Вари. – Поняла?

– Никакой агрессии. Никакой защиты… – поражённо проговорила девушка.

– Будь это колония медуз, спору нет. – Мишка еще раз крепко топнул по золотистой кожице. Но инстинктивный организм так себя не ведёт!

– Животное атаковало бы нас, почувствовав боль. А оно либо не чувствует, либо…

– Варь, оно нас игнорирует. Умышленно. Просто не считает угрозой!

Мишка вскрикнул, то ли переварив услышанное, то ли от того, что линия терминатора доползла наконец до Волана и вокруг резко стало темнеть.

– Стойте! Стойте–стойте! – в его голосе отразилась лёгкая паника. – Вы же не хотите сказать, что вот это вот… Вот он вот…

– Да, Миш. Он разумный. Я всё поняла.

Варя вывела на экран письмо Иваныча и перечитала постскриптум. «Настоящий лидер не всегда руководит и приказывает ради достижения цели. Порой даже самые сложные задачи решаются, если найти общий язык с теми, кто кажется непонятным».

– Ну, что будешь со всем этим делать, командир? – спросил Борька. – У нас в запасе буквально пара минут.

Варя улыбнулась, присела на корточки и погладила перчатками бархатистую золотую поверхность.

– Ну привет, здоровяк! Честно говоря, я совершенно не знаю, что с тобой делать. Но я ведь тебе и не командир, верно? А что, если я просто попрошу тебя нам помочь?

По склонам пологой волны пробежала мелкая весёлая рябь.