Цитаты из книг автора «Евгений Красницкий»

И что ж за стезю ты себе измыслил? – Служить! – не замедлив ни секунды, отозвался Алексей. – Хранить и оберегать род Лисовинов, всячески споспешествовать росту его силы и могущества, пресекать внутренние раздоры и противостоять внешним угрозам. Связать жизнь свою, до конца дней, с жизнью рода, ни в чем и никогда не разделять их, ставить пользу рода Лисовинов превыше любой другой пользы и выгоды… – Алексей выпростал из-под рубахи нательный крестик. – И на том целую крест! Да поможет мне в сем Господь Бог, укрепит и направит меня на сем пути!

слуги божьи – только слуги, а не сами боги, и повелевать слугам невместно! Полноправные хозяева они только в церкви или на капище. На остальном же пространстве ЯВИ есть князья, бояре, воеводы, старейшины… общины, в конце концов. Истинные же хозяева жизни: обычаи, золото и острое железо! Но не слуги, кому бы они ни служили!

«лирики» отыгрались четверть века спустя! Державу развалили, сами в «дерьмократов» и «либерастов» превратились, считай, и себя, и всю страну на алтарь положили, надеясь доказать на деле весь ужас бездуховности и тупиковость возведенной в абсолют централизации. Но получилось-то «с точностью до наоборот»: массовое сознание ухнуло в такое болото бездуховности и безнравственности, что хоть «караул» кричи. Ребята в Чечне поднимались в атаку с криком: «За ВДВ!», потому что больше не за что было! Уж лучше: «За Родину, за Сталина», как бы «тоталитарно» это ни звучало.

помните, как один матерый смольнинский чиновник рассказывал вам о страшной силе лести? Не только вороны сыр роняют, генералы и министры расплываются, как мороженое на солнышке. Порой лучше взятки действует.

Самый лучший, самый эффективно действующий закон – юридически закрепленный обычай.

Эх, Михайла… Как ты думаешь, сколько за десять лет моего сотничества народу убито было? Даже и не гадай, все равно не догадаешься. Сто восемнадцать человек! Хочешь, всех поименно перечислю? Всех помню! И о каждом из них мысль была: решил бы я иначе, и был бы он жив. Да только нельзя было иначе, почти никогда. А если можно было, то выяснялось это уже потом, когда ничего уже было не исправить. Из этих ста восемнадцати таких – двадцать два. Привыкай, Михайла, к тому, что каждый твой приказ кому-то жизни стоить будет – такова воинская стезя. А не хочешь привыкать, тогда в монахи уходи. Только запомни: будешь сидеть в келье и мучиться – а вдруг ты лучше командовал бы, и тогда меньше народу погибло бы? И еще: я хоть и сказал «привыкай», но привыкнуть к этому невозможно. Особенно к тому, как матери смотрят, когда мы из похода возвращаемся.

Господь же наш ревнитель наказывает детей за грехи отцов до третьего и четвертого колена.

«М-да, попал ты, шер ами Сучок, как защитник прав сексменьшинств в казарму ОМОНа.

Противник действует в соответствии с известной истиной: «Где лучше всего прятать лист? В лесу!» Как уберечься от того, что тебя выдаст собачий лай? Да сделать этот концерт постоянным! В конце концов собакам надоест горлопанить: ну ходят люди и ходят, днем же не гавкают на каждого прохожего! Так вот и будут подходить по одному, по двое и накапливаться где-то рядом. Заодно будет время и понаблюдать за объектом атаки».

Темнота – хоть глаз коли. И тут меня как будто толкнул кто – вспомнил я, Корней Агеич, одно поучение твое, насчет того, что ночью в опасном месте меч в ножнах держать нельзя. Вытащил я его и клинком на плечо положил, как ты и учил. Это и выручило