Цитаты из книг автора «Евгений Красницкий»

А уж если внимательно поглядеть, как бабы друг с другом себя ведут… – продолжал вещать Аристарх, – вот, к примеру, сотник с десятником разговаривает или старик с отроком, тут все понятно: кто главный, кто подчиненный, кто приказать право имеет, кто повиноваться обязан. А у баб? Все на намеках, на недомолвках, со стороны не всегда и поймешь, а строгость, случается, почище, чем в воинском кругу…

придумал ты себе оправдание: я, мол, в бабьи дрязги не лезу, сие мужчины недостойно! Скорее всего, даже и не сам придумал, а услыхал от какого-то дурня и обрадовался – все, можно ни о чем таком не задумываться и голову над вещами непонятными не ломать. «Кхе, как говорит лорд Корней! Ну надо же…» – Вот и получается, что ты как бы полуслепой и полуглухой, половина событий и их причин, половина знаний и пользы от них, половина жизни мимо тебя проходит! – Аристарх, похоже, зацепился за любимую тему, для озвучивания которой у него не всегда находилась аудитория. – Да, наука непростая, тут все важно: и как посмотрела, и что сказала, а что не сказала, а только подумала, и как повернулась, и во что одета… ты даже и вообразить не можешь, сколько всего узнать можно и как на жизнь Ратного повлиять, если правильно это все понимать!

Когда-никогда, а дед тебя женит, вот тогда-то и поймешь бабью повадку: жена десятника почему-то воображает, что и она знает, как с десятком надобно управляться, жена сотника – с сотней, княгиня… ну, не знаю – не видал, но думаю, что и княгини мужьям потихоньку плешь протирают насчет того, как вернее дружиной править. А если не жена, то мать, а если не мать, то теща… а это и вовсе мрак и ужас.

Чем дольше нет войны, тем больше мир становится бабьим. У них ведь норов какой? Тихо да незаметно, но все по-своему поворачивать, и только тогда, когда железо звенеть начинает… м-да, сам понимаешь.

Когда все дружно куда-то в одно место глядят, надо не туда же, куда и все, пялиться, а внимательно посмотреть на самих глядящих. Очень много полезного и интересного узреть можно. «Угу, как в старом анекдоте: «Секс – сто долларов, наблюдение за чужим сексом – триста долларов, наблюдение за наблюдающим – тысяча».

нога Алексея врезалась в голову обозного старшины, и тот осел кучей дикого мяса обратно на пол. – Все, Корней Агеич. – Алексей со стуком вдвинул меч в ножны. – Я, бывало, и не таких в разум приводил. Чем страшнее выглядит, тем хуже боец – нет привычки на равных драться, заранее напугает, а потом делает, что хочет. Это же чудище наверняка ни разу в жизни никто и не бил как следует. – Едрена… – Дед упер меч в пол и навалился на него, как на трость. – Леха, он же тебе этого ни в жисть не простит. – А и не надо! – В голосе Алексея не было ни лихости, ни бахвальства. – Он же – как зверь, а зверю достаточно один раз показать, кто сильнее, потом только спиной поворачиваться не надо, спереди не нападет.

Хоромы, что княжьи, что боярские, строятся в три яруса. Терем – третий ярус жилья. Первый ярус называется подклет, потому что на него сверху ставится клеть – второй ярус. На втором ярусе делаются горницы… название такое, потому что он наверху, на горе, а терем…

еще из ТОЙ жизни, вынес железное правило: ни при каких обстоятельствах не встревать в женские разборки (неважно, девичьи или бабьи). Столь же неукоснительно он следовал и другому правилу: никогда не обсуждать одну женщину в разговоре с другой.

Но у меня-то не озверелые! – Мишке стало даже обидно, что Алексей сравнил Младшую стражу со своей ватагой. – У тебя еще хуже – молодые и глупые! Страха в них настоящего нет. Не боязни, не трусости, я не об этом говорю. Страха от понимания того, что ты смертен. Молодые его не чувствуют, им все кажется, что впереди вечность.

нет для человека темы разговора интереснее, чем о себе самом.