Цитаты из книг автора «Евгений Гришковец»

А в Москве солнца нет! Когда возвращаюсь в Москву, первым делом даже у таксиста спрашиваю, было ли солнце. И чаще всего получаю ответ, что его уже давно не было. Сам я не помню, когда видел солнце над Москвой. Такое ощущение, будто кто-то проклял этот город или заключил договор с крокодилом, который проглотил солнце над отдельно взятым городом. И так-то в Москве непросто, а без солнца…

Трудный год. Но ему ещё целый месяц быть с нами. Хочется завершить его спокойно, по возможности весело… и нестыдно.

Мы этим занимаемся не из желания кому-то угодить, не из альтруизма и не ради образа доступности и демократичности. Я очень хочу сохранить свою публику, и чтобы она была такой многообразной, как сейчас. А когда артисты, принимающие свою популярность как что-то заслуженное и безусловно справедливое, поднимают цены на билеты, загибают гонорары, они приобретают публику, которую высмеивали, и лишаются публики, которая некогда их полюбила и сделала популярными. То есть происходит не осознаваемое самими артистами предательство.

А ещё я останусь со своей публикой…

Это, конечно, немного, и в этом нет сильного поступка. Это я понимаю. Но я не диссидент и не герой-обличитель… Я делаю то, что умею.

Да, мне легко говорить, у меня есть моё скромное место, есть мои спектакли, книги… Этим и буду заниматься. Можно сказать, что это удобная позиция? Наверное.

Что могу с этим сделать я? Самую малость… Не поддаваться. Не поддаваться, и всё. Мало того, я понимаю, что необходимо справиться с гневом и раздражением. Иначе гнев и раздражение пересилят, отнимут надежду, лишат возможности любить Родину, задушат эту любовь.

Меня всегда интересовало только страдание отдельного человека, его неумение жить и смятение перед жизнью.

как только кризис закончится, точнее, как только пройдёт страх, а не сам кризис, докризисная вакханалия вернётся, но только в ещё более диком и барском виде.

Наша техника, она живая. Она, во-первых, понимает по-русски, а если её ругать, перестаёт работать.