Как только я это решил, то сразу мне явилась идея нового спектакля, который состоял бы только из слов. Мне нестерпимо захотелось моего слова, звучащего со сцены.
Мне стало страшно жалко принца, запутавшегося, усталого, не способного понять никого: ни мать, ни убитого отца, ни себя, ни жизнь. Я прочёл и увидел Гамлета человеком неприятным, умным, нервным, недобрым, но чрезвычайно живым и именно тем притягательным и вызывающим мощное сочувствие.
А тут вдруг готовый театр со спектаклем, с труппой, с оборудованием… Целый новенький театр на дороге валяется, можно сказать. Надо быть дураком и транжирой, чтобы такое не подобрать. Сам бы взял, ты знаешь.
порции сладкого актёрского яда и убедились как в своих, так и в моих возможностях. Они сами во время выступления поняли, что сделали не так, что им удалось хорошо и что всё-таки лучше придерживаться того, как было задумано и отработано на репетициях.
После открытия театра и после случившихся со мной во время того открытия открытий мы доделали спектакль буквально за три недели. Крошечный опыт выступления перед публикой оказался для моих актёров бесценным и огромным.