Цитаты из книг автора «Евгений Гришковец»

того времени, в котором они жили. Смена картин, сумасшествие героя, бешеный ритм спектакля – это всё было сутью того времени. Зрители этого если и не понимали, то остро чувствовали. Им это было необходимо.

– Что-то я, честно говоря, вообще не понял прелести этого жанра, – шагая вслед за уходящим «Проспектом», сказал мне Сергей.

а, что так бывает всегда и со всяким делом без исключения, если им заниматься исступлённо и без перерывов на нормальную человеческую жизнь

За оставшееся время до поездки в Ижевск мы репетировали и репетировали. Вспомнили наши первые номера. Придумали какое-то количество новых. Каждый раз, пробуя новую идею, мы радовались тому, что идея просто гениальная и самая смешная, но вскоре возникали сомнения в её гениальности, а следом приходила уверенность в полной бездарности и глупости этой идеи. Я не знал то

Подробности той встречи не важны. Главным её результатом для меня стало знакомство с директором Студклуба Игорем Ивановичем Мизгирёвым.

Ничего подобного со мной не происходило. Ни о чём другом, кроме искусства, я не помышлял, выбора не совершал и ни в чём не сомневался. Выбор был сделан сам собой, без меня и за меня.

Вспоминая себя образца тех дней, должен признаться, что никаких мук выбора со мной не происходило. Мне не приходилось мужественно отмахиваться и отказываться от многочисленных искушений мутного того времени. Я не пережил суровых страданий, колеблясь между искусством и карьерой, между несметными богатствами, которые многие и многие черпали в мутной воде последних лет уходящей эпохи, и бескомпромиссным, бескорыстным творчеством.

Это потом уже, через многие годы, я узнал, что настоящие педагоги частенько тратят самые большие усилия не на способных, талантливых, хватающих всё на лету и перспективных учеников, а на самых трудных, неспособных и даже убогих, ставя перед собой какие-то свои сугубо педагогические задачи, понимая, что перспективные и без них справятся.

Решив, что виноват не мой беспокойный ум, а Чингиз Айтматов, я попытался почитать Антонена Арто, выданного мне Сергеем. Но с ним получилось ещё хуже. То есть совсем никак. Сергей Везнер был старше меня на полтора года, но мне самому он казался много взрослее. Высокорослые часто кажутся старше. И вёл он себя взрослее… И говорил взрослее своего возраста. Он родился в каком-то небольшом городке Кемеровской области, не помню, в каком именно. Откуда в том городе взялись люди с немецкой фамилией, он не говорил, а может быть, и не знал. В Сибири много людей с немецкими фамилиями и вообще кого только нет.

Да ещё и отец был встревожен. Он, как экономист, видел и понимал, что надвигаются совершенно непонятные и мутные времена. Всего масштаба грядущего он предвидеть не мог, но знал, что то благополучие, которого он многие годы добивался, отлично учась в школе и в студенческие годы, а потом упорно заканчивая аспирантуру без нормального жилья, со мной маленьким и на те денежки, которые получала мама, работая на заводе молодым специалистом, на аспирантскую стипендию и на то, что слали бабушка с дедом… То положение в обществе, большая зарплата, дополнительные заработки, машина, хорошая квартира и дом в деревне… Он чувствовал, что все эти ценности вот-вот обесценятся. А заработанная стабильность и благополучие вот-вот рухнут. А прежняя страна и привычная почва уходят из-под ног.