И это Светлое будущее?

 
Мне на Привозе плохо стало:
Мацу сменив на чебуреки,
Еврейский ряд заполнив салом,
Торгуют «местные» узбеки.
Кефалью Костиной торгуют.
Бычками, жаренными в тесте.
Кому сказать за жизнь такую?
Поднимут на смех. Рубь за двести!
О светлом будущем мечтая,
Мы своротили даже горы.
А результат – «воронья стая»
Нам предлагает помидоры.
Ну ладно, если б это дыни…
Они там лучшие на свете.
Но мы же вроде не в пустыне,
И сами за себя в ответе.
Где та сметана, куры, яйца?
В Одессе их всегда хватало.
Теперь кругом одни «данайцы»,
Которым, что не дай, всё мало.
Победу справил коммунизм,
Но не в России, а в Китае.
 
 
Туда нам тоже надо визу?
 
 
Не знаете?
          И я не знаю…
 

Считалка времён НЭПа

 
«На седой равнине моря
Ловят рыбу Шраер Боря,
Лёва  Траулер и Сейнер,
Спининг, Штурман и Контейнер,
Боцман, Лоцман, Кац и Дрор.
Рыбаки, как на подбор…
Гирш Флагшток и Ян Ништяк
Из портянок сшили флаг.
Шахермахер, Пшик и Плутт
Вёслами во всю гребут.
Пукман, Сралис и Хакак
Не помирятся никак.
А Накойхер и Мундштук
Ловят рыб в кишени брюк.
Наглер, Шнобель, Циферблат,
Зус, Шлагбаум, Эрмлер, Плятт,
Черномордик, Гренадёр,
Сандлер, Мусин и Хамор,
Зингельшухер, Розенкранцъ,
Шланг, Брансбойт, Гидрант, Файанц,
Братья Коган-Ивановы…
Сбился».
      «Начинай по-новой».
 

Ещё раз о любви

 
Ещё раз о любви. Одесса. Пляж.
Немного в стороне от тел и моря,
Не вписывалась дама в антураж,
Поскольку причитала: «Горе! Горе!
Вернись, моя пропавшая душа.
Мне без тебя ужасно одиноко!
Я не могу ни кушать, ни дышать.
Зачем оставил ты меня до срока?»
А мой вопрос её совсем добил:
«Прошу простить, у Вас случилось что-то?»
«Пропал мой нежный попугайчик Билл».
Рыданья тут же перешли в икоту.
Уткнувши в клетку любопытный взгляд,
Я выпалил: «Так вот же его брюхо!»
Она сказала: «Все так говорят…
Пропал он. А не веришь, так понюхай!»
 

Опасное сватовство

 
Жили у бабуси внучки Фира с Мусей,
Двора, Мира, Сарра, Бузя, Фейгеле и Люся.
Целый день бабуся кормит Фиру с Мусей,
Двору, Миру, Сарру, Бузю, Фейгеле и Люсю.
Хорошеют Люся, Двора, Сарра, Муся,
Мира, Фейгеле и Бузя радуют бабусю.
Думает бабуся, как ей выдать Мусю
За Ицхака, а за Зуся чтобы вышла Люся.
И пришли к бабусе хлопцы Янкель с Зусем,
Ицик, Хаим и Борюсик сватать внучку Мусю.
Бедная бабуся, нет что дать за Мусю,
И за Сарру, и за Люсю, и за Фиру с Бузей.
Говорит бабуся: «Я отдам вам Мусю
Разом с Фейгеле и  Бузей, Фирочкой и Люсей».
Плачет Фира, Муся, Фейгеле и Бузя,
Двора, Мира, Сарра, Люся заодно с бабусей,
Убежал Борюсик с Янкелем и Зусем.
Хаим еле увернулся от лихой бабуси.
 

Что тут сказать…

 
Одесса. Пляж. Одиннадцать утра.
Два «северных оленя» с пивом в сетках.
Рачков варёных где-то полведра,
И с видом на мужской сортир беседка.
 
 
«Не, слышь, Колян, а ты, в натуре, лох.
Кто светит свой лопатник на Привозе.
Заранее бабло достать не мог?
Теперь пиши маляву своей Розе».
 
 
А што-та я, как будто ты умней.
Свои трусы, куда НЗ заныкал,
Вчера забыл вон прям у тех камней.
Потом полночи пил вино и хныкал».
 
 
«Ну всё, проехали. Давай-ка по пивку.
Сегодня в тему малость погужбанить.
Ещё два дня гулять, потом к станку.
Одесский пляж покруче нашей бани!»
 
 
«Скажу, Василий, ты, братан, не прав.
Пить пиво в бане лучше, чем на пляже».
«Видать, Колян, тебе домой пора.
По жонке заскучал?“ „Ну ты, блин, скажешь.
 
 
Такой гербарий жарится кругом!»
«Да ты, брат, раскалился, как паяльник.
Живи сейчас, не будь себе врагом».
«Как это щас?»
               «Привет, привет и в спальню».
 
 
«Будь человеком, Вася, научи».
«Ага, сейчас, вот только смажу лыжи».
«Тогда сиди и в тряпочку молчи».
«Ах, Боже мой, я что такого вижу.
 
 
Вам, господа, кампашка не нужна?»
Спросила шмара, подкатив к «оленям».
«Под пиво я особенно нежна».
И засветила сбитые колени.
 
 
Сибиряки, на пиво посмотрев,
Сообразили, на троих не хватит.
 
 
Что тут сказать, ведь пиво на жаре
Важнее, чем «красавица» в кровати.
 

Вновь на Дерибасовской, угол Ришельевской…

Вдалеке от Одессы…

 
Граждане, товарищи.
Господа и дамы.
Вас такое множество,
Всех не перечесть.
Новости про бабушку
Из Одессы-мамы:
Внуки тех налётчиков
Ей вернули честь!
За дедОв-проказников
Хлопцам стыдно стало.
Отобрать у бабушки,
Это просто жуть!
Порешили мальчики
Бабке, для начала,
Взяв хирурга-пластика,
Честь назад вернуть.
И, на Дерибасовской,
Угол Ришельевской,
В десять часов вечера
Внуков целый взвод
Повстречала бабушка,
Взвизгнув не по-детски:
«Слава тебе, Господи!
Дождалась налёт!»
 

Спасибо, мама. Было высший класс!

 
Мне повезло. Я свой медовый месяц
Провёл в Одессе. Было это так:
«Сюрприз» – сказала мама. «Ровно в десять
Вы завтра уезжаете. Гуд лак!»
И, сразу после бурного веселья,
Едва успев подарки разобрать,
Хлебнув сто грамм чего-то там с похмелья,
Мы упорхнули к морю загорать.
Не то, чтоб в первый раз, я своё детство
Провёл в Одессе. Знаю каждый дом.
Поверьте, в мире нету лучше средства,
Чтоб делать счастье и купаться в нём.
И мы купались с Высоковским вместе.
И лавочку делил со мною Плятт.
А сколько съедено бычков в горелом тесте,
Вообще молчу. Ты помнишь виноград?
Перед ларьком Одесса голосила:
«Десертного – на руки килограмм!»
И тут мадам, чья очередь, спросила:
«А можно больше? Не себе, гостям».
Ей продавщица, тётя Соня, право,
Пропела: «Хася, перестань сказать.
Да если столько винограда схавать,
Вонэ ж потом нэдилю будуць с..ть!»
Одесса это больше образ мысли.
Я вспоминаю старенький трамвай,
И тётка-билетёрша: «Что ви скисли?
Ви, ви, шо в заде, на билет давай».
Да разве всё упомнишь? Было славно.
Мы влюблены в Одессу до сейчас.
Забыл сказать, пардон, о самом главном:
«Спасибо, мама. Было высший класс!»
 

А это гордо – зваться Одессит!

 
Я как-то размечтался, сидя в парке:
Кафе Фанкони, вечер, «высший свет».
Бандиты входят. Смолкли кофеварки.
Экспроприация. Всем пламенный привет!
Ну шо ты смотришь на меня, як на икону.
Гони лопатник, если шкура дорога.
Хто пробухтел: «Такого всё не по закону»?
Слышь, фармазон, што, захотелось по рогам?
Не, Моня, с дамочкой, прошу Вас, поприличней.
Зачем же шариться прилюдно в дэкольте?
Не спрячешь много ув бюстгальтере наличных.
Там места только поместиться красоте.
Держите батюшку, Арончик, за интригу.
Наверняка ж уже припрятал капитал.
Шо-шо? В пустом кармане крутит фигу?
Не гоже отче, Бог делиться завещал.
Ба, Лёва Бродский! Наконец-то подфартило!
Налёт в субботу таки правильный подход.
А говорили, что спина, что Вас скрутило.
Какое счастье, Вы здоровы! О, майн Гот!
И Фира Гиршевна, и Соломон Абрамыч.
Я вас приветствую. Сегодня юбилей?
А что же Вы не взяли Вашу маму?
За это с вас ещё по сто рублей.
Снимайте, граждане, браслеты и серёжки,
Часы, цепочки, запонки, колье.
От пережитков избавляйтесь понемножку.
Благодарите Дюка Ришелье
За радость ощущения свободы,
За лёгкий нрав с отсутствием обид.
Мы – одесситы по своей природе.
А это гордо – зваться Одессит!
 

Гулять в Одессе и не быть на пляж?

 
Гулять в Одессе и не быть на пляж?
Такого не прощается ни разу.
Из ничего создать ажиотаж
Здесь может каждый, это как зараза.
 
 
За лежаки заранее молчу.
На них охота, как за редким зверем.
«Продайте пить! Я Вас озолочу!» —
Кричит приезжий у закрытой двери.
 
 
«Киоск закрыт. Не видишь, там обед».
Так что теперь, мне умереть от жажды?»
«Позвольте дать Вам небольшой совет.
Мужайтесь, все мы будем  там однажды.
 
 
Вы лучше отвлекитесь на мадам.
Такова щасця нет ув Магадане».
«Теперь реально я концы отдам.
Жаль, не в родном селе, а на лимане».
 
 
Мы здесь друг с другом, как одна семья.
Пикантный винегрет из всех народов:
Грузин, еврей, узбек и даже я.
Всем место под Одесским небосводом.
 
 
Бросаю полотенце на песок,
Предельно близко к мужику с Рязани.
И слышу его тонкий голосок:
«Оксана! Ты прекрасна, как Титаник!»
 
 
«Довольно странный даме комплимент» —
Я намекнул ему про между делом.
Мечтая, он сказал: «Такой момент.
Авось утонет, жутко надоела».
 
 
Вмешался в тему лысый молдован:
«Вам таки надо обратиться к дусту.
А результат, он гарантирован!
Проверено на жук, что жрёт капусту».
 
 
Нет, любит наш народ страдать за всех.
Порою кажется наивным и простым.
Мне до сегодня делается смех:
Мужская солидарность и мечты.
 

Смотрины по-Одесски

 
Меня позвали как-то на смотрины,
Сказали, что я главный из гостей.
И мне представилась забавная картина,
Наполненная всяческих страстей.
Жених, конечно, тот ещё пройдоха.
Хотя на вид ботаник, так сказать.
Одет прилично, только видит плохо
И сваху начинает доставать.
«А это правда, что невесты папа
Имеет дом, жигуль и два ковра?
На нем, я вижу, фетровая шляпа.
Наверно много всякого добра?»
Соседка Фира, сводница со стажем,
Скосив на жениха свой левый глаз,
Пропела: «Также лавочка на пляже.
А Ви, так понимаю, ув первий раз?
Наивный мальчик, разве ув деньгах щастье?
Конечно, нет. Хотя, наверно, да…
Тут важно, чтоб с деньгами и у власти»
«А прэлести невесты?»
«Ерунда.
К тому же, Ви – Кутузов, как я вижу.
Так Вам в начале тоже всё равно.
Ну да, не погуляешь по Парижу;
Она не первой свежести давно.
Совсем немножко сросшиеся брови.
Объявите, что Брежнева родня.
И цмокает, як ён, на кажном слове».
«У ней все зубы вставлены?»
«Фигня.
Послушайте сюда, такую прэлесть
Ваял сам Рабинович!»
«Вот дела.
Я где-то уже видел эту чэлюсть.
Её невесте бабушка дала?»
«Нет, что ви. Ну при чём здесь это?
Зато смотрите, а какой ковёр
Она купить хотела прошлым летом».
«Я чувствую себя как мародёр.
Достанется приданного  крутого
И хлама десять, нет, пятнадцать торб.
А что-нибудь в невесте есть такого?»
«Конечно есть! Её прелестный горб».
 

Диалог на лавочке в Одессе

 
Мне вспомнился один забавный случай,
Когда в Одессе, вдоволь погуляв,
Решил на лавочку присесть. Вот я везучий!
Подсел ко мне дедок, видать устав.
Он изучал меня подробно, с интересом,
Всё не решаясь что-нибудь сказать.
И вдруг промолвил: «Ви не из Одессы.
По Вас легко приезжего узнать».
«А што такое, я не вышел видом?
Пострижен плохо или длинный нос?
Возможно Вы расстроены прикидом?»
Я подыграл ему, задав вопрос.
«Простите, но ведь это очевидно.
Все одесситы виглядят не так.
Ви для Одессы чересчур солидны.
Сегодня тридцать, а на Вам пинжак».
Мы, рассмеявшись, подружились сразу.
Мне так хотелось, чтоб он говорил.
Неважно что, любая его фраза
Была достойна пушкинских чернил.
Он рассказал за порт, и за лиманы.
За, вообщем-то, известный всем Привоз.
И долго возмущался, что болваны
Списали их агицн паровоз.
Потом он говорил за тех талантов,
Которые снимаются в кино:
«Бандит Япончик стал одесским франтом!
А был обыкновенное говно.
Вот, Фроим-грач, он точно был великий.
Держал Одессу, мама не горюй.
Про тех делов сейчас не пишут книги.
Такой вот цорес. Слава Октябрю!»
«Что делаете вы, чтоб море чисто?»
Я тонко перебил его тогда.
Он, в думах о своём, ответил быстро:
«Ми ничего не делаем туда».
Вот так, за этим чудным разговором,
Прошёл остаток сказочного дня.
Я чувствовал себя одесским «вором»,
Которому папаша дал ремня.