Глава 7

Встреча

Самсон проснулся не в лучшем расположении духа. Его шею сводил спазм, голова поворачивалась только вправо, а левая рука онемела и не шевелилась вообще. Он чувствовал неприятный зуд в коленях, а ноги дрожали, как после изнурительной ходьбы. Кроме этого, пробуждению сопротивлялись глаза и разум, и около минуты Самсон пролежал на кровати, ничего не видя и не слыша, только чувствуя, как боль в шее сверлит его глубже и глубже. Когда глаза открылись и перед ним возникли настенные часы, сердце мальчика болезненно сжалось.

Опоздал!

Вчера он пообещал, что вернет десять пакетиков ванилина чудной женщине Юлии. И он во что бы то ни стало собирался сдержать слово, дабы не дать никому из членов семьи Покойченко в нем усомниться. А сейчас он лежал на кровати полужив-полумертв, на часах значилась половина двенадцатого, и Самсон недоумевал, как мог не услышать вопли будильника, заведенного на девять часов утра.

– Это все из-за кошмарного сна, – простонал мальчик, ощущая, как в шею впивается огненная игла.

Сбросив одеяло, он нашел себя одетым в футболку, в какой обычно помогал отцу работать во дворе, и это его немало удивило.

– Хм, – пробормотал Самсон и посмотрел на простыню.

В комнате было темновато, чтобы оценить, испачкано ли постельное белье, и Самсон потянулся к гардинам, предварительно отметив, что они уже имеют небольшую прореху. Когда в комнате стало светлее, мальчик различил серые пятна, покрывающие ту часть матраца, где лежали ноги. С ночным кошмаром Самсон это не связывал. Просто перед сном не принял душ, из-за чего простыня стала серой, а в отдельных местах – немного бурой.

Он знал, что мама не останется равнодушной к такому зрелищу, поэтому тщательно застелил кровать и, накинув покрывало, убедился в том, что сверху нет ни единой складки. Самсон отошел к двери, чтобы проверить, как кровать выглядит со стороны, и вдруг наступил на что-то мелкое и острое. Сперва он подумал, что на полу лежат крошки хлеба, но, присмотревшись, понял, что наступил на зерно.

Самсон почувствовал, как нечто невозмутимо наглое закрадывается в его голову. Авария с зерновозом случилась почти неделю назад, и он собственноручно выстирал школьную форму и вычистил комнату от зерна, пыли и стерни, которую умудрился принести на себе. Однако горстка зерна лежала под стулом, точно навеянная ветром, и у Самсона не было никаких сомнений, что появилась она ночью.

Но как?

Мальчик поежился.

– Я не мог ходить во сне, – сказал он. – Я… не мог.

Он потянулся за шортами и столкнулся с одной особенностью. Шорты отяжелели. Самсон смекнул: в карманах остались монеты, не отданные маме после вчерашних походов в магазин. Сегодня он собирался исправиться: еще до завтрака сбегать в магазин, рассчитаться с семьей Покойченко, а потом вернуться домой и помогать маме с приготовлением праздничного ужина. Мальчик надел шорты и уже собирался сгрести зерно, когда его рука нырнула в карман и… наткнулась на песчаный субстрат. Самсон высунул руку и на кончиках пальцев обнаружил красноватую пыль.

Его язык отнялся на несколько секунд. Мальчик стоял столбом, и даже если бы в комнату вошла мама, он бы ее не заметил. Самсон понял, что ничего ему не снилось и он ходил не во сне, а наяву, как делают обычные люди, и именно поэтому болит его шея и гудят ноги. Оцепенение оставило его только с криком соседского петуха. Самсон ожил, зашевелился и принял важное решение: забыть обо всем напрочь, а кирпичную пыль высыпать в траву на заднем дворе, где ее быстро растащит ветер.

Так он и сделал. Выбрался на двор через окно, чтобы не заметила мама, расправился с пылью и побежал в магазин, мечтая о том, как женщина и ее дочь откроют ему дверь и они поговорят, не важно, о чем. День был не такой теплый, как вчера, и Самсон быстро покрылся мурашками.

– Лето кончилось, – произнес он, глядя в серое небо, которое еще вчера было светлым и никак не предзнаменовало плохую погоду.

Сегодня все изменилось. Появились тучи, срывался дождь, и в шортах и футболке Самсон чувствовал себя, как без одежды. Он добрался до магазина и купил одиннадцать пакетиков ванилина: десять в счет долга и один в качестве благодарности. Постоял еще минуту в теплом помещении, чтобы согрелись руки и ноги, и вдруг увидел в окно четверку парней, шествующих от автобусной остановки к магазину. Среди них он заметил двух братьев Бочаровых, и его настроение стало еще на порядок хуже. Старшие классы учились по субботам, но, исходя из того, что трое из четверых парней вместо школы решили посетить Убых, компания намеревались провести время гораздо лучше, нежели на уроках.

В семье Бочаровых было трое сыновей. Старший, Максим, учился в десятом классе и из широкой волны подростков своего возраста выделялся тем, что почти не имел волос, носил кольцо в левом ухе, а короткую, недавно выросшую щетину подкрашивал в рыжий цвет. Все это подкреплялось десятком татуировок, скрытых под спортивным костюмом, и довершалось злобным оскалом, от которого цепенели даже собаки, решившие его облаять. Интеллектом Максим не блистал, особых талантов не имел, говорил мало и сухо. Зато доблести ему было не занимать, из-за чего в классе к нему тянулись ребята, ставившие авторитет превыше всего остального. Следует заметить, что высокий статус Бочарова в школе нередко подчеркивали кулаки. Им не требовалось ничего объяснять. Они просто гуляли там, где им было нужно, а там, где не нужно, хватало и слов.

О том, какой Максим был в семье, никто из братьев не говорил, но по синякам на бедрах и ребрах, коими особенно хвастался Георгий, можно было судить о том, что обстановка была не самой благополучной. Школа закрывала глаза на эту проблему и мечтала поскорее выпустить старшего из братьев Бочаровых, чтобы раз и навсегда избавиться от его губительного влияния в среде, где еще можно что-то исправить.

Кирилл и Георгий были близнецами, но различались очень легко: у Кирилла голова широкая, как квадрат, у Георгия – узкая, как ромб. Кирилл учился хорошо и темпераментом пошел в маму – честную благородную женщину, скончавшуюся три года назад от онкологии после двадцати лет труда на свинцово-рудном погрузочном терминале. Георгий, в отличие от брата, умом не блистал. Своими повадками он копировал отца – заядлого пьяницу и непуганого бандита, совершившего три ходки в места лишения свободы и, очевидно, ничего не почерпнувшего из своего горячего жизненного опыта. Также Георгия отличали тщеславие и непоколебимая уверенность в себе, подогреваемые тем, что за его спиной всегда стоял старший брат. Пусть Максим Бочаров никогда не отказывался проучить Георгия за какой-нибудь проступок, защищал он его столь же трепетно, как и обижал. Георгий этим пользовался и в своем классе обходил стороной разве что пару девочек, чей взрывной характер грозил обернуться неприятностями.

Самсон не общался ни с одним из братьев Бочаровых. Общих интересов у них не имелось, и никакого товарищества они не поддерживали. Более того, за длинный язык Георгия и за некоторые поступки Максима он их побаивался и сторонился любой встречи, где бы та ни произошла. Не желая рушить сформировавшуюся традицию, Самсон застыл у окна магазина, размышляя, как бы не столкнуться с ребятами нос к носу.

В компании прогульщиков Кирилла не было. Георгий шел в заднем ряду, лепетал что-то забавно-едкое и малоинтересное его товарищам. Впереди него шел старший брат. Чуть отставая от своего лидера, трусили Артур Агарян по прозвищу Черный и Юра Набоков, больше известный, как Юрец-Поджигатель.

Этих и многих других ребят, с которыми тусовался Георгий, Самсон хорошо знал, поэтому посчитал нужным немедленно исчезнуть из магазина, хотя понимал, что парни приехали из Гайдука явно не за покупками. Самсон предполагал, что четверка направится к железнодорожным тоннелям или погуляет по лесу, где никто не запретит им курить, дико браниться и обязательно что-нибудь поджечь. Зажигалку он уже сейчас видел в руках Юрца. Черный нес бутылку с желтоватой жидкостью, а Георгий держал под мышкой бумажный пакет. Один бог знал, что в нем было.

Самсон выскользнул за дверь и быстрым шагом пошел в противоположную от ребят сторону. Мальчишки находились на подступах к магазину, и он надеялся удалиться на достаточное расстояние, чтобы его никто не заметил. Но не тут-то было. Едва он прибавил шагу, как за спиной раздался злорадный голос:

– Смотрите, Жиробас!

Самсон не обернулся. Он уходил все дальше и дальше, молясь Всевышнему, чтобы о нем забыли. Однако у Георгия, равно как и у его друзей, имелось другое мнение. Всевышнего они не знали.

– Жиробас! – просигналил старший брат. – Стой!

Самсон замедлил шаг. На прошлой неделе Макс Бочаров поколотил одного из своих одноклассников. Георгий сказал, что спор был из-за девушки, но, по другим версиям, спор случился вообще ни с чего. Расправа осуществилась недалеко от завода «Молот», в месте, где свалка, гаражи и железная дорога образуют некий октагон для юных бойцов. Итоги драки до сих обсуждали в школе, а авторитет Бочарова в старших классах укрепился еще сильнее.

Когда Самсон услышал голос Георгия, у него и в мыслях не было оборачиваться. Когда его сменил голос Макса, ноги начали останавливаться сами. Ребятам за спиной стало весело, и они загоготали, вспарывая воздух остроумными изречениями, коих никогда не услышать в культурном обществе. Веселились все, кроме одного. Макс Бочаров придержал товарищей и заорал так, что с крыши магазина вспорхнули голуби:

– Стой, с-сука!

Самсон остановился. Боль в шее внезапно прошла. На смену ей явилась боль в мочевом пузыре.

– Семьяк, – провизжал Георгий, – иди к нам. Макс хочет с тобой побеседовать.

– Подошел сюда, Жиробас! – велел Макс Бочаров и указал пальцем на точку рядом с собой. – Считаю до трех!

Георгий хихикнул за его спиной:

– Не бойся, бить не будем.

– Раз!

Что-то надломилось в сознании Самсона. Он и сам не понял, что, но, когда Бочаров начал считать, Самсон бросился наутек.

Макс, не привыкший, чтобы кто-то ослушался его приказаний, сначала растерялся, а потом взревел:

– Ловите свинью!

– За ним! – пискнул Георгий.

– Не уйдешь, Жиробас! – крикнул Юрец.

– Стой! – вторил Черный.

Тройка парней бросилась в погоню, точно ястребы. На месте остался только Бочаров-старший.

Как ни старался Самсон убежать, старшеклассники настигли его в момент. Агарян и Набоков схватили под руки и потащили в ближайший проулок. Не прошло и минуты, как Самсон оказался в лесу за плотной оградой дикой ежевики. Его повалили на землю и выпотрошили карманы. Остатки денег в размере тридцати пяти рублей отправились в казну малолетних преступников. И если с деньгами противники Самсона разобрались быстро и профессионально, то с одиннадцатью пакетиками белого порошка возникли затруднения.