я убирался в квартире, борясь с желанием спрыгнуть с балкона. Я процитировал последнюю фразу из книги Марата в своем куплете: «Люблю тебя так, что мне хочется спрыгнуть с балкона…»
Какие бы работы меня ни ждали дальше, – сказал я себе и Оскару, – я постараюсь запомнить этот момент слияния с призванием. Но, с другой стороны, в нем уже содержалась смерть. Личность стиралась, сомнения исчезали, оставалось только ремесло как прямая – без воз
мир не продукт моей воспаленной воли, что он не сотворен моим параноидальным бредом. Собрать окурки, бутылки. Малолетки много курят, много пьют, оставляют много мусора. Как бы ни хотелось исправить ситуацию, но было уже поздно. Зачем я на нее повелся?
Если накатывало невыносимое отчаяние, значит, вскоре случался и страстный секс. Наверное, есть какой-то закон, который действует по крайней мере в юности. Пока Костя был на работе, я целый день проплакал. Дарья держала меня за руку и отпаивала водой. Я не мог остановиться, наверное, такого со мной еще не случалось за всю жизнь.
Сама почти не ела перед сном, я же плотно наедался. Потом она заворачивалась в пищевую пленку, смазав тело медом и перцем, я еще сверху накрывал ее одеялом. Такой способ похудения. Она лежала неподвижно, а я читал ей книги «Дорога на Лос-Анджелес», а потом «Подожди до весны, Бандини». По главе, потом мы по очереди мылись и ложились в постель.