Глава 8. Дождь

Он проснулся от тишины. Не от той, что накрывает лагерь в три ночи, когда все спят. От другой. Когда кто-то перестаёт дышать. Мэтью лежал на спине, смотрел в брезент, слушал. За палаткой шёл дождь — ровный, серый, без перерывов. А внутри — пусто. Ни шороха, ни хрипа.

Он сел. Спина хрустнула, но он не стал ждать, пока мышцы отпустят. Встал. Нащупал сапоги. Пальцы сами нашли молнию.

Щель — два пальца. К сузила её. Он не поправил. Вышел.

Дождь ударил в лицо. Холодный, мелкий, колол щёки и веки. Палатка К стояла в двух шагах. Брезент провис, намок, прилип к земле. Мэтью не подошёл. Стоял, смотрел. Изнутри — ни звука. Ни кашля. Ни дыхания. Только дождь.

Сандра сидела у входа в палатку К на корточках, руки на коленях, пальцы сцеплены. Увидела Мэтью, подняла глаза.

— Она не дышит, — сказала Сандра. Голос ровный, но пальцы на коленях побелели. — Я проверила. Час назад. Дышала. А теперь нет.

Мэтью подошёл. Остановился рядом. Заглянул в проём. К лежала на спине, лицо влажное, белое. Не серое. Белое. Глаза закрыты. Губы чуть приоткрыты. Грудь не поднималась. Или поднималась так слабо, что дождь на брезенте не давал разглядеть.

— Ты не позвала.

— Я не хотела, чтобы ты видел, как она умирает. Я хотела… чтобы ты увидел, когда уже всё. Не знаю зачем.

Мэтью смотрел на неё. На лицо К. На руки, которые лежали на одеяле — пустые, без иглы. Он не знал, где игла. Может, в палатке. Может, в ручье. Неважно.

— Она не кашляла, — сказал он. — Всю ночь. Я слышал. Тишина была громче кашля.

— Я знаю, — сказала Сандра. — Поэтому я и не спала.

Они стояли под дождём. Сандра — на корточках у входа. Мэтью — рядом, руки вдоль тела, пальцы сжаты. Дождь бил по его спине, стекал по шее, по позвоночнику, по спине, которая больше не ныла. Холод проникал под куртку, а он стоял.

— Её больше нет, — сказала Сандра. Тише, чем в первый раз.

— Да, — сказал Мэтью.

— Мы должны что-то сделать.

— Мы должны сидеть.

Сандра подняла голову. Посмотрела на него. Глаза пустые, тяжёлые.

— Сидеть?

— Сидеть, — сказал он. — Пока дождь не кончится. Пока не поймём, что дальше.

Она медленно кивнула. Встала, отряхнула колени. Не заглянула в палатку. Отошла к пню, села на мох. Мокрый, холодный. Не встала.

Мэтью пошёл к плите. Чайник стоял холодный. Он не взял его. Прошёл мимо. Зашёл в свою палатку. Сел на спальник, смотрел на щель. Дождь стучал по брезенту — ровно, монотонно, как капли из крана, который забыли закрыть.