Глава 2

Я сидел за пультом охраны и методично рассматривал прибывающих участниц нашего необычного мероприятия на цветном экране камеры, делая кое-какие пометки в их личных страничках. Наметанным взглядом я сразу мог сказать на 80%, кто из них точно вылетит после первого же знакомства. Несмотря на то, что дамы были приблизительно одного круга и, предположительно, одного воспитания, различия я видел довольно существенные. Навязывать своё мнение Судзиловскому не собирался, но планировал беспристрастно сообщить ему об увиденном и незаметном для непрофессионального взгляда.

Девушек выдавало хвастовство, заносчивость, превышение собственной значимости. Некоторые входили в дом с видом уже состоявшейся его хозяйки, и такая уверенность невольно вызывала у меня улыбку. Манера одеваться, желание подать себя и даже брошенные дворецкому пара фраз говорили о многом, тем более что претендентки даже не представляли себе, что их уже рассматривают под микроскопом.

На самом деле исход состязания мог оказаться самым неожиданным, потому что даже я со своими умениями не смогу вложить в сердце Павла Борисовича чувства к той, к которой он останется равнодушен. Даже если, по моему научному мнению, она будет идеальной партией.

Она вошла в холл особняка с достоинством королевы. Поздоровалась с дворецким и поблагодарила, что помог с верхней одеждой, улыбнувшись старику. Спокойный взгляд на окружающую роскошь. Не дикий, невидевший доселе ничего подобного. Не равнодушный, повидавший многое. Взгляд заинтересованный, восхищённый и искренний. Едва я ее увидел, чуть не сдержался от возгласа: «Есть! Это она!». Сам удивился, если не сказать испугался своей реакции. Ну, в самом деле, не настолько же у меня наметанный глаз. Ещё собеседование, тесты и видео пребывания здесь.

Поймал себя на том, что слежу за каждым шагом и жестом и не могу оторваться. Девушка была одета в строгое платье-футляр черного цвета, которое выгодно гармонировало с ее белокурыми длинными волосами, заплетенными в замысловатую прическу. Нитка жемчуга на шее – беспроигрышный вариант. Либо она действительно обладает вкусом, либо начиталась или насмотрелись, чего следует. Тогда она быстро себя выдаст. За пару месяцев, что был объявлен конкурс, вряд ли можно кардинально себя перевоспитать. Я почувствовал, что очень этого не хочу. Хочу, чтобы она задержалась, как можно дольше.

Сегодня я планировал закончить первичное собеседование, на котором вылетит половина. После пяти кандидаток на вылет, которые даже не попытались дать себе хоть мизерный шанс остаться, я вызвал ее. Вошла, поздоровалась. Села только после того, как я предложил.

– Итак. Вы на собеседовании. Я – ваш Инструктор. Можете так ко мне и обращаться.

– Очень приятно, господин Инструктор! Василиса Фролова.

– Мне тоже очень приятно. Давайте приступим. Я прошу вас отвечать искренне и не скрывать ничего. Иначе либо я пойму, что вы врёте, либо пойму вас неправильно, и результат будет далек от ожидаемого. Идёт?

– Идет. Спрашивайте.

– Почему вы здесь?

– Отец решил устроить мою личную жизнь таким вот необычным образом. Отправил анкету и, когда получил приглашение, поставил меня перед фактом. Я сама бы, если честно, никогда этого не сделала, но тут подумала, что мне необходима перезагрузка. Даже, если победа будет не на моей стороне, все равно это новые знакомства, новая обстановка, другая жизнь.

– Значит, вы не влюблены в Павла Борисовича?

– Помилуйте! Каким образом? Мы ведь даже не знакомы лично. Как же можно полюбить того, кого совсем не знаешь? Внешне он красавец мужчина, потому все возможно. Только сначала хотя бы какое-то время пообщаться нужно.

– Вы – инженер по шахтному оборудованию. Не совсем подходящая профессия для леди.

– Возможно. Выбирать не пришлось. У нас в городе только одно высшее учебное заведение. Места же для работы в основном на шахтах. Наш городок так и называется Шахтинск. Добыча угля, это то, чем он живёт.

– У вас были предыдущие отношения?

– Еще спросите, девственница ли я!

– Поверьте, если бы было заказано, спросил бы и проверил бы тоже.

– Лично? – Она съязвила, а я закусил губу. – Извините, вырвалось. Правда, извините.

– Ничего. В такие моменты раскрывается характер человека. Продолжайте, пожалуйста.

– Хм… отношения… Были. Да сплыли. Причину небось тоже хотите знать. – Я молчал. – Даже не знаю, как объяснить. Не хочу казаться высокомерной. Просто в один миг понимаешь, что ты продолжаешь идти и тебе хочется, интересно, необходимо. А человек остановился и все, ему больше никуда не надо. Ничего не надо. Расти, двигаться, развиваться. Просто это его остановка. И вам дальше не по пути.

– Ясно. Хорошо. У меня все. Можете отдыхать. Вас пригласят для общего тестирования, и потом ждём всех на ужин в 21-00. Там и будет результат.

Девушка так же спокойно и просто, как отвечала, поблагодарила меня и вышла.

На несколько минут я сделал перерыв, чтобы осмыслить свои впечатления от нее, и пришел к выводу, что она подходит. Я отложил ее личное дело и продолжил беседовать с кандидатками. Сказать, что я отлично повеселился, не сказать ничего! Попадались довольно экзотические экземпляры в плане подать себя. Поначалу я боялся, как буду выбирать, однако девушки четко вписывались в необходимые рамки или четко к ним не подходили, потому сомневаться не пришлось ни разу. Я быстро закончил и пригласил соискательниц для теста. Там, недолго думая объявил, что вопросы составлены так, что угадать предположительно «правильный» ответ не представляется возможным. То есть максимум, который претендентки могут сделать, это просто отвечать правдиво.

В оставшееся до ужина время, вместе с личным референтом Судзиловского, Алексеем Адамычем Вайнштайном, я пересмотрел тесты и утвердился в своем решении. Мой напарник согласился со всем. Он видел наши интервью, поскольку я решил не смущать дам присутствием ещё одного экзаменатора, и оказал мне посильную помощь. Тет-а-тет девушки раскрывали свои карты более охотно. Тем более Алексей Адамыч был полезен тем, что знал Павла чуть ли не с ранней юности и давно плотно с ним работал. На ужине присутствовали мы вдвоём и экономка Судзиловского, Эльвира Вильгельмовна, а также по совместительству супруга Вайнштайна.

Трапеза, нужно сказать, прошла не совсем гладко, поскольку недовольные претендентки, которые не прошли собеседование, довольно эмоционально выражали свое недовольство, не стесняясь в выражениях.

Фарфоровый кофейник царской эпохи улетел на свидание с полом и визгливо звякнув, разбил свое сердце, а его содержимое залило белоснежный передник одной из кухарок, как раз вносившей торт. Та застыла и, кажется, даже зажмурилась. Эльвира Вильгельмовна прикрыла обеими руками рот.

– Я так и знала, что здесь все нечестно. Уже все подыграно и продумано! Вы играете чужими жизнями и чувствами! – взвизгнула соискательница, как и кофейник, а громкий удар тяжелой двери ознаменовал последнюю ноту ее недовольства.

– Не дождалась десерта, а зря, – тихо констатировал я, провожая хамку взглядом.

– Продажные… продажные люди! И в политике, и в жизни, и в любви! – за ней последовала вторая.

Теперь пришла очередь жгучей брюнетки с яркой помадой встать, но она этого не сделала, а сказала:

– Что ж, очень жаль, очень… Как видно сердцу нашего принца не прикажешь. Я, с вашего разрешения, все же доем десерт. Слишком наслышана «Захером», вдруг не доведется больше нигде попробовать, – она улыбнулась во весь рот персонально мне.

Вместо меня взял слово Алексей Адамыч:

– Да, да, конечно! Здесь никто никого не выгоняет. Все честно. Просто девушки погорячились, я уверен. Ольга, вас в вашей комнате ждет персональное письмо от Павла Борисовича.

– Благодарю, обязательно его прочту, – ответила девушка.

Еще нескольким было также прилюдно отказано, но они повели себя максимально корректно, поблагодарив за предоставленную возможность. За дверью их ждал конверт с уведомлением, что они прошли проверку и могут остаться.

В этом бедламе я снова обратил внимание, что постоянно сканирую реакцию Василисы на происходящее, и она мне все больше нравилась. После ужина девушки ушли отдыхать, поскольку на следующий день большинство из них должны были отправиться по домам. Мы же втроём продолжили обсуждение. Было решено представить Павлу 15 человек, с которыми он должен познакомиться лично и, посвятив свиданиям месяц, оставить троих или пятерых, если будут сомнения. С этими оставшимися он сможет появляться на людях. Чтобы разнообразить досуг, дамам предлагалось послушать лекции по этикету, сервировке стола, посетить уроки танцев, приобщиться к приготовлению еды и прочим необходимым женским занятиям.

Апрель выдался жарким в плане эмоций, особенно для Судзиловского. Он не относился к категории мужчин, именуемых бабниками, и такое количество женщин натурально вызывало у него истерику. Однако он смог взять себя в руки и с честью выйти из им же созданной ситуации. Ещё пять месяцев нам позволили основательно подойти к финалу. Девушки не жаловались, им было не только интересно, но и вряд ли каждая из них могла бы похвастаться подобными условиями проживания и досуга. Даже для тех, кто не станет суженной Судзиловского, эти полгода прошли с огромной пользой в виде бонуса новых знаний, умений и расширения кругозора.

Я долго пересматривал их первое свидание, нагло любуясь своей фавориткой, и проявил себя с самой худшей стороны непрофессионализма. Мне было все равно, что она – чужая невеста, что с каждым днём я все сильнее увязаю в этом, как муха в сиропе. Я не мог и не хотел жить без этих умных глаз, без роскошных волос, которым позавидовала бы сама маркиза ангелов. Без ее голоса. Не хочу называть его волшебным или чарующим, просто я не мог без этого звука. При этом на все вопросы Павла о моем мнении, я чётко отвечал, что выбрал ему «по науке», как он любил выражаться, самых из самых, и теперь дело только в его решении.

Финальный отбор прошел весело, но я и так мог заранее предугадать его исход. Спозаранку в назначенный день я проснулся из-за невероятно неожиданного вторжения Павла в мои апартаменты:

– Я тысячу раз прошу прощения… Если бы не обстоятельства, приведшие меня в…

– Павел Борисович, вы можете говорить без предисловий, мы же договаривались, – я потирал глаза, пытаясь окончательно проснуться.

– Мда. Хорошо. Спасибо. – Судзиловский продолжал мерять мою комнату взад-вперед. – Господин Инструктор…

– Ого! Представляю, что может последовать за таким официальным обращением, – я снова попытался стряхнуть с себя остатки сна, который утром был таким крепким.

– Да, вы правы. Я озадачен. Мне нужно посоветоваться. – Судзиловский одним порывом присел со мной рядом на кровати. – По-мужски. Я в растерянности.

– Так. Павел Борисович, не нервничайте! Мы с вами со всем справимся, знайте это наверняка.

– Хорошо. Я, кажется, напартачил, – наконец, выдохнул Судзиловский.

– Я переспал с Ольгой. М-м-м, не удержался.

– Так… Значит ли это…

– Нет. Точно нет. Я не выбираю ее. В том-то и дело. Я окончательно понял, что при всем хорошем, это не мой вариант.

– Ну, а в чем, собственно, проблема? Вы ее… Точнее, мы ее отправляем домой, и все.

– Боюсь после всего она вцепится в меня зубами. А вдруг будут последствия? А вдруг она пустится во все тяжкие и пойдет на шантаж? Вдруг предъявит мне наследника?

– Это исключено.

– Исключено? Это как?

– Ну, во-первых, все девушки подписали контракт, по которому обязуются не иметь никаких претензий, что бы там не случилось. Им это было повторно разъяснено вслух и каждой персонально, а во-вторых, всем им добавляли в еду… вобщем не важно. Если короче, то считайте, что они понимали противозачаточные средства под строгим контролем. Наследники полностью исключаются.

– Ничего себе! Ещё скажите, что они не в курсе.

– Не в курсе. Мне пришлось пойти на это для чистоты эксперимента.

– Да вы страшный человек, Данил! – Судзиловский улыбался на все тридцать два. – И лучший! – Он встал напротив меня. Я ваш должник.

– Ни в коем случае! Павел Борисович, то, о чем мы договаривались, в рамках нашего сотрудничества, и есть самая лучшая благодарность. Я просто делаю своё дело.

– Тогда, спасибо! – Он пожал мне руку. – Значит, до обеда?

– До обеда! – улыбнулся в ответ я.

Именно на это время было назначено совещание с Вайнштайном.

Павел отложил все свои дела, чтобы без спеха закончить наше авантюрное мероприятие. Кое-что давалось в прессу, во избежание искажения информации, и сегодня мы, наконец, должны были предоставить народу избранницу. Новости о таком необычном «отборе» были на высоте и наш видеоканал скоро обзавелся парой миллионов зрителей.

Павел Борисович сидел за огромным монитором и пересматривал нарезку из интервью и фото кандидаток в жены. Мы с Вайнштайном стояли у него за спиной, как два верных пажа.

– Итак, что посоветуют мне советники? – наш босс развернулся в кресле к нам лицом.

– Боюсь, тут уже ничего не посоветуешь, – констатировал я.

– Я бы выбрал Аглаю. Она идеальна, – заверил босса Алексей Адамыч. – Моя супруга тоже полностью согласна с этим мнением.

– С ним и я согласен, – ответил Судзиловский, – она идеальная «первая леди». Однако, а как же хоть капля романтики? Простоватую внешность синего чулка можно не брать во внимание, она чрезвычайно интересный человек. Я провел с ней много сногшибательных встреч. Но, если говорить канцелярским языком: пресно, документально, сухо, в конце концов. Четко и точно, но без перца, соли или горчицы.

– И уж точно без сахара, – отозвался я.

– Верно. Алексей Адамыч, вы же подготовили предполагаемые должности для проигравших финалисток?

– Разумеется, Павел Борисович!

– Тогда определите ее в мою команду. Думаю, она не только обрадуется смене обстановки, но принесет нам пользу на выборах. Она отличный специалист, мне нужны такие.

– Будет сделано.

– Так, Ольга… Ольга…, – Судзиловский повернулся к экрану и снова вернулся к нам. Я кивнул. – Вызывающе красива. Едет домой. Со всем гардеробом и документами на салон красоты. – Теперь кивнул Вайнштайн. – Журналистка Софья отправляется в отдел по связям с общественностью. Весьма недурна во всех отношениях, но не ёкнуло нигде внутри. Совсем не ёкнуло…

– Хорошо, – подтвердили мы в один голос.

– Остаются Василиса и Александра… Александра и Василиса… – Судзиловский снова повернулся к экрану и стал листать фото девушек туда-сюда. Наконец на меня с экрана посмотрела своим спокойным, дающим особую надёжность взглядом, Василиса. – Это она…, – почти шепотом сказал Павел, застывая взглядом на фото. – И дело даже не в том, что красотка-психолог будет видеть меня изнутри. Просто, ЭТО она. – Судзиловский минуту помолчал, а я констатировал мысленно «Есть. Что и требовалось доказать.» – Александру тоже в мою команду.

– Будет исполнено, – подтвердил Адамыч.

– А ты, Данила, принимай свою ученицу! Кстати, нужно купить ей одежду, холодно стало уже. Пару-тройку шубок обязательно не забудьте, на осень и на зиму. Говорят, скандинавская норка нынче в моде…

Я застыл, представляя, как к лицу Василисе будет шуба из этой самой норки.

– И платья там, всякие, что надо. Передайте Эльвире Вильгельмовна эту мою личную просьбу.

– Дань, поговоришь с девушками? Дань!

– Конечно! Разумеется! Это моя работа, Павел Борисович. – Очнулся я, от своих дум.

Мы оставили Судзиловского, лежащим щекой на столе и медитирующим над фотографией своей избранницы.