Глава 1

Я всегда слыл везунчиком и даже сейчас не перестаю считать, что судьба меня с безграничным терпением любит, постоянно откликаясь, стоит только мне к ней мысленно обратиться. Но даже лучшие ошибаются, и однажды за свой длительный бездумный «загул» я поплатился, теперь отматывая сфабрикованный недовольными лицами срок на нарах и тщательно скрывая свое настоящее имя, дабы не опорочить мундир. Сейчас у меня не было не только варианта «Б» для выхода из ситуации, но и варианта «А» тоже не было. Когда не знаешь, что делать, не делай ничего. И я натурально отдыхал от уже порядком надоевшего темпа жизни с постоянным привкусом пота и адреналина. Именно в этот момент снова вмешалась судьба. Я попал в очередную историю, которая перевернула всю мою жизнь с ног на голову и перевернула в душе все, что можно перевернуть у повидавшего на своем веку военного.

Я стоял в библиотеке роскошного особняка, куда меня доставили в обстановке полной секретности, разглядывал книги в красивых переплетах, чинно восседавшие на полках, словно в музее, и дожидался своего благодетеля. Мне озвучили, что некое высокопоставленное лицо желает воспользоваться моими услугами, а взамен разрешить проблему, заложником которой я оказался.

Кстати, забыл представиться. Меня зовут Штирлиц.

Думаю, сразу понятно, что это кличка, а не настоящее имя. Настоящее и не расскажет так много, сколько это упоминание о легендарном разведчике. Я тоже имею некое отношение к конспирации, именно потому меня так и прозвали в определенных узких кругах. А еще в них говорят, что я лучший. Возможно.

За спиной послышались размеренные шаги, бесспорно принадлежащие человеку, к мнению которого привыкли прислушиваться. Я напрягся, но не обернулся. Через минуту за столом, стоящим передо мной, появился довольно интересный для женского взгляда мужчина примерно моих лет, в дорогом костюме и до скрипа отглаженных воротничках рубашки. Таких, которые и я когда-то носил, будучи на службе. Естественно, я знал его. Несмотря на молодость, он тоже был известен в бизнесе и политике. Своей деятельностью и деньгами, часто мелькая в новостях и светской хронике. Наметанный глаз и без того бы безошибочно определил, кто передо мной. Оставалось лишь гадать, чем я настолько могу быть ему полезен, что ценой вопроса стала моя свобода.

С детства я не брезговал авантюрами в духе Остапа Бендера. Мать была уверена, что без отца с таким характером, как у меня, она не сможет вырастить достойного гражданина своей страны. Потому осторожно и тактично направила мои мысли в правильном, по ее мнению, направлении. Учиться я не особо любил и выезжал только на природном таланте, схватывая все на лету. Спортивной сноровки мне было не занимать и в 15 лет, когда из школы отбирали пятерых ребят для военного кадетского корпуса, я попал в число предложенных комиссии, приехавшей для отбора. Я считал, что и мама, и директриса натурально хотят от меня избавиться и избавиться от той груды проблем, волнений и валидола, которые им приходилось регулярно переваривать по моей вине. Вместе с тем мне светила совсем новая жизнь, о которой в нашем захолустье можно было только мечтать. Где-то глубоко в душе я понимал, что мать любит меня, не может найти управы и боится. Потому я не сердился, а спустя годы не уставал ее благодарить за то, что попал в Суворовское.

Дальше была долгая служба в армии до достаточно высоких чинов, между делом учеба, после – преподавание. Основное, чем я впоследствии занимался: готовил самых разных агентов для службы нашей Родине и именно в этом, как считалось, преуспел.

В определенный момент мне все надоело. Служба требует определенных рамок, и я в свои годы почувствовал себя птицей в клетке. То ли провидение сочло мои аргументы весомыми, то ли характер не дал возможности сдержаться, но, как по желанию, сложилась обстановка, в которой я, дабы не раздувать скандал, просто ушел в отставку.

Естественно, меня не миновал дурманящий хмель свободы, и я начал вести довольно разгульный образ жизни, уехав туда, где меня никто не знал. Мир, как говорится, тесен, и долго оставаться неузнаваемым мне не удалось. На этой волне за хорошие деньги я подготовил несколько операций частного характера, но тогда меня это не останавливало. Скорее льстило, что искали и наняли именно меня.

– Господин Штирлиц? – озвучил хозяин дома приятным голосом и без стеснения посмотрел мне в глаза.

– Так точно. Как говорится: к вашим услугам. – Ответил я и заученной привычкой резко кивнул головой.

– Павел Борисович Судзиловский, – представился он и протянул мне руку.

Я ответил на рукопожатие:

– Вы довольно известны, но лично познакомиться с вами мне ещё не представлялось возможным, – сказал я.

– Ну, о вас можно сказать то же самое, – добродушно улыбнулся Воротничок.

– Иначе бы вы не достали меня оттуда, откуда достали. Польщен, если честно.

– Я неплохо разбираюсь в людях, и когда мне пришлось изучить о вас информацию, то я уверился в своём решении, полковник. Не скромничайте.

– Ко мне так давно никто не обращался. Если можно, давайте без этих формальностей. Предпочитаю быть просто вашим исполнителем, без регалий.

– Подход делового человека. Присаживайтесь, пожалуйста! – Судзиловский указал на кресло перед собой по мою сторону стола и сел сам по другую. Я последовал его приглашению.

– Мой поверенный кратко изложил вам суть нашего сотрудничества?

– Да. Только основное: я делаю для вас работу, а вы даете мне выход их того непростого положения, в которое я попал. Думаю, его вы тоже изучили в подробностях, коль решились на это предложение.

– Все верно. Изучил. Только вам ещё не озвучили, что конкретно вы должны делать. Вот об этом давайте и поговорим.

– С нетерпением.

– Моё предложение может показаться вам весьма непривычным, но я прошу отнестись к нему серьёзно. Поскольку для меня это важно. Изложу подробно свои аргументы, их будет достаточно, поверьте. Ничего из ряда вон выходящего. Вам просто придется в течение года поработать личным инструктором. Это ведь и есть ваш конёк, не так ли?

– Именно.

– Отлично. Мне немного неловко, поскольку моё поручение очень личного характера, но я верю, что говорю с профи и, насколько мне известно, человеком чести.

– Вы можете не беспокоиться о неловкости. Я гарантирую конфиденциальность, поскольку единственное, чего я ещё не умудрился в этой жизни растерять, так это мою репутацию. Она для меня всё. Нет репутации – нет Штирлица.

– Благодарю! – Судзиловский набрал воздуха в лёгкие и начал, – Видите ли… в связи с моим положением в обществе и финансовым состоянием, мне очень сложно уделить время личной жизни. Сами понимаете, что встречаться с девушками, сидеть в кино на ряду для поцелуев, подкладывать букеты им под порог, увы, не для таких, как я.

Я внимательно и серьёзно слушал, хотя в голове уже мелькнула шальная мысль о том, чего пожелает заказчик. И она сразу пощекотала мне нервы своим пушистым хвостом.

– Дело не только в нехватке времени и плотном графике. Если у меня появится семья, я найду время для неё. Просто я уже делал попытки близких отношений, но, к сожалению, каждый раз выяснялось, что собственно Павел Судзиловский никому не нужен. Нужны либо деньги, либо известность, либо положение. Моя уверенность в том, чтобы найти себе половину, пошатнулась. Я прекрасно понимаю, что нравлюсь женщинам, но в основном только с моим небольшим бонусом, а без него – разве что для удовольствий, не идущих далее короткого бульварного романа. Я знаю, что вы не только хороший инструктор, но и отменный психолог. Потому прошу вас подобрать девушку из народа, обычную девушку. Без пухлых губ, лабутенов и жадных ручонок. Девушку, которая бы просто хотела счастья, семью, любящего мужа и в то же время была в состоянии вынести непростые тяготы супруги человека в моей должности. Я не хочу товарно-денежных отношений в семье. Я хочу любви, доверия или, как минимум, уважения.

Увидев выражение моего лица, он остановился и сказал.

– Я ведь не прошу чего-то невозможного?

Я развёл руками:

– Павел Борисович, ваше желание настолько необычно... Не то, чтобы я не имел дело с женщинами. Но я готовил агентов, разведчиков, шпионов, да, было, подставных лиц для определённых целей... Но я никогда не готовил жён для олигархов!

– Значит, я обратился по адресу. Моё задание ничем от этого не отличается, кроме небольшого художественного отступления. Найдем пару десятков девиц, которые будут подходить под общий смысловой портрет, который я вам обрисую. Я отберу по внешности и анкете наиболее мне понравившихся, а вы с помощью своих психологических штучек, оставите из них самую подходящую. Не Барби-пустышку, а нормальную женщину. С ней я и буду встречаться, чтобы лучше узнать друг друга.

Я вздохнул, обдумывая и прикидывая на ходу:

– Как вы собираетесь выбрать первоначальный состав претенденток?

– Банально. Повеселю прессу – объявлю конкурс. Пусть все желающие пришлют свою анкету по указанному образцу. Получится не хуже шоу «Холостяк», в котором, кстати, мне не раз предлагали участвовать, но эти условия мне категорически не подходят. Здесь же я покажу на камеру только то, что будет правдивым и в тоже время интересным, не раня ни чувств девушек, ни своих собственных.

– Гуманно. Хм. А если количество желающих превысит ваши физические возможности?

– Ну, я же говорю. Вы с помощниками отберете несколько десятков по общему портрету. Или можем просто вытащить определённое количество, как лотерею.

– Хорошо. Вполне реально. На первый взгляд.

– Значит, вы беретесь? – Судзиловский с надеждой посмотрел на меня.

– Павел Борисович, это авантюра.

– Вы в них сильны, именно потому передо мной и сидите.

– Да, но давайте сразу договоримся: работать будем с предельным доверием. Иначе я не смогу вам помочь. Я загнан в угол, и вы даёте мне шанс, но честно скажу: в этот раз я в себе не уверен. Если бы вы предоставили мне готовую девушку, то я бы попытался импровизировать в программе обучения с оглядкой на цель. А так… одним словом, если я не смогу помочь, не обессудьте! Отправите меня обратно. Я не хочу вас зря обнадёживать. Если настаиваете, я попробую.

– Спасибо! Большое вам спасибо! – Судзиловский вышел из-за стола и подошёл ко мне. Я встал, и он пожал мне руку. – Вам покажут ваши апартаменты. Приступите на днях. Ни о чём не беспокойтесь, вам предоставят всё необходимое. А пока, отдыхайте!

– Данил. Меня зовут Данил, – внезапно сказал я. Это было известно не многим, но поговорив с Судзиловским, я понял, что он может войти в их число. Иначе, какой бы с меня тогда был инструктор.

– Мне очень приятно! – ответил Павел, снова открыто посмотрев мне в глаза, и мы с ним отлично друг друга поняли.

Василиса тихо прикрыла за собой входную дверь, в надежде не разбудить отца. Точнее в надежде, что он спит после смены в шахте. Однако через окно в сенях, она увидела, что папа, как обычно, сидит за кухонным столом и читает газету. Перед ним снова стояла бутылка водки. На этот раз магазинная, а не самогонка местного производства. Рядом красовались стакан и большая тарелка с красиво уложенной на ней закуской. Эстетично, но неприлично.

Девушка оперлась плечом на стену и задумчиво стала рассматривать осунувшегося отца. В последнее время он пил всё чаще. Василиса это понимала, пыталась ненавязчиво препятствовать, но результатами похвастаться пока не могла. После ухода матери, он натурально становился алкоголиком. Хотя мама его так всегда и величала в пылу участившихся в последнее время скандалов. Она была вправе желать лучшей жизни, чем судьба жены простого шахтёра. Отец нередко прикладывался к рюмке, но меру всегда знал. Если вдуматься, то без этого не выжить с подобной работой. Часто нервы не выдерживали напряжения, и легче было его снять. Мама не хотела с этим мириться, несмотря на все годы, прожитые с ним.

Они не стали ей мешать. Василиса наотрез отказалась уезжать, зная, что без неё папа совсем пропадёт. Поскольку она была уже достаточно взрослая, то у матери не хватило аргументов, чтобы забрать её в столицу к тётке.

Василиса работала на той же шахте, что и отец, инженером по оборудованию и понимала отца, в отличие от матери. Она бывала под землёй не раз и знала, что в шахтёры идут многие, но не многие готовы к этому адскому труду и не менее адским условиям. Здесь не проводили психологических тестов на выносливость, а стоило бы. Только сильный духом человек мог каждый день спускаться в бездну, не думая, будет ли он сегодня ужинать с семьёй или утром он видел своих родных в последний раз. Их шахта, как и многие другие, принадлежала олигарху Судзиловскому в составе Coal Group и одна из первых попала под его планы реконструкции. По мнению Василисы, она была достаточно безопасной на сегодняшний день, хотя многое девушка бы уточнила и довела до ума, будь её воля.

Василиса вздохнула и толкнула дверь в кухню.

– Привет пап! – сказала она, стараясь казаться бодрой.

– Привет дочь! – отец оторвался от газеты и посмотрел на неё. – Тяжёлый день? – Спросил он, наблюдая, как Василиса отколола по очереди от причёски обе косы до пояса, и они тяжело рухнули ей на плечи.

– Да как обычно. И устала, как обычно, – спрятала она своё расстройство из-за отцовской бутылки.

– Почту принесли? – заметил папа ворох газет и журналов у неё в руках.

– Да. Вот, посмотри, если хочешь. – Она бросила кипу на стол и стала мыть руки.

– Посмотрю, посмотрю. С удовольствием! – отец отложил свою газету и стал перебирать новые. – Есть! Есть-таки! – сказал он совсем тихо, но Василиса заинтересованно повернула голову и стала наблюдать, как он распечатал большой коричневый конверт. Папа развернул два листа формата А4 и жадно пробежал по ним глазами. – Я знал! Я был уверен! – Он поцеловал бумагу. Ради такого случая можно и это гнилое дело отложить. – Тут отец убрал на подоконник бутылку и сверху повесил стакан.

– Так-так! Это ради чего мы зелёного змия подвинули? – не скрывала своего любопытства Василиса.

– А вот иди сюда, садись и потолкуем.

Девушка подошла к столу и села.

– Только не переживай, ладно? – отец заметно нервничал.

– Ладно.

– Месяц назад я узнал из новостей об одном необычном конкурсе. Я подумал и решил, что ты у меня самая достойная и самая красивая. И вовсе не потому, что моя дочь. Ещё ты очень хороший человек. Ты заслуживаешь счастья. И ты – моя Василиса, моя королева. Я не могу дать тебе достойную жизнь и потому попытался сделать то, что в моих силах. Надеюсь, ты не рассердишься на старика. Это письмо, – он потряс листами в воздухе, – ответ. Они одобрили твою анкету и прислали приглашение для финального отбора. Ты обязательно должна туда поехать, дочка.

– Пап… ну что ещё за конкурс? Родной мой, я же уже не в том возрасте, да и не особо я внешностью хороша. Ты хотя бы уверен, что это не обман? Не афера?

– Уверен. Конкурс объявил наш хозяин, Судзиловский Павел Борисович. По телевидению, в газетах и на своём официальном сайте. Я всё проверил.

Глаза Василисы округлились:

– Судзиловский?! Ничего себе. Развлекаются господа олигархи… Пап, и что же он предлагает?

– А вот что: он ищет претендентку на место своей супруги, первой леди в своей империи, так сказать.

– Что?! – голос девушки перешел на визг. – Ты решил меня замуж выдать? За Судзиловского? Пап, прости, но ты шутишь?!

– Ничуть. Моя дочь достойна такого положения, а Павел Борисович достойный и уважаемый человек, а ещё богатый и высокопоставленный. Такие в библиотеки и на дискотеки не ходят. Там их не встретишь.

– Да, такие ищут себе супермоделей с ногами от ушей и силиконовыми губами… если не сказать хуже.

– Э-э, нет! Тут ты не права, дочка! Прочитай условия конкурса и поймёшь, что всё совсем не так. Это то, что тебе нужно. Тем более, мы с тобой говорили недавно, что хорошо бы тебе сменить обстановку. Ну, посуди сама: что ты теряешь? Я разузнал подробности, там огласка по телевизору будет только в том случае, если будет что-то складываться серьёзное, и только с той девушкой, на которую окончательно падет выбор жениха. Он и от участия в «Холостяке» отказался из-за ненужного пиара. Ты никак не выдашь себя перед друзьями или соседями. Что тебе молодой делать в нашем захолустье?

– Может, ты и прав..., – вдруг сказала Василиса. – После того, как я со Степкой рассталась, в моей жизни образовалась какая-то пустота. Не из-за Стёпки, из-за разочарования. Даже работать, вдохновения нет.

– Вот. Правильно говоришь. Ты же знаешь, твой отец не послал бы тебя куда попало. А вдруг?

– Да ладно, я на это даже не рассчитываю.

– Почему нет? Ты ведь у меня Василиса Прекрасная и Премудрая. Королева!

– Пап!

– А что?

– Хорошо. Я возьму отпуск и поеду по этому приглашению. И приму участие в конкурсе. Устала я от работы и забот. Мне нужно встряхнуться, отдохнуть.

– Дочка! Вот порадовала старика!

– Но и ты, пап, должен мне кое-что обещать.

– Знаю. И обещаю. Не притронусь с сегодняшнего дня. Только на твоей свадьбе.

Василиса звонко рассмеялась:

– Ну, так долго я тебя томить не стану, вот вернусь, и отпразднуем моё возвращение.

– Тут уж, как скажешь! – Петр Михайлович Фролов наклонился и заключил дочь в объятия.

Василиса ехала в такси и размышляла над своей жизнью. За свои 26 лет она ни разу не совершила никакого безумства, а этот конкурс на роль жены олигарха иначе, как безумием, и не назовешь. Создавалось впечатление, будто это не она, будто всё не с ней происходит. Да… лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. Как минимум она увидит другую жизнь, познакомится с новыми людьми, расширит кругозор. И потом, это ведь тоже опыт.

Машина остановилась у высокой красной ограды, у самых ворот. Водитель поторопился выйти и открыть перед Василисой дверь. Затем он достал из багажника ее небольшой чемодан для командировок и поставил у её ног. Девушка стянула длинную перчатку с правой руки и расплатилась. Апрель в этом году не спешил с теплыми чувствами, а отстраненно отдавал холодностью, и она с удовольствием водрузила перчатку на место, поправляя косынку, накинутую поверх плаща.

Когда такси отъехало, она позвонила в звонок. Из будки охранника вышел мужчина в форме и подошёл к ней. Рядом с ним вертелся пёс с добродушный мордой и легким намёком на принадлежность к овчаркам.

– Вы по приглашению?

– Да. Вот. – Василиса протянула бумагу, которую достала из кармана.

– Проходите, пожалуйста!

Резные двери открылись, и она прошла на территорию роскошного особняка Павла Судзиловского. Забор не скрывал жизни своего хозяина, что сразу располагало. Значит, человеку нечего скрывать. Двор перед домом был ухожен, украшен клумбами цветов, но в меру. Ничего лишнего, кроме того, что уместно.