Далее следовали странные символы, отдаленно напоминающие то ли номера телефонов, то ли адреса электронной почты. Здесь какая-то своя система, к которой следовало привыкнуть и найти расшифровку. Однако… я выяснила главное – Блейк менталист и работает там же, где проводятся заседания. Версия о здании суда обретала все более явные очертания. Но менталист… Читает мысли? А как это сделать-то?

– Ну, во всяком случае, не адвокат и не судья, – успокаивала я себя, но пока безуспешно.

В этот раз проблем с экипажем не возникло, и я, прильнув к окну, зорко отслеживала путь до места назначения, подмечая детали города. Площадь Четырех Арок оказалась не так уж и далеко. Пешком можно было бы дойти минут за пятнадцать, если знать путь. Улица с частными домиками, похожими на мой, быстро сменилась многоэтажными строениями, улицы стали шире, то тут, то там встречались вывески различных заведений. Через пару поворотов показалась и сама площадь Четырех Арок. Ее вряд ли можно было спутать с чем-то другим. Колонны в три моих роста держали на себе четыре свода из искусно переплетенного камня, образуя ромбовидную форму. Внутри этого строения находился фонтан с лавочками, а вокруг раскинулся газон с цветами, разделенный дорожками на секторы. Экипаж доставил меня к зданию напротив арок. Оно было более монументальным, чем сами арки, но выполнено в том же стиле и украшено небольшой площадкой перед входом, чей свод также поддерживался колоннами в стилистике арок. Здесь было красиво, ухожено, чисто. И первое желание – поскорее скрыться за стенами кабинета и постараться отыскать там хоть какую-то информацию – сменилось жаждой остаться здесь и просто присмотреться к городу. Несколько лавочек были заняты, но и свободные не привлекли моего внимания. Я расположилась у одной из колонн здания «суда» и стала вглядываться в прохожих. Некоторые проходили мимо, словно мы не были знакомы, другие спокойно кивали, но были и те, кто, заметив меня, начинал сторониться, будто пытаясь обойти или отдалиться. Однако стоило моему взгляду упасть в их сторону, как они тут же старались улыбнуться и кивали мне, как и остальные прохожие. Интересно, я им противна или они меня боятся? А может, я чего-то не знаю? Пока я могла строить лишь догадки. Задумавшись, я загляделась в небо. Такое же голубое, так же летают птицы. Самые обычные. Ничего магического, драконов, видимо, нет…Из очередных странных размышлений меня вырвал приятный мужской голос:

– Блейк, ты чего здесь? Думал, я один опаздываю, а тут ты прохлаждаешься. Совсем расклеилась после всего, что случилось? – Мужчина с короткой темной стрижкой и приятными чертами лица внимательно изучал меня взглядом.

Я перевела взгляд на часы, найденные у Блейк на столе и сразу надетые на руку. Стрелки показывали 14:30, и я была уверена, что понимаю время правильно. Вообще-то, только сейчас меня осенило: почему я понимаю их язык и символы? Да и все вокруг кажется до боли знакомым. Пришлось отмахнуться от этих мыслей, решив, что для Блейк это было само собой разумеющимся, и лишь мои собственные мысли вносили диссонанс в устоявшуюся логику.

Взгляд мужчины стал острее, словно он читал мои мысли. По спине пробежала дрожь. Я – менталист, и мы оба опаздываем на какое-то заседание. Вполне возможно, что и он обладает этими способностями, а значит… Мне стало совсем не по себе. Мужчина наклонился ко мне еще ближе, будто пытаясь заглянуть в самую душу.

– Выглядишь неважно. Может, стоит попросить отвод? Правда, в твоей ситуации это может повлечь дополнительные разбирательства, но если тебе так плохо, то…

– Нет, все нормально, – выдавила я из себя, даже не желая представлять, какие разбирательства меня ждут, если я возьму отвод.

Я, конечно, хотела сегодня притвориться больной и пропустить работу, но после этих слов решила, что лучше плохая игра, чем немедленное поражение.

– Ну, тогда пошли в магистрат, а то получим штраф.

Мужчина предложил мне свою руку, и я не стала отказываться. Пусть думает, что мне плохо, и ведет, куда нужно. По дороге я старалась запомнить каждый поворот, просматривала номера кабинетов в бесконечных коридорах, но заветный номер 43 так и не появился. Придется поискать его позже, если выживу.

– А вот и вы, – проговорил молодой мужчина в мантии, заметив наше появление. – Еще бы две минуты, и штрафа вам не избежать.

– Знаем, знаем, – отмахнулся мой спутник, с облегчением выдохнув, что мы успели. Хотя мне казалось, что мы шли довольно размеренно. Или это он из-за меня не спешил и волновался? Что же тут за штрафы такие?

– Рода, Лок и Тревисс уже провели свою оценку. Ваша очередь, с кого начнем? Грег?

– Да, конечно, – поспешил мужчина, подходя к юноше, которого я раньше не заметила.

Грег просто подошел к нему и пристально смотрел на него минут пять, после чего сказал:

– Настроился.

– Блейк?

– Да-да, иду.

Я повторила действия Грега и внимательно вгляделась в парня. Первые минуты ничего не происходило, и я отчаянно думала, что скажу еще через три… Повторить за Грегом? Не будет ли это странным? А может, я вообще должна проверять и говорить что-то другое?

Но мои мысли прервались, когда я увидела странное сияние над головой юноши.

– Все.

Слова сами слетели с языка. Я даже не поняла, что именно все? Пришлось резко отойти от парня, услышав слова:

– Ну, тогда приступим.

Мои «коллеги» расселись за диковинной пятиместной партой, рассеченной тонкими пластинами. На вид прозрачные, они, словно пелена, скрывали происходящее по ту сторону. Казалось, за ними, как и у меня, покоились канцелярские принадлежности, но различить их сквозь эту призрачную преграду было почти невозможно.

"Неужели еще не все?" – мысленно взвыла, тут же одернув себя: нужно быть спокойнее, кто знает, что они могут услышать. Я устроилась на своем месте, и в зал начали заходить люди. Заседание действительно напоминало суд. Оказалось, что юношу обвиняли в непреднамеренном разрушении защиты какого-то артефакта, хранящегося в местном университете. Он не соблюдал меры предосторожности при проведении работ, и теперь ему грозил штраф в размере трех его месячных зарплат.

Мои «коллеги» изредка делали какие-то пометки. Самих их было сложно рассмотреть, я лишь краем глаза замечала движения рук. Увы, больше просветлений, как с юношей, у меня не было. Немного откинувшись на спинку стула, вроде как расслабленно, я исподтишка косилась на листок соседки, которую вроде назвали Родой. На ее листе было расчерчено три столбца с именами: Адам, Льюис и Туран. Из слушания я уже знала, что Туран – это обвиняемый, Адам – его защитник, а Льюис – обвинитель. Вернувшись в прежнее положение и сделав вид, что делаю заметки, я начертила такие же столбики и снова расслабленно откинулась.

В каждом столбце Рода сделала пометки. У Адама и Льюиса было проставлено слово «зеленая» и плюсы. А вот у Турана пометок было значительно больше: то «зеленая», то «красная», то «светло-желтая». Одна пометка представляла собой некое сокращение: "вкрап. черн. в красн.". Я вновь задумчиво склонилась над своим листом. Когда я заметила сияние над головой юноши, оно было разноцветным, но в то же время равномерным – цвета перемежались между собой. И сейчас, похоже, происходила оценка этого самого сияния. У себя я повторила лишь пометки про красный и зеленый цвет, потом подумала и добавила еще светло-желтый, расположив цвета в том же порядке, что и у Роды. Только вот сокращение писать не стала, не хотелось списывать точь-в-точь. Сейчас, сидя здесь, я уже не различала сияния юноши, как бы ни старалась.

Слушание закончилось, все разошлись, а «судья», или магистр, как его тут называли, подозвал менталистов к себе. Оказалось, что старший среди нас – Лок. Мужчина с сединой в висках и темными глазами выглядел строго и даже пугающе. Подойдя ко мне, он протянул руку, и я вложила в нее свой листок. Тот быстро пробежал его глазами и слегка качнул головой, словно чем-то был недоволен. Я и сама, не помню какой раз за день, ощутила новый приступ паники. Да когда же закончится этот день?!

Мы все выстроились в линию перед магистром, и лишь Лок вышел чуть вперед.

– Общим решением постановляем, что дополнительного допроса не требуется. Туран Анорс виновен.

Магистр лишь кивнул, сделав себе пометку, и я последовала за всеми к выходу. Я помнила, в какой стороне находился выход, но прежде мне следовало бы найти свой кабинет. Однако Лок окликнул меня.

– Блейк, пройдем со мной.

Лок пошел дальше, не оборачиваясь, и я последовала за ним. Сейчас что-то будет, и мне это явно не понравится… Зайдя в кабинет № 34 на втором этаже здания, Лок сел в свое кресло и сложил пальцы домиком, будто задумавшись. Я же, прикрыв дверь, осталась стоять. Место было, но садиться почему-то совершенно не хотелось.

– Ничего не хочешь сказать? – вдруг спросил Лок, но по нему было видно, что он уже все обдумал и даже принял решение.

– А мне может что-нибудь помочь? – спросила я в ответ, не особо надеясь на что-то хорошее.

– Я понимаю, тебя подкосила эта ситуация. Твое слово против ее, и так как твой статус ниже, то прочтению подлежала именно твоя память, но тогда пришлось бы задействовать весь консилиум менталистов, чтобы снять наложенные совместно щиты. Для тебя это бы не прошло без последствий, а потом еще обратная процедура наложения – ты бы выпала из работы на три месяца. Ситуация неприятная, конечно, но все же лучше это, чем твой выбор. Обвинение в вымогательстве взятки – серьезная отметка в деле. Теперь тебе не светят дела по вышестоящим лицам, да и карьера, можно сказать, остановилась. Может, ты все же передумаешь, пока документы только готовятся, и все еще можно переиграть? Твоя рассеянность на сегодняшнем заседании – досадная оплошность, но, думаю, я знаю, что сейчас твои мысли витают в других реалиях. Так каков твой ответ?

Мой ответ? Да я не поняла и половины того, что произошло с Блейк, как и не понимала, почему она отказалась ранее. Но теперь… Он сказал, что прочтут мою память? Я не могла этого допустить! Блейк больше нет, а что тут делают с попаданцами? Знают ли о них?

– Нет, я не согласна на прочтение памяти.

– Любопытно… Но дело твое. Тогда извини, но мне придется тебя отстранить сроком на месяц. Ты упустила момент, когда обвиняемый был наиболее скрытен и солгал. Подобное недопустимо. Через месяц ты перепройдешь аттестацию. Надеюсь, что ты придешь в нужное состояние, иначе твоей карьере менталиста в магистрате придет конец.