Дядя Ким, – повторила она, – вы женаты?
– Нет, а что? – с некоторой опаской ответил ящер, заподозрив, что маленькая сводница решила сосватать ему свою маму – некрофею, на которую кусты из мертвечины не обижаются. Вдруг она вдова, или в разводе, или…
Хочешь попасть «в переплет» – возьми с собой женщину, хочешь нажить большие неприятности – возьми двух, хочешь избавиться от врагов – пошли к ним трех.
Ща мы с тобой нафеячим, подруга! С-собирай оставшиеся фляги и полезли наверх.
– Ик, – согласно икнула та, сгребая стратегический запас безрассудной смелости, героической глупости и отличного настроения.
Если я не выиграю минимум три сундука, убью тебя, воскрешу и снова упокою тем же способом, что герцога. А потом распилю на дрова и, каждый раз разжигая камин, буду любоваться пламенем
Для друзей она была малышкой Адель, для недругов – исчадием ада[1], для родственников – «позором семьи и белым пятном на их черной репутации», для бабушки – «бедной девочкой во враждебном окружении зацикленного на традициях клана