Глава 4

Суматошный день к вечеру стал поспокойнее, первое волнение улеглось, и настало время для размеренных приготовлений. Я подбросила дров в камин, чтобы сильнее прогреть зал. Илоша снова внесла дельное предложение. Ушла прибирать третью спальню для нового временного постояльца, которого следовало бы перенести, а точнее, попросить перебраться, как сможет, наверх, туда, где его не увидят завсегдатаи моего трактира. Завтра точно надо открываться, да копчёности бы продать поскорее.

Хм.

Проснувшись лишь однажды, мужчина сильно бредил и бормотал нечто бессвязное, разобрать было сложно. Важно другое, я сумела напоить его травяным отваром, чтобы сбить жар. И сейчас, вот уже второй час, раненный просто спокойно спал. Как вдруг он снова открыл глаза и повернул голову в мою сторону. Услышала и увидела краем глаза подобное движение – я сидела за соседним столиком и толкла тимьян в ступке.

Секунду-другую он молча изучал моё лицо, слегка приоткрыв сухие губы. Я замерла в ожидании, когда он заговорит.

– Во-ды.

– Ой, точно!

Опомнившись, я отложила ступку с приправой, встала со скамьи и подала ему чарку настоя, пристроенную рядом.

– Нет, не это…

– Пара глотков, и будет тебе вода, – не уступала я. – Надо выпить всю, чтобы жар не вернулся.

Скривив губы от недовольства, раненный приоткрыл рот и позволил влить ему в глотку немного лекарства, но для начала я обхватила и приподняла его голову, чтобы он не захлебнулся. Взрослое, но не старое, лицо его было сдобрено русой щетиной во всю щёку, но бороду он явно не отпускал.

– А теперь вода.

Кухня встретила меня ароматными запахами недавнего ужина: фасолевого пюре, чесночные пампушки и нарезанная кружками белая редька. Последняя, кстати, очень приятно хрустела, но запаха особого не источала.

– Вода…

Я прошла к наполовину пустой кадке и с неудовольствием отметила, завтра с утречка придётся бегать к ручью.

Со вздохом зачерпнула немного ключевой воды ковшом и наполнила чашку. Холодная. Подогреть бы. И покормить тоже не мешало. Если внутренности целы, не вижу никаких препятствий для этого.

Так и поступила. Поставила чашку на печь, всё ещё тёплую – в глубине ярко-рыжим светились тлеющие угли. Тем временем собрала ложкой остатки фасолевого пюре из чугунка.

– Иду-иду, – по привычке крикнула я, чтобы мужчина и не подумал вставать.

Рано. Хорошо бы перевязь осмотреть вначале, разбинтовать. Помазать кедровым маслом, чтобы корочки не присыхали к ткани. Откуда знаю? Пару раз уже лечила собственные ожоги, пока не научилась правильно пользоваться прихватками и рушниками.

– Вель, он слезает, – предупредила меня Илоша. Я обернулась и недовольно покосилась в зал, откуда действительно послышалась негромкая возня.

– Иди к себе отдыхать, я дальше сама, – отправила её спать, чтобы не увидела ничего лишнего.

– Угу.

На лестнице послышались громкие скрипы. А я прихватила ложку и чесночную пышку, взяла узкую чашку с водой и тарелку, прежде чем спешно вернуться в зал.

– Вот, и перекус заодно, подкрепиться, чтобы силы были.

К настоящему моменту наш гость уже повернулся на здоровый бок и пытался аккуратно перебраться на скамью, но так, чтобы не уронить покрывало.

– Одежда моя…

– В тазу отмокает в мыльном растворе, – честно призналась я. – Но кое-где пришлось порвать, чтобы быстрее добраться до ранения. Зашью позже.

Вместо ответа мужчина протянул руку ко мне. Я опомнилась и подала вначале воду, а когда он вернул мне пустую чашку, отставила посуду вместе с едой на другой стол и предложила помощь:

– Давай, слезай на лавку, я одеяло придержу. Комнату тебе уже приготовили, а я пока одежду найду, чем утеплиться. Но вот с обувью – не обессудь, твои сапоги промокли сильно, снаружи стоят, чтобы зал не провонял.

Скупой кивок, прежде чем немногословный гость позволил себя слегка приобнять, чтобы помочь слезть на лавку. Быстро подстелила край покрывала так, чтобы не холодно было сидеть.

– Кошель? – спросил, похоже, торговец, кивая на улицу.

Я пожала плечами.

– Денег при тебе не было. Ага. Вот и неудобный момент. Неужели сейчас обвинит в краже? Но на всякий случай я зачастила: – Если не веришь мне, спроси у Ивана. Он помогал тебя раздевать. А карманы я проверила перед стиркой, несколько тряпочек и больше ничего. Ни одной монеты.

– Верю.

Ху-у-х. Вот вначале облегчённо выдохнула, но затем запоздало надумала себе всякого. Вообще, я ему жизнь спасла, а чувствую себя, будто наоборот. Будто это я его поранила. Да уж. Вот что значит низкая самооценка. Казалось бы, уже три месяца здесь, а всё никак не привыкну к новой деятельной «я». Старые привычки частенько дают о себе знать.

– Как тебя зовут? – спросила я, чтобы заполнить неуютную тишину в зале. Нервы мои вдруг натянулись, я смущённо потупилась. Не хочу, чтобы он подумал, будто для себя интересуюсь, но объясняться слишком долго и не очень приятно. Наверняка Рогнеда с радостью распустит всякие слухи о том, что в моём трактире появился новый жилец. А может и похлеще, добавит пару слов неоднозначных, и прощай, клиентура, прощай, сытая жизнь. Так будет хоть возможность немного оправдаться.

Эх.

– Мстислав, – ответил мужчина, закрыв глаза. – Сил мало.

– Давай покормлю и посмотрю, что можно на стопы намотать, чтобы ноги не околели. Поднимешься наверх, залезешь в кровать и спи дальше.

– Что тебе нужно от меня? – Некто по имени Мстислав вновь открыл глаза, светло-карие с золотистыми прожилками, и уставился, смотрит так внимательно, будто ловит каждое моё движение. – Хочешь выкуп?

– Да разве я говорила о выгоде? – возмутилась я, зачерпнув первую ложку. – Ешь давай и меньше болтай. Сил нет, вот и помолчи.

Зря, конечно, так неласково с ним. Но его слова сильно уж меня разозлили, сразу муж мой из прошлой жизни вспомнился. Столько ругани, столько боли. Нет, не хочу повторения.

Мотнула головой и протянула чесночную булочку.

– Горло не саднит? Хлеб прожуёшь? – спросила я, немного смягчившись.

А этот умник возьми и укуси поближе к моим пальцам. Влажный след от его губ оставил после себя совершенно неоднозначные ощущения, меня вдруг передёрнуло, и снова прошлое проплыло перед глазами.

– Так, ладно. Дел у меня много. Держи и попробуй поесть сам.

Хочет – не хочет, пусть сам уж кушает, если позволяет себе подобные шалости. В то, что это случайность, не верилось вовсе. К слову, Мстислав быстро осознал свою ошибку: смиренно перехватил у меня тарелку и принялся с ленцой черпать фасолевое пюре.

Я же заспешила наверх, чтобы подыскать ему одежду да тряпки на ноги намотать, как портянки. Этому только бы наверх подняться, а там разберёмся. Обувь просохнет завтра к обеду. Но утром, после ручья, загляну к кожевнику, спрошу, что к чему. Вдруг подскажет, как правильно просушить, чтобы не испортить. Кстати, хорошо бы не забыть про перевязь и кедровое масло – к сожалению, эгоистичное поведение спасённого совершенно выбивало меня из колеи и постоянно возвращало к неприятным воспоминаниям. Унижаться и просить о благодарности точно не буду. Ладно уж, от меня не убудет. Поночует денёк-другой, окрепнет, и отправлю его восвояси.

Глава 5

Погода в этот день сильно разбушевалась, пришлось потратить ещё какое-то время перед сном, чтобы закрыть ставни по всему дому. Ветер крепчал, сквозняки гуляли по полу, облизывая щиколотки.

Нехотя заглянула к гостю в комнату и тихонько прошла к узенькому окошку, чтобы закрыть деревянные ставни. Шла крадучись, на цыпочках. Однако скрип кроватного основания подсказал, я разбудила Мстислава, или он просто лежал с закрытыми глазами.

– В трактире нет домового? – начал вдруг он без предисловий.

– Я не знаю…

Пожала плечами, не оборачиваясь.

– Понятно теперь, почему столько ручного труда, – и снова скрипы. – У нас в столице дома без оберегающих чар попросту не продать. Никому не нужна деревянная коробка без помощников.

Я нервно хихикнула, не желая верить в то, что услышала. Скорее всего, дело в некотором заблуждении местных. Магия, призраки, ведьмы и лесные духи, домовые теперь тоже. Я в это попросту не верила.

– А ты, случаем, не тёмная ведьма, а?

В следующий миг босые ноги зашлёпали по полу. Я резко обернулась и тотчас очутилась в чужих крепких объятьях.

– Хотя для ведьм ты слишком добрая и деятельная, – произнёс Мстислав, заглядывая мне прямо в глаза. – Ну так что? Зачем я тебе понадобился?

Он склонился – его лицо угрожающе приближалось, пришлось срочно принять меры. Наступила ему на пальцы и легонько толкнула в грудную клетку, но так, чтобы не задеть рану.

– М-м… – Он схватился за бок, попятился и сел обратно на кровать. – Злюка.

– Хам.

Большего себе не позволила, вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь, намереваясь завтра намекнуть ему, что пора бы честь знать. Делать мне больше нечего, подпитывать слухи обо мне и моём трактире правдой, хоть и несуразной. Но вместе с тем новый вопрос напрашивался сам собой. Неужели в этом мире действительно существовали домовые?

Я невольно огляделась по сторонам и поёжилась, заметив странную тень в углу коридора. Моргнула один раз, другой.

Нет, примерещилось. Просто фантазия.

Но для порядка завтра узнаю у Илоши всё, что она знает об этом. Иначе даже сложно предположить, у кого можно выведать подробности на сей счёт. Мстислав точно не подойдёт. Не хочу лишний раз давать ему повод развить разговор о тёмной ведьме. Того и гляди, он первый пустит беспочвенные слухи обо мне, чем, безусловно, создаст просто огромные трудности.

Ох!

Вот и делай добро людям.

Нет.

Покачала головой и прогнала прочь глупые страхи. Он со мной так не поступит, наверняка это такой флирт, шутка, забава, или как правильно?

Шалости.

Почему-то это слово плотно засело в памяти и снова возникло при мыслях о странном поведении спасённого. На что он рассчитывал? Будто я паду в его объятья от одного взгляда?

На силу собственного обаяния, разве что. Тешит самолюбие? В таком состоянии?

Ладно, не буду больше об этом думать, иначе точно сегодня не усну, а завтра буду весь день разбитой и сонной. Сделала глубокий вдох и снова покосилась в сторону верхнего угла в коридоре. Тень самая обычная. В моей комнате горела свеча, а дверь была открыта, чтобы не пришлось плутать по темноте. И сейчас я немного пожалела, что не взяла с собой зажжённую свечу. Плотная густая чернота немало меня перепугала, едва я приблизилась к углу тупичка. Почувствовала неприятный зуд, будто мурашки пробежали по коже.

Так.

Кажется, на долю секунды я действительно поверила, будто нечисть существует, но ровно до тех пор, пока не вспомнила о прошлой жизни.

Сказки и вымысел. Ничего из этого нет на самом деле.

Кажется, самовнушение подействовало. Вот только небольшой осадок остался. А всему виной чужие слова про домовых. Точно не буду его слушать. Глупости самые натуральные.

Вернулась в комнату, закрыла дверь и охотно сняла с себя платок, верхнее платье, стянула кожаные чешки и вязанные следки. А теперь спать. Остальное подождёт.

С удовольствием забралась под одеяло и устало прикрыла глаза.

Глава 6

Утренний поход на ручей не закончился для меня просто так. Я промочила ноги, потому что поскользнулась во время третьего раза. Илоша, спасибо ей, подсобила. Невозмутимо сходила ещё дважды, пока я сокрушённо разувалась и теперь уже пробовала просушить собственную обувь. Думаю, не стоит и говорить о том, что у меня была всего одна пара сапог.

Получается, увы, до кожевника я не добралась, как хотела. И к гостю нашему многострадальному тоже не поднималась.

Дел было невпроворот.

Ячменная каша на завтрак стояла на столе, остывала. Кусочек сливочного масла я ещё не делила по тарелкам, поэтому он тоже дожидался своего часа рядом с горшочком. Разогретый вчерашний хлеб я присыпала кунжутом. В этот раз не стала приправлять чесноком. Хотя, как по мне, в такую холодную пору – неплохое средство от простуды. Глазки никому я строить не собиралась, как и заводить долгие беседы. Но вот ближе к обеду прополощу рот мятным настоем, чтобы посетителей не отпугивать.

Да уж, кто бы мне сказал, как быстро я перестрою свою жизнь под новые правила, не поверила и обозвала бы его сумасшедшим. А теперь приходилось каждый день изыскивать время, чтобы хоть немного передохнуть. Как и сказал Мстислав, ручного труда было очень много. Не в пример прошлой жизни, но вот что мне нравилось больше, так это полное отсутствие времени на рефлексию и злые мысли.

В этих краях за лень приходилось платить двойную цену. Поэтому её себе никто не позволял, иначе чревато большими проблемами со здоровьем, благополучием, да и отношения между деревенскими быстро испортятся, если меня заметят праздношатающейся.

Тут вкалывал до седьмого пота каждый, чем местные и гордились, реже бахвалились за столом.

– Помочь?

Неожиданный звук чужого голоса заставил меня вздрогнуть. Я чуть не уронила ложку на пол. В последний момент стиснула пальцы.

– Чем? – обернулась и заметила бледного мужчину в дверях кухни. Он, конечно, молодец, выпутался из ситуации сам. Сделал дыру для головы и надел покрывало, как пончо, а края повязал вокруг себя. На стопах же были намотаны вчерашние портянки, в которых он поднимался наверх; так что видок был у него – тот ещё.

Внимательное молчание с его стороны вернуло из задумчивости.

– Рубаха твоя уже просохла, – порадовала я, пряча улыбку, – и сапоги сейчас гляну, а вот штаны нужно будет зашить, и дублёнка, скорее всего, влажная. Сохнуть будет несколько дней.

– А разве нельзя купить новый наряд? – очередная наглость за авторством спасённого. – Иначе даже не знаю, как на улицу выходить во всём этом?

Я лишь тихонько осведомилась:

– У тебя есть чем платить?

Мстислав сразу не ответил. Я подняла взгляд и увидела, как он поджал губы. Немного посомневался, прежде чем нехотя произнёс:

– Мне нужна помощь, нормальная одежда, а я в долгу не останусь и даже больше, приплачу сверху.

– Ты это не мне рассказывай. У меня всё равно нет шмотья твоего размера. Об одном только попрошу, не используй меня как гаранта оплаты, да и в целом моё имя не произноси ни в каком качестве. А то ты уедешь, а мне потом отвечать за все-все твои обещания.

Вздохнула и подтолкнула в его сторону тарелку с кашей и булочками, положила ложку рядом.

– Сейчас приду, ешь.

Он послушно прошёл вглубь комнаты, а я немного помедлила, глядя, как жадно он смотрит на пампушки с кунжутом. Поэтому перед уходом нехотя добавила:

– Каждому по две. Не больше.

Если Мстислава моё замечание и задело, то вида он не подал. Охотно устроился на лавке возле кухонного стола. Видать, голодный очень. И правда, с его-то ростом и габаритами то, что я ему скормила вчера, – так, аппетит разогнать. Оставить ему, что ли, немного копчёностей? Так ведь и пенных напитков запросит, под рыбку-то. Да и хлеб в прикуску, который я на продажу пеку.

Нет, обойдётся. Пусть ест, что дают, и уезжает в столицу. Вот уж никогда бы не подумала, что мне будет так неприятно слышать чужое бахвальство. Со стороны видней, да?