Глава 5

Впервые оказавшись здесь, я долго не могла привыкнуть к мысли, что больше не нужно работать как лошадь. Тело моё приобрело небывалую лёгкость движений, молодость – вот та огромная причина для радости во всей этой безнадёге моего нынешнего положения.

Опасность подстерегала, казалось, за каждым углом. Странствующие пауки, одни из самых смертоносных, водились в этих краях в большом количестве. А названы они так, потому что не плетут паутину, а охотятся, периодически перемещаясь на большие расстояния. Особо крупные особи могут достигать пятнадцати сантиметров. И если Линда права, противоядия не существовало. Во всяком случае, по её словам, местным лекарям не было известно противоядие, а мне и подавно.

Не буду строить из себя гения науки, вся известная мне информация – слухи, учётные книги и рассказы моей подруги.

Остальное приходилось додумывать, используя воображение и те крупицы знаний в той или иной области, которые я успела зацепить ещё в школе, например на общем курсе биологии и природоведении.

Змеи, ядовитые, множество видов – следующая причина для страха за свою жизнь, если мятежники не пристрелят раньше. Хоть Мемдос де Сота имел крайне выгодное расположение, специально выстроен вдалеке от основного гнездовья гадюк, ботропсов и других подвидов, и был окружён водой, однако каменный мост всё-таки соединял его с сушей, и поэтому ядовитые гады всё же были нередкими гостями крепости сеньоры Химены. Но существовали и средства борьбы с ними всеми.

Шаманы из числа местных жителей, которые по тем или иным причинам согласились сотрудничать, проводили отпугивающие ритуалы, готовили вонючие растительные отвары и настои, по большей части тоже ядовитые.

По этой причине, кстати, и отравителем моего первого мужа могла стать чисто роковая случайность. Он мог не помыть руки после того, как прикоснулся к ядовитой поверхности, или же кто-то другой использовал остатки шаманских заготовок. Неясно. Во всяком случае, еду со стола я тогда попробовать не успела, но выводы напрашивались сами собой. Муж не должен был присутствовать на трапезе. Векил пришёл раньше меня и по-хозяйски расположился в своём кресле, забрав мою тарелку.

Как показывала практика, отраву в моей крепости найти было несложно. Те же растения для отпугивающих отваров. Сухие травы пучками висели на улице, лианы росли в клумбах перед входом, шаманские запасы были припрятаны в отдельных кладовых. Иными словами, выбрать действительно есть из чего: стрихнос ядоносный, «супай хауска», что в переводе означало – верёвка дьявола, или же можно предпочесть яд лианы «мамокори». Индейцы из последнего растения готовили яд «кураре», который и наносили на оружие и стрелы.

Поэтому меня ничуть не удивляло моё прозвище. Люди в этих краях умирали от отравления ядом, наверное, чаще, чем из-за любых других причин. Например Хорхе практиковал казнь за неповиновение, прикрывая свои чудовищные поступки сводом колониальных законов.

Неудивительно вдвойне: имя моей героини использовали как жупел. Им пугали непослушных детей осевших в Мемдосе конкистадоров и идальго. Таковых в крепости было немного, одиннадцать семей, и жили они отдельно, подальше от главного донжона, видимо, не зря, так как заочно побаивались моего сумасбродства или гнева. Идальго Льеро Черро – один из них. Обнищавший дворянин, который был вынужден отправиться в завоевательный поход, чтобы заработать побольше золота и раздать накопленные семейные долги.

Неописуемой красоты украшения инков, добытые во время разграбления местных святилищ, на моих глазах переплавляли в уродливые слитки. Жгучие слёзы вызывало щемящее чувство утраты столь великолепного зрелища: статуи, браслеты, серёжки, монеты – их попросту загребали совками и отправляли в печь. Кощунственно. Цинично. Кошмарно. Но такова история Галло-Порто.

Всё было сделано для того, чтобы было удобнее вывозить тонны и тонны золота из колоний в метрополию. А когда мест для разграбления стало мало, обратили взоры на рудники и пашни. Основали энкомьенды и установили правила управления местным населением, которое колонизировали по особым правилам. Иными словами, захватили в рабство.

Поэтому я не могу винить местных жителей за ненависть к народу злодейки Химены, в теле которой сейчас находилась именно я, но выхода из сложившейся ситуации не видела никакого. А надо было придумать.

– Сеньора? – Линда тронула меня за руку, заставляя вернуться в этот мир из воспоминаний. – Прошу меня простить за своеволие… – начала она.

Я быстро опомнилась и предложила:

– Хочешь освежиться?

Долгое молчание было мне ответом.

– В моём шкафу есть чистые простыни, а ширму я сейчас пододвину и загорожу ею дверь. Принеси себе сменную одежду.

Кивнув, она поспешно вышла из комнаты, и я начала приготовления. Воду нагрели и в большом количестве подняли на господский этаж вместе с чаном. Роскошь, которую нельзя тратить впустую. Интересно, сколько раз служанкам пришлось носить вёдра?

Поджав губы, я распахнула шкаф, прикидывая в уме. Пять, десять? Правда, наверняка, где-то посередине.

Глава 6

Кровавые следы на стене были до неприятного огромными, словно убийца желал внушить ужас всякому очевидцу, нечаянно наткнувшемуся на чужое зверство.

– Ты, – команданте подозвал к себе стражника, – что тебе известно?

Посыльный остался в доме, указав на дверь, поэтому Матео вышел один во внутренний дворик, огороженный с трёх сторон. Рядом с местом преступления уже собралась небольшая толпа, но волновало его другое. Каким образом отпущенные индейцы попали именно сюда? После освобождения их снова пленили и проводили в этот двор, прежде чем убить.

– Монсеньор, – молодой курчавый стражник испуганно посмотрел через плечо, в сторону дозорной башни, – я только нашёл тела. Больше ничего не знаю.

– Тела, говоришь? – не повёлся Матео на эту ложь. Всем троим перерезали глотки, а одному ещё вспороли живот. Наверняка действовал не один и не два человека. Иначе была бы видна попытка бегства.

– Сеньора Химена приказала молчать, – шепнул стражник. – Сами понимаете, у меня маленький ребёнок и супруга живут в крепости. Мне нельзя ослушаться.

Схватив его за кожаный панцирь, неплохо защищающий от стрел, Матео недовольно процедил:

– Ты лжёшь. Твоя сеньора, если слухи не врут, много раз выходила, чтобы их покормить.

Взгляд стражника забегал по сторонам, он отчаянно не хотел смотреть в глаза команданте.

– Здесь было пятеро, я-я лишь стоял наверху и видел, как сеньора Химена вышла ненадолго из вон той двери. Мне было не видно её лица, но она кивнула, прежде чем заложникам перерезали глотки. Вот и всё, что я могу рассказать.

– Она приказала убить, считаешь так? – зло выдохнул команданте. – А если я приставлю кинжал к горлу твоей жены, скажешь ли ты мне те же самые слова?

– Клянусь, монсеньор! Это всё, что я видел! Клянусь! Умоляю… – жгучее отчаянье отразилось на лице молодого ещё стражника. – Моя матушка всегда запрещала мне врать и воспитывала в строгости. Мой зад знал немалое число ударов, я не вру, и зачем мне об этом врать?

– Но ты сказал, сеньора Химена приказала молчать?

– В-вот, – достал он из кармана записку, – посыльный принёс мне это. Едва я собирался покинуть пост, чтобы сообщить об убийстве, Лучо меня опередил, встретил на выходе из башни. Я поэтому не стал звонить в тревожный колокол. Оно и понятно. Сеньора совершила суд согласно своду законов, а мне не следует много думать об этом.

– Как удобно, – отпустив его, Матео хмуро посмотрел на прибывшего только что начальника стражи крепости, Хорхе де Саффо.

– Что здесь происходит?

– Это я у вас должен спросить.

– Вижу, кто-то взял на себя смелость сделать то, что должны были сделать мы сами. Не следует поднимать панику по этому поводу.

Сдержав порыв гнева, Матео де Монтьего ответил спокойнее, чем изначально собирался:

– Если мне потребуются советы, я обязательно дам знать.

Криками делу не поможешь. Уже не поможешь.

– Сделайте перекличку и найдите тех, кто был не на своих местах. Кто взял выходной, обо всём доложить мне лично. Мы должны найти исполнителей.

– А что мы будем делать, если все нити приведут к сеньоре Химене? – спросил Хорхе прямо.

– Не ваша забота. Я сам разберусь.

– Да, сеньор! – нехотя выдавил из себя бывший аделантадо, и сам привыкший повелевать целым войском. – Ещё приказания будут?

– Уберите здесь всё.

– Как поступить с телами? Бросить в яму? На виселицу для устрашения? Или вывезти за пределы крепости?

– Похоронить.

– Наша вера не позволит сделать это, телам аборигенов не лежать рядом с героями конкисты, монсеньор.

– Вывезите за пределы крепости и закопайте, – процедил сквозь зубы команданте.

– У инков свои ритуалы, будь они трижды прокляты, мы не хотим марать руки об это язычество, – фыркнул Хорхе. – Никто из моих людей на это не пойдёт.

– И что вы предлагаете, скинуть в яму или оставить тела на съедение хищникам?

– Можно вывесить на столбе для устрашения, – кивнул Хорхе. – Так обычно и поступают в этих местах.

– Я так не поступаю.

– Тогда у меня для вас неутешительные новости.

– Самому хоронить? – изумился команданте, заметив злой блеск в глазах бывшего аделантадо.

– Они могут устроить засаду или смотреть из кустов на тех, кто хоронит, – после вздоха пояснил Хорхе. – А затем поздно ночью проберутся в крепость и вырежут всю родню того, кого запомнили, или тех, кто просто встретится на пути к цели.

– Ты, – указал пальцем команданте, не спеша соглашаться с доводами начальника стражи, – подойди.

– Льеро Черро к вашим услугам, – охотно отозвался стоящий в стороне мужчина в богатом одеянии идальго. – Я лишь узнал известия и вышел посмотреть…

– Если организуешь похороны этим людям, я назначу тебя моим поверенным. Займёшь место Диего де Альма.

– Но как же… – начал было отвечать тот.

– Не согласен?

– Я всё сделаю, – ответил Льеро после секундной паузы. – Хоронить за пределами крепости?

Скупой кивок, и команданте поспешил зайти обратно в зал, чтобы поскорее покинуть место настоящей бойни.

Глава 7

Плеск воды отвлёк меня от вязания, когда я, сидя в кровати, невольно углубилась в свои мысли.

– Сеньора, – позвала Линда. – Вы бы поменьше спорили с ним, иначе слухи всякие ходят о монсеньоре Матео, говорят, он вхож к самому королю.

– Он тот, кто управляет из-за спины монарха, – вздохнув, я признала очевидное. – Воевать с ним – себе дороже. В этом ты права.

– Задобрите его, ведь ваши края плодородны, энкомьенды приносят много провизии и хлопка, а к северу Ново-Кордильер найдены серебряные рудники.

– И именно там совсем недавно разграбили очередное святилище Виракочи. Инки будут мстить за надругательство над местом преклонения божествам.

– Ханнан Пача, – ответила Линда. – Боги небесные.

– Ты что-то об этом знаешь?

– Я родилась здесь, – она вздохнула, намыливая вторую руку. – Инки – высокоразвитая цивилизация, поклоняющаяся множеству богов, в том числе звёздам, которые неизвестны нашим учёным. Жрецы инков ведут звёздный календарь, чтобы знать, когда сеять и когда собирать урожай. Это очень ценные знания, которые нам тоже стоило бы изучить. Но, к сожалению, борцы за чистоту нашей веры не допустят, чтобы хоть крупица этих знаний просочилась в Старый свет.

Тотчас в комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь плеском воды и тихим гулом сквозняка.

– Поразительно, как они догадались выращивать овощи на террасах в горах, – сменила тему я.

– Вода, она стремится в низину с гор, оттуда, где замерзают ледяные шапки. Вы не представляете, какие это мудрые люди.

Вздохнув, я посмотрела на пряжу в моих руках, созданную из хлопка. А тот в свою очередь был выращен на энкомьендах семьи де Сота. Не будь нас здесь, эти люди жили бы себе и дальше, не зная бед.

– Киноа, топинамбур, кукуруза, – перечисляла Линда между делом. – Помидоры, перец и бататы, агава и бобы, урожай, достойный королевского стола. Монсеньор бесспорно знает, зачем он сюда прибыл.

– Бесспорно. – Я отложила вязание в плетёную корзинку и аккуратно поправила спицы, чтобы не спустить последние петли. – Но я не вижу возможности с ним сотрудничать. Он захватчик, и я ему нужна лишь в роли послушной марионетки.

– Но если ничего не предпринять, то ваши враги добьются своего, – тихонько шепнула она и тотчас умолкла, словно боялась своего голоса.

– Говори.

Встав, я прошла к кадке, чтобы подать простынку для вытирания. Окончив мылить верхнюю часть туловища, Линда посмотрела на меня вопросительно.

– Я не тороплю, подошла, чтобы ты не кричала.

Отведя взгляд, я уселась на стул и тихонько вздохнула.

– Мне надо знать всё, чтобы принять правильное решение в этот раз. Поэтому, прошу, расскажи мне всё. Я тебя не предам.

История шла совершенно по другому сценарию. Что-то я не припомню такого разговора между нами. И именно поэтому интуитивно чувствовала: нужно дознаться всей правды, которую она может мне сообщить, какой бы чудовищной та ни была.

– Идальго, – шепнула Линда. – Они что-то затевают.

– Что тебе известно?

– Могу лишь поклясться своей жизнью, – произнесла она, и я уловила в её глазах страх, не виданный никогда ранее.

– Не нужно говорить так. – Я вздрогнула, припоминая прошлое. – Просто скажи, что ты увидела, о чём подумала. Мне важно знать всё.

– Они покидают крепость в сопровождении стражников и зачастили на энкомьенды. Или же всё дело в новом святилище…

– Имеешь в виду золото? – развивала я мысль. А в голове стали всплывать краткие воспоминания увиденного. – И правда, Виракоча – одно из главных божеств пантеона инков, сотворитель мира, а золота привезли, – но тут я поправилась, – точнее, привезут в два раза меньше. Они перепрячут часть богатств? Но зачем? Им нужна будет плавильня и новое клеймо, чтобы переправить награбленное на континент в обход учёта. Квинто реал, пятая доля полагается королю от всех завоёванных богатств. Описи золотого имущества строжайше регламентированы, а за процессом переплавки следят люди короля, они неприкосновенны и путешествуют вместе с монахами, которые в свою очередь тоже следят за долей завоёванного имущества, отведённой для церкви.

– Поэтому и могу лишь поклясться, интуиция мне подсказывает – назревает нечто страшное.

И в этом она бесспорно права, но рассказать ей всё, увы, не могу.

– Я верю тебе.