Глава 2

Просьба

Спальня Мари была для неё оазисом, где она всегда могла укрыться от недовольства мужа и придирок Эммы. Там всё было устроено по вкусу молодой женщины. Главное место в комнате занимала широкая кровать с алым шёлковым пологом и золотым шнурком. В ногах стоял сундук с одеждой. Напротив, у окна, виднелись изящный туалетный столик и табурет, а в специальной нише был устроен небольшой аналой с деревянным распятием и маленькой скамеечкой для преклонения колен. Кроме того, одну из стен украшала шпалера с изображением дамы и рыцаря под цветущим деревом, привезённая Мари из дома, а на полу лежал ворсистый турецкий ковёр, подарок бабушки графини де Сольё. Что же касается висевшего на стене выпуклого зеркала в бронзовой оправе, то оно, как и старая мебель, перешло к Мари от первой жены Шато-Солена, скончавшейся от неизвестной болезни.

Приказав Николь достать принадлежности для письма, молодая женщина присела за столик и задумалась: о чём писать? В детстве она мечтала поскорее выйти замуж, чтобы покинуть отцовский замок и вращаться в блестящем обществе. А теперь безвылазно сидит в поместье мужа под Нанси, где такая же скука, как и в Монбаре. Недавно, в марте 1520 года, ей уже стукнуло двадцать, а она, по сути, ещё ничего не видела. Правда, когда муж привёз её в Лотарингию, то представил двору в Нанси. Герцог Антуан, воспитывавшийся при дворе короля Людовика ХII, был явно очарован ею и хотел, чтобы она вошла в свиту его жены-француженки. Тем не менее, Шато-Солен, по-видимому, приревновал Мари к герцогу и под каким-то предлогом увёз её в своё поместье под Нанси, где она должна была жить под присмотром его пожилой родственницы. Если с госпожой Сибиллой Мари более или менее поладила, то когда месяц назад в поместье брата перебралась Эмма с сыном, её сносная жизнь закончилась. Золовка невзлюбила Мари и постоянно настраивала против неё Рене.

Не успела молодая женщина покончить с письмом, как в спальню вошёл её муж с Эммой. Сообразив, что её сейчас будут распекать, Мари нехотя поднялась с места.

– Сегодня я убедился в том, что Вы ещё не забыли итальянский, – начал барон, усевшись в кресло. – Но мне хотелось бы знать, почему до сих пор Вы не выучили немецкий?

– Ваша супруга, дорогой брат, считает этот язык слишком грубым, – вмешалась его сестра.

– Не забывайте, что Лотарингия находится между Францией и Германией. Нашим сюзереном является не только французский король, но и император. Поэтому Вы обязаны знать немецкий язык.

– Хорошо, я буду стараться, – сквозь зубы пробурчала Мари и опустила глаза, чтобы не видеть ехидного выражения на лице золовки.

– И ещё, дорогой брат, – не унималась та, – я бы посоветовала Вашей жене вести себя скромнее и не забывать о том, что главный долг женщины – рожать мужу детей, а не развлекать гостей.

Внутри Мари всё кипело: она отлично знала, что Эмма лицемерит, и, на самом деле, спит и видит, как бы сделать своего сына наследником Рене. Ведь от первой жены у Шато-Солена не было детей и Мари за четыре года брака тоже ни разу не беременела. Однако молодая женщина не винила в этом себя, будучи твёрдо уверена, что способна к деторождению. Ведь в роду Монбаров не было бесплодных женщин. И у Луизы, старшей сестры Мари, год назад родился сын.

В конце Эмма, вероятно, желая окончательно добить невестку, заявила:

– Вам следовало бы приструнить свою прислугу: Ваш грум вечно смотрит на меня волком, а горничная бьёт посуду. Я видела, как она выносила осколки. Поэтому не забудьте вычесть стоимость кувшина из её жалованья!

Наконец, золовка ушла, а Мари легла в постель и с безразличием стала ждать, когда Рене предпримет очередную попытку сделать ей ребёнка. Это было всегда одинаково: овладев ею, муж сразу засыпал. Так произошло и в этот раз. Прислушиваясь к храпу Шато-Солена, молодая женщина ещё долго лежала без сна, предаваясь воспоминаниям.

Раннее детство её прошло в отцовском замке на северо-западе Бургундии. Отец Мари, Рауль де Брюи, барон де Монбар, в молодости служил капитаном французского короля Карла VIII. Однако, получив тяжёлую рану в битве при Форну, он вышел в отставку и женился на приёмной дочери графа де Сольё. Жена родила ему шестерых детей и Мари была третьим ребёнком в семье. Её всегда тянуло к старшим, и, если Шарль часто обижал младшую сестру, то Луиза, наоборот, заступалась за неё. Вскоре её брат и сестра уехали к деду, который был очень богат и мог позволить себе пригласить для внуков лучших учителей из Дижона. Поэтому Мари пришлось играть с детьми старшего конюха – Николь и Габриелем. При этом она мечтала поскорее присоединиться к Луизе и Шарлю, так как старый граф славился своим гостеприимством и любил повеселиться.

Желание девочки сбылось, когда на свет появилась ещё одна её сестра, Жанна. Но если Мари считала Монбар своим «маленьким королевством», а товарищей детских игр – своими подданными, то в Сольё «королевой» была её сестра. Луизу обожали дед и бабушка и в неё были влюблены все молодые люди, посещавшие замок графа. Такую сестру впору было возненавидеть, но Мари быстро сообразила, как ей извлечь из этого пользу. Если ей чего-то хотелось, она обращалась к Луизе или ссылалась на неё и обычно получала желаемое.

К четырнадцати годам Мари расцвела и на праздниках в Сольё притягивала к себе не меньше мужских взоров, чем её старшая сестра. В душе она считала себя красивее Луизы, голубоглазой шатенки. Ведь у самой Мари волосы были гораздо светлее, а миндалевидные глаза могли сравняться по блеску с изумрудами. Даже немного выгнутый нос не портил её розовое личико с яркими губами, и при среднем росте она обладала в меру полной фигуркой. Поэтому неудивительно, что Мари вскружила голову Эду, единственному наследнику рода Сольё, который служил пажом при дворе королевы Анны Бретонской. Это случилось, когда дети барона де Монбара вернулись домой, а их кузен заехал к ним по пути в замок деда.

После ужина Мари с братом и сестрой задержалась в зале возле камина, чтобы поболтать с гостем. Ей сразу приглянулся миловидный Эд, который был ровесником Шарля.

– Как Вам живётся при дворе, кузен? – первым начал расспросы брат Мари.

– Неплохо, кузен.

– А в свите королевы есть хорошенькие девицы? – Шарль подмигнул Эду.

В ответ тот пожал плечами:

– Да, но мадам Анна разрешает им вести с кавалерами только честные разговоры, ведущие к браку…

– Трудно поверить, что ни одна из них не согласилась бы ещё до брака осчастливить мужчину!

– Может, лучше поговорим о чём-нибудь другом, братец? – вмешалась в их беседу Луиза, которая, как старшая, могла позволить себе делать замечания брату. – Разве ты не видишь, что смущаешь нашего кузена?

Тем не менее, Шарль не успокаивался:

– Мужчине так же трудно скрывать своё счастье, как его добиваться, ибо как ни один охотник не откажет себе в удовольствии, завидев добычу, трубить в рог, так нет и такого любовника, которому бы не хотелось похвастаться своей победой.

– А я знаю таких мужчин, которые готовы были бы отказаться от всех радостей любви, если бы знали, что им не избежать огласки, – возразил Эд. – Ведь книги Круглого Стола учат нас, что рыцарю сильному победа над слабым никогда не приносит счастья.

– Людям, которые потеряли стыд, стоит большого труда его вернуть, – поддержала кузена Луиза.

– А если забыть его заставила большая любовь? – не удержалась Мари.

В этот момент Эд в первый раз внимательно посмотрел на неё и после паузы сказал:

– Трудно найти женщину, способную на такую любовь.

– А я уверена, что есть женщины, способные любить до могилы!

Так началась их любовь с Эдом. Вскоре семейство Монбаров пригласили на очередной праздник в Сольё. День, когда Мари вместе с кузеном спустилась тайком в графскую часовню и поклялась перед мраморным распятием, что будет принадлежать только ему, она считала самым счастливым в своей жизни. Потом влюблённые впервые поцеловались, и Эд надел Мари на палец скромный перстенёк с топазом. Перед отъездом наречённый пообещал ей, что скоро они смогут уже официально объявить о своей помолвке. Но с тех пор она больше его не видела.

Через месяц после отъезда Эда в Монбар прибыл королевский гонец. Вспомнив о военных заслугах Рауля де Брюи и решив, что они должным образом не были вознаграждены в предыдущее царствование, Людовик ХII предложил старшему сыну барона должность оруженосца молодой королевы, а Луизе – место фрейлины. Мари же оставалось только кусать локти от зависти к сестре. Впрочем, ей удалось упросить Луизу передать письмецо их кузену, в котором она спрашивала, почему Эд так долго не подаёт о себе вестей. Ответа Мари так и не дождалась. Вернее, ей написала из Парижа сестра, что их дядя запретил сыну жениться на том основании, что тот ещё слишком молод.

Тогда Мари придумала, как ей казалось, ловкий ход. Как раз в это время у них в замке гостил барон де Шато-Солен. Будучи вдовцом, он в прошлом году ухаживал за Луизой, вероятно, лелея в отношении неё матримониальные планы. Воспользовавшись отъездом сестры в Париж, Мари сделала всё, чтобы понравиться Рене, и через некоторое время тот не замедлил посвататься к ней. Отец Мари дал своё согласие и, после официального обручения, Шато-Солен уехал в Лотарингию, чтобы в течение года подготовиться к свадьбе. Зная, что баронесса де Монбар вела постоянную переписку со старшей дочерью, Мари не сомневалась в том, что новость об этом вскоре дойдёт до Эда и он не замедлит примчаться к ней. Помолвку же с Шато-Соленом будет разорвать совсем нетрудно. Но она ошиблась. Вместо Эда приехал его единоутробный брат Артур де Оре. Как оказалось, он дрался из-за Луизы в Париже на дуэли и за это был сослан по приказу короля в поместье. Артур попросил у барона де Монбара руки Луизы и вскоре стал её мужем. Что же касается возлюбленного Мари, то, как позже она узнала, Эд по приказу Людовика ХII уехал вместе с отцом, капитаном королевской охраны, в Бретань, где вспыхнул очередной мятеж баронов.

Маясь от скуки в Монбаре, Мари решила опробовать свои чары на Габриеле, самом красивом и сильном парне среди слуг своего отца. И, хотя дальше поощрительных улыбок и взглядов она не заходила, теперь раскаивалась в своём легкомыслии. Ибо, по мнению Мари, её грум слишком возомнил о себе. В отличие от Габриеля, его сестра Николь, комнатная служанка баронессы де Монбар, была довольно скромной и приятной девушкой. Поэтому все в замке были поражены, когда в один прекрасный день она сбежала с пожилым деревенским кузнецом. Так как мать Гийома Кудерка считали колдуньей, да и самого кузнеца подозревали в связи с нечистым, Мари решила, что тот приворожил Николь, которая не знала недостатка в ухажёрах.

В июне 1516 года в Монбаре состоялось венчание Мари с бароном Шато-Соленом. Даже стоя перед алтарём, она до последнего надеялась, что Эд похитит её и увезёт туда, где они поженятся и будут счастливы. Но так и не дождалась его. В свою первую брачную ночь, Мари, как и сейчас, лежала рядом со спящим мужем и плакала о своей несбывшейся любви. На следующий день среди слуг, явившихся поздравить её, молодая женщина увидела мрачного Габриеля и попросила его съездить за сестрой. Предположив, что Николь несладко живётся со стариком, она предложила той уехать с ней в Лотарингию. Правда, при этом Мари больше заботилась о себе: на кого она могла положиться в чужой стране, как не на подругу детства? Сначала Николь колебалась из-за маленькой дочки и не хотела уезжать без согласия мужа. Но, как ни странно, Кудерк не возражал против отъезда жены, а что касается малютки, то она уже вполне могла обойтись козьим молоком. Против неожиданно выступила Лоренца, считавшая, что должность горничной её дочери больше подойдёт какой-нибудь пожилой вдове. Однако Мари удалось настоять на своём. Перед самым отъездом Габриель тоже напросился ехать вместе с сестрой. Так они втроём и оказались в Лотарингии.

Под утро Мари приснился Эд, который целовал, обнимал её и называл своей жёнушкой. Проснувшись и обнаружив, что муж уже ушёл, она позвала свою горничную. Однако вместо той явилась другая служанка, которая сообщила, что Николь внезапно заболела. Во время обеда за столом уже не было банкира де Нери, который уехал рано утром. Заметив, что его жена без аппетита ковыряется в тарелке, Шато-Солен поинтересовался:

– Что Вы как сонная муха?

– Говорят, что в лесу Сорен объявился отшельник. И что он с помощью молитв помогает женщинам забеременеть…

– Ну, и что же?

– Может быть, мне съездить к нему?

Рене переглянулся с сестрой, которая сразу скривила губы:

– Мне кажется, дорогой брат…

Но тут в зал вошёл камердинер Рене и сообщил, что прибыл посланец от герцога с письмом. Пробежав его глазами, барон сказал:

– Наш сеньор срочно желает видеть меня.

После чего, повернувшись к жене, добавил:

– К сожалению, Вы не можете ехать одна к отшельнику.

– Я могу поехать вместо Вас, дядя, – неожиданно предложил Ферри.

Шато-Солен явно колебался. Однако Мари знала, что муж давно мечтает о наследнике и её не удивил его ответ: