Глава 6

Феникс

– Да, вот так, – вопит Сабрина.

Обычно крики девчонок возбуждают, но, поскольку я трахаю ее в музыкальном классе, есть шанс, что нас могут услышать.

– Вот так, малыш. – Она пытается поцеловать меня, но я отворачиваюсь. Как и всегда. – Я скоро кончу, Феникс.

Мне плевать. Я просто хочу, чтобы она во время этого молчала.

Но все происходит с точностью до наоборот. Запрокинув голову, Сабрина продолжает выкрикивать мое имя, словно желает, чтобы все, кто может пройти мимо, знали, кто именно ее трахает.

Господи. Ее оргазм так же фальшив, как и она сама.

К счастью, он не имеет никакого отношения к моему собственному удовольствию. Вскоре после оргазма я отстраняюсь и стягиваю презерватив.

– Было так здорово, малыш, – мурлычет Сабрина, поправляя расшитую пайетками танцевальную форму. – Никто не трахает меня так, как ты.

Включая ее парня… Учитывая, что за его спиной она всегда гоняется за моим членом.

Но мне плевать. С этим дерьмом должен разбираться Дрейвен.

Я здесь только потому, что мне нравится засовывать член во что-то влажное и привлекательное. Хотя привлекательность уже начинает испаряться, поскольку Сабрина меня до смерти раздражает.

Мало того, что она пытается поцеловать меня во время действа… Она еще и стремится завести разговор после. К черту это дерьмо.

У нее есть парень, и это точно не я. Происходящее между нами не более чем сделка. Ей нравится, что ее имею я… А мне нравится трахаться.

Все проще простого.

Только это уже не так, потому что она пытается превратить нашу связь в нечто большее.

– Лилиан закатывает грандиозную вечеринку после выпускного, – говорит она, пока я поправляю джинсы. – Обещай, что придешь.

Я застегиваю ширинку.

– Нет.

К черту. Как только мне вручат диплом, я больше не намерен встречаться ни с одним из этих придурков. Кроме Сторма.

И, возможно, Леннон.

По какой-то долбаной причине эта девушка все сильнее проникает в мою жизнь.

Как грибок.

Тем не менее я не против того, чтобы время от времени поддерживать с ней связь после окончания учебы.

То есть если я ее окончу.

– Ну же, Феникс. – Сабрина проводит своими красными ноготками по моему торсу. – Все там будут. Даже эта толстуха Леннон.

Это… охренеть как странно.

Леннон всегда была изгоем, и, насколько я знаю, она никогда не ходила на вечеринки.

Черт, она даже на вечер танцев не приходила.

– Зачем пригласили Леннон?

Не думаю, что она пошла бы, не получи специального приглашения.

Закусив нижнюю губу, Сабрина смущенно улыбается.

– Узнаешь, если придешь.

Мне не нравится, как звучит ее ответ, но я не могу расспросить ее дальше, поскольку слышу приближающиеся шаги.

– Что ты здесь делаешь, толстозадая? – огрызается Сабрина прежде, чем я успеваю обернуться.

Когда я все же поворачиваю голову, мое нутро неожиданно сжимается.

Уроки закончились полчаса назад. Я полагал, что Леннон уже давно ушла.

Очевидно, я ошибался.

Она удивленно распахивает свои карие глаза, прежде чем заговорить. Вернее, попытаться.

– Я…Хм…

Не похоже на нее – путаться в своих словах… Какой бы подлой ни была Сабрина.

Заклятый враг Леннон пользуется случаем и приближается к ней, как чертов стервятник.

– В чем дело, толстуха? Язык проглотила? – Сабрина смеется. – Ах да, это же невозможно. Ведь твой рот всегда набит едой.

Господи. Какая же тварь.

Уверен, у Леннон есть зеркало, поэтому она прекрасно знает, что имеет лишний вес. Не понимаю одержимость Сабрины – или остальных учеников – постоянными нападками на нее по этому поводу.

Забавно, что похудение Леннон стало бы для Сабрины угрозой. Не только потому, что это лишило бы ее боеприпасов, но Леннон не уродлива.

Черт, при правильном освещении я бы даже назвал ее милой.

Настолько милой, что я не сомневаюсь, сбрось она несколько килограммов, Сабрина бы облажалась, потому что все парни стали бы бегать за Леннон.

Я пытаюсь немного разрядить атмосферу.

– Она помогает мне с учебой.

Сабрина направляет свое раздражение на меня.

– С учебой? Мы выпускаемся через две с половиной недели.

Шлейф напряжения скользит по моей шее. Я ни хрена ей не должен. И уж точно не обязан объяснять, почему кто-то мне помогает.

– Тебя это не касается.

Мой ответ заставляет ее захлопнуть рот. Фыркнув, Сабрина хватает свою сумочку с пианино.

– Ну и ладно. – Послав мне воздушный поцелуй, она протискивается мимо Леннон, намеренно натыкаясь на нее. – Напиши мне позже.

Не собираюсь этого делать.

Леннон по-прежнему не смотрит мне в глаза.

Меня не должно это беспокоить… но беспокоит.

– Сабрина – сука.

Леннон вскидывает голову, в ее глазах вспыхивает гнев.

– Тогда почему ты ее трахаешь?

Я не обязан оправдываться перед ней, как и перед Сабриной.

Только в отличие от последней Леннон мне нужна.

Мой прогресс идет медленно, и большинство ночей я хочу разбить себе голову о стену и сдаться.

Но в осознании того, что мне, возможно, не придется обманом выбираться из ямы, в которую я сам себя загнал, есть нечто такое, что вселяет в меня чувство гордости.

Я хочу его заслужить.

Но дабы это произошло, мне нужно, чтобы мой репетитор находился рядом.

Поэтому я лгу.

– Я ее не трахал.

Взгляд Леннон опускается на пол, – ненадолго задерживаясь на использованном презервативе, который я в спешке уронил, – прежде чем вернуться к моему лицу.

Она больше не выглядит сердитой… Выражение ее лица – чистейшая боль.

А потом Леннон уходит.

Черт.

Я бегу за ней, длинными шагами стремительно сокращая дистанцию между нами.

– Не люблю, когда мне лгут, – огрызается она, когда я хватаю ее за руку.

– Я тоже.

Леннон поворачивается ко мне.

– Когда я тебе лгала?

– Когда заверяла, что сможешь держать свою маленькую влюбленность под контролем и не станешь ничего усложнять, – заметил я. – Ревность и обиду на то, что я трахнул другую девушку, вполне можно отнести к усложнениям.

К тому, что мне не нужно.

Леннон раскрывает рот.

– Ты просто невыносим, ты знаешь об этом?

Мне это уже говорили.

Я крепче сжимаю ее запястье, когда она снова пытается уйти. Чересчур сильно, поскольку Леннон вздрагивает.

– Ты делаешь мне больно.

Я тут же отпускаю.

– Скажи, что я не прав.

Но мы оба знаем, что это не так.

Она качает головой.

– Ладно. Ревность – нет. Обида – да. – Она смотрит на меня так, будто я всего лишь валяющийся на улице кусок мусора. – Лишь потому, что я оказалась настолько глупа, что подумала, будто мы можем стать друзьями.

– Мы друзья.

Может, не в привычном понимании. Но, черт побери, в последнее время я провожу с ней больше времени, чем со Стормом.

– Нет, мы не друзья. – Печаль искажает ее лицо. – Потому что друзья не трахаются с теми, кто издевается над их друзьями.

С этими прощальными словами она уходит.

И я позволяю ей…

Потому что она права.

Глава 7

Леннон

Я ворочаюсь в своей постели, когда слышу стук со стороны окна.

Сначала думаю, что это просто безумный бурундук, но затем стук повторяется.

Я смотрю на часы на прикроватной тумбочке. Сейчас чуть больше двух часов ночи.

Когда что-то стучит в мое окно в третий раз… я встаю с кровати, чтобы посмотреть.

И чуть не падаю, когда вижу Феникса, раскачивающегося, как обезьяна, на большом дубе прямо напротив моей спальни… в то время как по нему хлещет дождь.

Я быстро открываю окно.

– Какого черта ты творишь?

– Ты не отвечала на мои сообщения.

Чертовски верно, не отвечала. Мне нечего сказать после того, как я застала его с Сабриной.

Я слышала, что они занимались сексом на парковке после танцев… Но не думала, что между ними до сих пор что-то есть.

Ходят слухи, что Феникс ни с кем не бывает дважды.

Очевидно, Сабрина исключение.

– Все потому, что я не хочу с тобой разговаривать.

Я собираюсь захлопнуть окно, но он хмыкает:

– Боже, Группы. У меня сильные руки, но не настолько, чтобы висеть здесь всю ночь. Черт возьми, просто выслушай меня.

Я скрещиваю руки на груди.

– У тебя есть пять секунд.

– Ты была права. Мы друзья… – начинает он, но я его перебиваю.

– Нет, не друзья. Я не хочу дружить с кем-то, кто ежедневно находится глубоко внутри нее.

Его губы изгибаются в ухмылке.

– Только посмотрите на ротик этой Маленькой мисс Невинность.

Я собираюсь закрыть окно во второй раз, но тут он говорит:

– Знаю, что ты злишься, но это несерьезно. Сабрина просто еще одна цыпочка, в которую я засовываю свой…

– Мне не нужны подробности.

– Проклятье. – Мышцы его рук еще сильнее напрягаются, и он произносит. – Я пытаюсь сказать, что… Ты важнее. Я больше не буду ее трахать, хорошо?

Мне следует послать его подальше, но он висит на дереве возле моей спальни. Под дождем.

Все для того, чтобы попытаться наладить наши отношения.

– Обещаешь?

Не сводя с меня глаз, он кивает.

– Ага.

И потом Феникс падает.

К счастью, мокрая трава внизу смягчает удар.

На мой телефон приходит сообщение, как только он добирается до своей машины.

Феникс:У нас все в порядке?

Леннон:В порядке.

Феникс:Я заеду за тобой завтра вечером.

Я пытаюсь подавить прилив восторга, которым наполняют меня его слова, но безуспешно.

Потому что Феникс не единственный, кто лгал раньше.

Я злилась…

Но еще и ревновала.

Хотя не имею на это права.

Потому что я не из тех девушек, кто может заполучить парня.

* * *

Финальный экзамен состоится за три дня до выпуска, а это значит, что у нас меньше двух недель на подготовку Феникса.

Он очень много работал, поэтому мне хочется внести в этот вечер немного веселья. Вот почему я попросила Сторма присоединиться к нашему занятию.

Несмотря на то что дислексия – главная проблема, с которой мы столкнулись, Феникс все равно должен знать весь материал, потому как в выпускном экзамене будет не только эссе. Поэтому я объявляю сегодняшний вечер вечером обучающих карточек.

Сторм берет карточку из стопки и зачитывает вслух:

– Какое слово в следующем предложении является наречием? События фильма в основном правдивы.

На несколько мгновений Феникс задумывается, затем отвечает:

– «В основном» – это наречие.

Несмотря на неуверенность, он прав.

– Ага, – подтверждает Сторм.

Феникс смотрит на меня с дерзкой ухмылкой.

– Убедись, что там будет пепперони, Группи.

Я пообещала, что, если к тому времени, когда мы достигнем половины, на большую часть вопросов он ответит правильно, я закажу пиццу.

Как по сигналу, бабушка Сторма открывает дверь, неся две большие пиццы и несколько одноразовых тарелок.

Мы втроем тут же бросаемся ей на помощь.

– Боже милостивый, успокойтесь. – Пролетая мимо нас, она подходит к футону и ставит коробки на один из ящиков, который мы использовали в качестве импровизированного стола. – Ведете себя так, будто я старая или еще что похуже.

Мы втроем обмениваемся взглядами, но благоразумно сохраняем молчание.

– Надеюсь, вы прихватили немного и для себя, – говорю я ей, когда она направляется к выходу.

Она машет рукой.

– Спасибо, дорогая, но от сыра меня пучит.

– Господи, бабуль, – бормочет Сторм себе под нос, а Феникс смеется.

На мгновение мне показалось, что она не услышала внука, потому что Феникс говорил, будто старушка плохо слышит, но, должно быть, ее аппараты включены на максимум, потому что она грозит ему пальцем.

– Ох, тише, Риз. Это естественная функция организма.

Хочу заметить, что женщина права.

– В любом случае, – продолжает она. – Я иду спать, но наслаждайтесь пиццей и усердно готовьтесь к этому большому тесту. – Бабушка Сторма бросает взгляд в сторону Феникса. – Она мне нравится. Тебе лучше держать ее при себе, иначе я надеру твою прелестную маленькую задницу.

Сторм фыркает, а я стою в полной растерянности, потому что его бедная, милая бабушка, должно быть, глуха и слепа, если думает, что Феникс когда-нибудь мной увлечется.

– Мне нужно отлить, – объявляет Сторм вскоре после ее ухода.

Я чувствую, как Феникс смотрит на меня, вгрызаясь в пиццу.

– Как пицца оказалась здесь так быстро?

– Я заказала ее еще до того, как мы начали. – Перетасовав небольшую стопку карточек, с которыми он не справился, я добавляю их к тем, что у нас еще остались. – Знала, что ты сможешь.

Выражение его лица становится загадочным, а затем сменяется любопытством.

– Почему ты не ешь?

Потому что толстые девушки не едят в присутствии горячих парней, в которых они влюблены. Это своего рода неписаное правило.

Словно, если не привлекать внимания к моему роковому недостатку, Феникс каким-то образом о нем забудет.

Мои щеки горят от смущения, поэтому я смотрю куда угодно, только не на него.

– Я поужинала прямо перед тем, как ты за мной заехал.

Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но, к счастью, возвращается Сторм.

Я снова перетасовываю стопку карточек.

– Ладно, вы двое ешьте, а вопросы на этот раз буду задавать я. – Затем я бросаю на них полный надежды взгляд. – Может, когда мы закончим, я смогу послушать, как вы играете?

Сторм отвечает с набитым ртом:

– Посмотрим. Тебе нравится рок-музыка?

Я уже собираюсь ответить, но Феникс меня опережает.

– Она ее чертовски любит. Леннон не просто знает текст каждой песни, которую я включаю в машине, ее музыкальный вкус почти так же хорош, как и мой. – Полные губы кривятся в ухмылке. – Вот почему я зову ее Группи.

Я показываю ему средний палец.

– Я не могу быть твоей группи, если ни разу не слышала, как ты играешь, не так ли?

Мне хочется ударить себя, когда я произношу эти слова, но уже слишком поздно. Они вырвались на свободу.

Его ухмылка становится шире.

– Полагаю, тогда нам придется это изменить?

У меня внутри все переворачивается, и я уверена, что заливаюсь краской.

Сторм хлопает в ладоши.

– Вот об этом я и говорю. Давайте покончим с этой ерундой, чтобы мы могли оторваться. – Он смотрит на Феникса. – Поддерживаю бабулю. Держи эту девчонку при себе.

* * *

Я теряю дар речи, слушая, как Феникс исполняет последний куплет песни Man in the Box группы Alice In Chains.

Он поет ее с такой дикой страстью, что у меня перехватывает дыхание.

Мне потребовалось всего несколько секунд, дабы понять, что он феноменальный певец и великолепный клавишник…

Еще меньше времени ушло на осознание того, что он при этом еще и невероятно хороший артист.

С того момента, как Феникс схватил микрофон и открыл рот, он буквально проник в мою грудь и завладел душой.

Он был прав: то, что с ним происходит, – чистейшая магия.

Только он – волшебник.

И однажды весь мир окажется под его чарами.

Я это чувствую.

Также стоит отдать должное Сторму, потому что он точно знает, как играть на барабанах. Несмотря на то что во время игры выглядит так, будто теряет рассудок, он не пропускает ни одного удара.

Я настолько очарована, что даже теряю счет времени. Пока Феникс не завершает песню и не бросает Сторму:

– Я должен отвезти ее домой.

Черт. Ненавижу комендантский час.

Я слезаю с футона.

– Ребята… Это было… – Я кладу ладонь на грудь в область сердца, пытаясь подобрать правильные слова для того, что я только что испытала, но их не существует. – Безумие в самом лучшем смысле, и ничто из того, что я скажу, не сможет воздать ему должное.

Мне приходится сдерживать себя от порыва попросить автографы.

Сторм усмехается.

– Рад, что тебе понравилось. Мы дадим тебе концерт, когда захочешь.