Глава 5

В полпервого ночи Бобби заставил себя скатиться с пуфика Сары и встать. Меню их совместного ужина в тот вечер состояло из конвертиков тако, бутылки вина, двух праздничных шотов текилы, четырех праздничных банок пива и половины замороженной пиццы. Еще они посмотрели два ситкома и бесконечный поток роликов на «Ютьюбе».

– Тебе нельзя уходить, – сказала Сара.

– Я все-таки пойду.

– Реклама с «Ютьюба» расплавила мне мозги. Ты уйдешь, и я тут же брошусь все скупать.

– Мне надо отдохнуть. Завтра первый рабочий день. А в моем случае – первый за всю жизнь.

– Уйдешь – и завтра увидишь меня на новеньком тренажере, завернутую в электроодеяло.

– Звучит заманчиво.

Сара подошла к портативной колонке.

– Не уснуть нам помогут танцы! – заявила она, словно это была самая гениальная на свете мысль. Перед ее пьяным напором Бобби не устоял. Комнату наполнила музыка, и они пустились в пляс на пятачке у Сариной тесной кухоньки. Бобби размахивал руками, выделывал немыслимые пьяные кренделя, а Сара со смехом кружилась по импровизированному танцполу.

Наконец, потные, они вместе плюхнулись на диван. Бобби полагал, что вечер подходит к концу, но Сара не без труда встала и потащила его к ноутбуку. Бобби чуть ли не сиял от гордости за новую работу, выпитого алкоголя и внимания Сары. Ему вовсе не хотелось, чтобы столь прекрасный день заканчивался, но от усталости в голове мутнело все сильней.

Сара открыла в браузере почтовый ящик «Спроси Амброзию» и, нажав «Ответить», заявила:

– К торжественному написанию первого имейла от лица новой Леди Амброзии готова, капитан! Вы диктуете, я печатаю.

Бобби откашлялся и начал диктовать: «Уважаемый Каквастам…»

Сара захихикала.

– Хочешь, прочту письмо еще раз? Чтобы помочь тебе собраться с мыслями.

– Ага. Только выбери самые лучшие предсказания.

Сара уставилась в мерцающий монитор.

– Кое-кто определенно пытается за тебя поработать. Здесь двенадцать крайне изобретательных гороскопов. Вот первый: «Овен. Марс, планета инициативы, одновременно ваш старший и младший управитель, – Сара сделала театральную паузу, едва сдерживая улыбку, – в результате непрямого воздействия этих энергий вас разорвет на части редкий индонезийский тигр».

Сара прыснула со смеха.

Она пьяна, напомнил себе Бобби. Как и он сам.

Сара продолжала:

– Следующее звучит так. «Телец. В вас сочетается ярость и нежность. Вы белый бык. Но еще слишком молоды, на куспиде третьего дома. От своей незрелости и недальновидности вы жестоко пострадаете – станете жертвой группового изнасилования на территории братства „Тета Ро Каппа“ Университета Сан-Диего». Вот это предсказание мне вообще не нравится; отстойно и несмешно. Уже жалею, что прочитала. Есть другое, короткое, про горящий кустарник. У Девы. – Сара подняла голову, их с Бобби взгляды встретились. Она покраснела и снова опустила глаза на экран. – А вот хорошее, про Весы. Какие-то планеты, тра-ля-ля, «вы испытываете навязчивое желание понять свое предназначение», тра-ля-ля, «по несчастью, во время романтического ужина в „Плаза Дель Соль“ в Тихуане вы сломаете зуб о переваренного лобстера». Из остальных предсказаний чернуха только у Рака. «Вы сейчас во второй декаде, чувственная луна соединяется с Юпитером во Льве», и тому подобное. «Вас ударит одетый во все черное человек, вы потеряете сознание, а потом вас привяжут к бамперу вашего пикапа марки „Джи-эм-си“ и протащат по асфальту».

– Ладно, хватит. Сама ведь сказала, что несмешно. Даже если выпить, а выпил я не так уж мало, все равно до усрачки жутко.

– Про сломанный зуб вроде смешно.

– Готова печатать?

Сара положила пальцы на клавиатуру:

– Готова.

Бобби, потирая руки, зашагал туда-сюда по комнате. Вот что он надиктовал: «Уважаемый Членосос. Благодарю за любезные рекомендации, но полагаю, вы слегка поехали кукухой. А еще не просекли смысл гороскопов. Чем менее конкретны предсказания, тем лучше. Пожалуйста, не присылайте больше ничего на этот адрес. Целую, Леди Амброзия».

– Ты правда хочешь это отправить?

– А почему нет?

Сара навела курсор на кнопку «Отправить» и нехотя кликнула.

– Надеюсь, мы только что не подвели тебя под увольнение. Вдруг это была проверка.

– Я как-то не подумал.

Тут Сара открутила письмо к началу и перечитала его еще раз про себя.

– Взгляни-ка. Сразу и не заметила.

Бобби подошел и положил руки ей на плечи. Она накрыла его ладони своими и крепко прижала к себе. Бобби почувствовал легкий запах дорогого шампуня, который, сливаясь с духами, превращался в головокружительный аромат цветущей женственности. Одурманенный, Бобби посмотрел на экран. В самом низу письма, сразу за последним предсказанием, следовала короткая, но емкая приписка: «Опубликуете – сбудется одно. Нет – сбудутся все».

– Хрень какая-то, – сказал Бобби.

Сара молчала. Она словно задержала дыхание. Ладонями он чувствовал кожу ее плеч – такую теплую и нежную.

Потерявший голову от успехов минувшего дня, алкоголя и запаха ее тела, Бобби наклонился к Саре и поцеловал. Нежно, в шею под мочкой уха.

Глава 6

В СВОЙ ПЕРВЫЙ по-настоящему рабочий день Бобби проснулся поздно и почувствовал себя чудовищем. Чудовищем, у которого трещит голова, и крутит, и сводит желудок. Чудовищем, смерть которому несет вовсе не кол в сердце или серебряная пуля, но шум, солнце и чувство вины. Он лежал посреди гостиной Сары в одних носках и футболке. Сара примостилась у него на руке, совсем голая, прижавшись своими идеальными бедрами к его животу.

Он высвободился, встал и стащил шерстяное покрывало с ее истерзанного дивана. После чего бросил последний, преисполненный вины взгляд на обнаженное тело и нежно его укрыл. Сара заурчала, перекатилась на другой бок и подгребла одеяло к груди, но, к счастью, не проснулась.

Секс у них был энергичный, атлетичный, всю комнату они перевернули вверх дном. Ключи от машины теперь не отыскать – тем более с таким стуком в висках, – но Бобби и не сильно хотелось, пусть время уже неумолимо близилось к восьми утра. Бобби заставил себя еще раз взглянуть на фотографию Сариного мужа, но та лежала плашмя на столе – вероятно, они сбили ее, когда начали сдирать друг с друга одежду после того первого глупого поцелуя.

Бобби натянул штаны и, пошатываясь, перешел улицу к своему дому. Ключи от мотоцикла обычно лежали в корзинке справа от двери – Бобби их выудил, а затем наклонился завязать шнурки. Застегивая на ходу рубашку, он вышел через заднюю дверь и оседлал свой мотоцикл. Но тут же снова слез, чтобы умыться водой из шланга. От него пахло пивом, по́том и сексом. Сидя на корточках, он поднял глаза к небу и вслух произнес: «Боже! Пожалуйста, пусть Сара простит меня, идиота. Аминь».

Путь на работу по Восьмому шоссе показался Бобби долгим и болезненным. Наконец он свернул на парковку у офиса «Реджистера». Ему жутко хотелось раствориться во мраке и скрыться за столом в своем углу. Или лучше отметиться, показать Майло, что приехал вовремя, а потом закрыться в туалете, пока не пройдет головокружение. Со шлемом под мышкой он зашел в стеклянную дверь, и на него нахлынула звуковая волна. По холлу метались люди, каблуки стучали по плитке. Двери закрывались, открывались и снова захлопывались. Под потолком холла висел телевизор – включенный, но без звука. На ярком экране о чем-то спорили двое ведущих, театрально размахивая руками. Под телевизором сидела Яна; при виде Бобби она улыбнулась, но лицо у нее было напряженным, а телефон на столе все это время разрывался от звонков.

– Привет, Бобби! Не могу говорить, извини, – сказала Яна и подняла трубку. – «Сан-Диего Реджистер». – В эту секунду зазвонила вторая линия. А потом и третья.

Бобби шел вразвалочку, старался держаться непринужденно, а мимо него носились репортеры и прочие сотрудники газеты. Бобби юркнул в лифт и, зажмурив глаза, доехал до второго этажа. Двери открылись. Глаза его тоже. На втором этаже жизнь бурлила еще активнее, чем на первом. Сегодня здесь шебуршились с десяток сотрудников – вдвое больше, чем в понедельник. Многочисленные телеэкраны наперебой вещали всем, кто готов был слушать, о погодных ненастьях, убийствах и сбросах токсичных отходов на побережье. У туалета какой-то мужчина орал на женщину. В двух столах слева от Бобби трещала настроенная на полицейскую частоту рация – из нее сыпались адреса и коды: «11–81, Губернаторский проезд, авеню Джинеси, 481, 5 Север Манчестера, 10–45 Си, важно, Уэринг-роуд. Всем подразделениям».

Добравшись до своего рабочего места, Бобби рухнул на серое офисное кресло и, обхватив руками голову, стал тереть виски, словно массаж мог бы избавить его от вины и похмелья. Мимо промчался человек с заклеенным глазом, но тут же вернулся и спросил:

– Первый день?

Бобби поднял голову и вымученно улыбнулся:

– Второй.

Человек был приятной наружности – вопреки, или скорее благодаря своей наклейке. У него были густые прямые каштановые волосы. Носил он коричневые вельветовые брюки и белую рубашку со свободно расстегнутым воротником.

– Я здесь почти десять лет и никогда такого не видел.

– Как сегодня?

– Безумное утро. Просто безумное.

– А что происходит? – спросил Бобби.

– Все сразу. Город прямо ожил. Только вчера мы писали статью о парне, который выдал две подряд идеальные игры в боулинг. А сегодня у нас несколько убийств, самоубийство высокопоставленного лица, автомобильные погони, лесной пожар и угон. Таковы издержки профессии. В какие-то дни сидишь ровно, а в другие кажется, что очутился внутри «Откровения Иоанна Богослова»: «И он собрал их на место, называемое по-еврейски Армагеддон». – Человек сделал паузу, чтобы вдохнуть. – Майло зовет всех вниз. Тебе бы тоже послушать.

Бобби встал, но человек уже был далеко – он лавировал между столами, хлопал всех подряд по плечам и приглашал за собой. Толпой они набились в лифт и поехали на первый этаж.

Вся журналистская братия сгрудилась у кабинета Майло. Бобби заметил Шагала на стене и узнал комнату ожидания, где проходил в воскресенье свое спонтанное собеседование. Остальные репортеры с встревоженным видом расселись по стульям. Майло вышел из-за стола и остановился в дверном проеме, чуть расставив ноги. Лицо у него было пунцовым, узкие плечи напряжены.

– За двадцать пять лет в этом бизнесе я видел один, ну, максимум два подобных дня, – начал Майло. – Что бы вы там себе ни планировали, заниматься теперь будете совершенно другим. Сегодня в час ночи в Клермонте был изувечен мужчина. Труп в таком ужасном состоянии, что без теста ДНК полиция не может установить личность. Спустя час в Пасифик-Бич обрушилась крыша и убила семью из четырех людей. Утром на автобусной остановке мальчик-актер пырнул ножом свою бывшую подружку. А днем в Бальбоа-парке всеми уважаемый судья спрыгнул с моста.

– Кто? – переспросил мужчина в очках с толстой оправой.

– Эйдельман.

– Он ведет многомиллионное патентное дело. Всю неделю просидел у него на слушаниях. Только пару часов назад закончил с материалами.

– Теперь, считай, не закончил. Вы должны быть там, за спинами копов, которые разглядывают тело. Каждое происшествие берет в отработку один из вас. – Майло повернулся к мужчине в синих джинсах и свитере. – Роберт, на тебе Клермонт. С тобой поедет Лэйн. Изучи мотив на почве ненависти. Кристина, вы с Марком займетесь крышей. Будьте потактичнее. Хорхе, твой двоюродный брат по-прежнему служит капитаном во втором участке? В каньоне рядом с торговым центром «Фэшн-Вэлли» разгорается пожар. Начальник пожарной службы считает, возможен поджог. Съезди проверь и подыщи хорошую цитату. Скажи Джексону, мне нужна фотосъемка с дрона, особенно если пламя подберется близко к торговому центру. Что-нибудь киношное. – Майло повернулся к мужчине с заклеенным глазом, который стоял рядом с эффектной женщиной за сорок. – Линда, ты и Хокай берете нападение с ножом. Фокус, естественно, на мальчишке. Все просто обожают, когда эти маленькие засранцы вырастают в психопатов. Ну же, шевелитесь! – Майло хлопнул в ладоши, и репортеры вскочили на ноги.

Как только все разошлись, Майло выбежал в коридор – он несся грациозно, словно газель. Бобби поравнялся с ним у лифта, и Майло встретил его словами: «А, это ты. Добро пожаловать в газету».

– Насыщенный денек?

– Продадим наконец пару экземпляров, ну и на сайт кто-нибудь зайдет. Как пить дать.

Майло нетерпеливо жал на кнопку вызова лифта и вдруг увидел бегущую к нему с другого конца холла Яну.

– Майло, ты не поверишь. Никогда не поверишь. Ни в жизнь. Привет, Бобби, – бросила она.

– Что-то еще? – обрадовался Майло.

– В зоопарк Сан-Диего вызвали полицию. Лев перепрыгнул через ограду и съел человека. Какие-то молодые люди раздразнили льва, а этот человек пытался защитить сына. Лев просто порвал его на части.

– Лев все еще на воле? – выпучил глаза Майло.

– Я… я не знаю.

Майло прикусил губу. Он оглядел пустую комнату и увидел, как последние двое – Линда и Хокай – пропадают из вида. Майло рванулся за ними, окрикнул Линду, но тут Бобби сказал:

– Поручите мне. Я знаю, где зоопарк. Съезжу туда и наведу справки.

– Ты же у нас за гороскопы.

– Я справлюсь. Не так уж сильно отличается от водного поло.

– Свою Олимпиаду ты мне уже продал. И получил за нее гороскопы. Надеюсь, это не единственный твой трюк.

– Пусть попробует, Майло, – предложила Яна. – Не такая уж и важная история по сравнению с убийством на почве ненависти и самоубийством известного судьи.

– Лев-каннибал? Не важная? Да люди больше всего на свете обожают львов-каннибалов!

– Ну пожалуйста, – взмолился Бобби.

Майло глубоко вздохнул. Бобби видел, как тот счастлив и воодушевлен от богатого на события дня и перспективы заработать на рекламе. Майло посмотрел Бобби в глаза, и Бобби уверенно выдержал этот взгляд. Какое-то время мужчины молча стояли друг напротив друга. Наконец Майло произнес:

– Ладно, забирай себе льва. Но ты лишь фактоискатель и цитатособиратель. Не репортер, а блокнот на ножках. Заруби на носу. Материал напишет кто-нибудь другой, твоего имени там не будет. Возможно, я. Надеюсь, ты проявишь такой же напор, как и со мной. Поздравляю с повышением и первым выездом в поля. Только попробуй накосячить – на холодные звонки посажу. Усек? Шестнадцать центов слово.