Цитаты из книг автора «Эрнест Хемингуэй»

Оригинал находится в Хемингуэевском собрании Библиотеки имени Джона Ф. Кеннеди в Бостоне, Массачусетс, – главном хранилище рукописей Хемингуэя.

Но ничто на свете не дается легко».

Еда всегда была хорошая, а мы всегда хотели есть. Спали прижавшись друг к другу под периной, с открытыми окнами; яркие звезды казались близкими.

Две ночи. Две ночи, чтобы любить, чтить и дорожить. В богатстве и бедности. В болезни и в смерти. Нет, не так. В болезни и здравии. Пока смерть не разлучит нас. Через две ночи.

Это трагедия нашего времени, – сказал Уолш. – У всех что-нибудь да неладно, – сказал я, пытаясь поднять настроение за столом. – Кроме вас. – Он обрушил на меня все свое обаяние и даже больше, и опять на нем появилась печать смерти. – То есть я не отмечен печатью смерти? – спросил я. Не удержался. – Нет. Вы отмечены печатью жизни.

– Пока мы не победим в этой войне, мой мыслительный процесс временно приостановлен, – сказал Роберт Джордан. – Тогда, возможно, он еще не скоро возобновится. Но будьте осторожны: отсутствие практики ведет к потере навыков.

У здешнего правительства очень много денег. Много золота. Но они ничего не дают друзьям. Допустим, вы – друг. Отлично. Вы все сделаете бесплатно, и вас можно не вознаграждать. Но людям, представляющим важную фирму или страну, которые не являются дружественными, но на которые нужно оказать влияние, – вот таким людям они готовы платить очень много. Очень интересный получается феномен при близком рассмотрении.

Я пошел дальше, заглядываясь на витрины, радуясь весеннему вечеру и встречным прохожим. В трех знаменитых кафе я видел людей со знакомыми лицами и просто знакомых. Но были гораздо более симпатичные люди, совсем не знакомые, они шли под зажигавшимися фонарями, спешили к какому-то месту, где они вместе выпьют, поедят вместе, а после будут любить друг друга. Люди в важных кафе, может быть, занимаются тем же, а может быть, просто сидят, пьют, разговаривают, но любят только, чтобы их видели другие. Те, которые мне нравились, незнакомые, шли в большие кафе, чтобы затеряться в них, не привлекать к себе внимания, побыть наедине друг с другом. К тому же большие кафе были тогда дешевы, с хорошим пивом и аперитивами по умеренной цене, которую четко писали на блюдечках под стаканами.

И когда инерция покоя преодолена и движение началось, остановить его

можно опустить что угодно, если опускаешь сознательно, и опущенный кусок усилит рассказ, заставит людей почувствовать больше того, что они поняли. Ну вот, думал я, они у меня такие, что их не понимают. В этом почти нет сомнения. И уж точно на них нет спроса. Но их поймут, так же как это всегда бывает с живописью. Нужно только время, и еще нужна уверенность.