Цитаты из книг автора «Эрнест Хемингуэй»

Что я могу сказать о заглавии? Мэри Хемингуэй взяла его из разговора мужа с Аароном Хотчнером: «Если тебе повезло в молодости жить в Париже, то, где бы ты ни очутился потом, он остается с тобой, потому что Париж – это переходящий праздник».

Наша армия до сих пор не избавилась от такой гнили, как ты. От вас, кадровиков. Но это не навсегда. Мы сейчас, как в клещах, между невеждами и циниками. Но первых мы обучим, а от вторых избавимся.

Приведи свои мысли в порядок и постарайся переносить страдания как человек… Или как рыба», – мысленно добавил он.

«Глупо терять надежду, – думал он. – К тому же, кажется, это грех. Не стоит думать о том, что грех, а что не грех. На свете есть о чем подумать и без этого. Сказать правду, я в грехах мало что понимаю.

До сих пор я считал, что мой выдающийся писательский талант хранится в строгом секрете от всех, кроме моей жены, меня и нескольких человек, которых мы знаем настолько хорошо, что с ними можно разговаривать.

Он начал говорить о моей прозе, а я кончил слушать. Мне было неловко и тошно слушать, когда мне в лицо говорили о моей прозе; я смотрел на него, отмеченного печатью смерти, и думал: ты, обманщик, хочешь охмурить меня своей чахоткой. Я видел батальон в пыли, на марше, треть из них шла на смерть или на кое-что похуже, и никакой особой печати на них не было, только пыль была на всех, а ты, отмеченный печатью смерти, с этого живешь. Сейчас будешь меня морочить. Не обманывай, да не обманут будешь. Смерть не в игрушки с ним играла. Она собиралась к нему всерьез.

Не нужно думать о всякой ерунде. Удача приходит к человеку во всяком виде, разве ее узнаешь? Я бы, положим, взял немножко удачи в каком угодно виде и заплатил за нее все, что спросят. Хотел бы я увидеть зарево Гаваны, – подумал он. – Ты слишком много хочешь сразу, старик. Но сейчас я хочу увидеть огни Гаваны – и ничего больше».

Я не должен причинять ей лишнюю боль, – думал он. – Моя боль – она при мне. С ней я могу совладать. Но рыба может обезуметь от боли».

Потом ему стало жалко большую рыбу, которой нечего есть, но печаль о ней нисколько не мешала решимости ее убить.

Когда мы жили на улице Нотр-Дам-де-Шан, на верхнем этаже дома над двором с лесопилкой, ближайшим хорошим кафе было «Клозери де Лила», одно из самых симпатичных кафе в Париже. Зимой там было тепло, а весной и осенью – приятно сидеть снаружи за столиками под деревьями с той стороны, где статуя маршала Нея, или за обычными квадратными столами под большими тентами на бульваре.