– Когда мы достигали половой зрелости, дядя Стив возил каждого из нас в бордель в Рино, чтобы мы лишились девственности с профессионалкой, – беспристрастно объясняю я.
Почему вдруг? Она превращается в Халка и пробивает стены? Но мне не удается спросить, потому что Фелисити уходит прочь, оставляя меня в полном недоумении.
Его пальцы сжимают обтянутый кожей руль. Наверное, он представляет, что это моя шея и если он сожмет ее с достаточной силой, то я сдамся и скажу: «О боже, Рид, мне плевать, что ты переспал с подружкой своего отца и что она, возможно, залетела от тебя. Войди в мою спальню и забери мою девственность».
тебя. Я вижу твою боль и твое одиночество. Я вижу твою гордость, то, как она мешает тебе довериться другим. Я вижу твое огромное сердце, твое желание спасти весь мир, даже такого подонка, как я.
Сойер.
Он младший из близнецов, но их вожак. Себ как-то сказал, что так Сойер компенсирует то, что родился последним. Себ тихий, но с отличным чувством юмора.
Подавляя вздох, я втаскиваю ее обратно и захлопываю дверь гримерки.
– Вонн… – говорю я.
Вонн, я хочу снова тебя поцеловать.
Но она произносит, опережая меня:
У нас миряшки? – Широко улыбается он, завидев меня.
– Что это за слово такое? – входя в его комнату, спрашиваю я.
– Слово как слово.
– Дурила тоже слово, но вряд ли ты найдешь его в словаре.
– Ты назвала меня дурилой?
– Не-а, ты просто обычный старый добрый засранец.