Цитаты из книг автора «Эрин Уатт»

Со стороны кажется, что у него не жизнь, а малина, поэтому было бы лицемерием жаловаться на то, как все плохо, хотя на самом деле временами все действительно так.

Но все-таки что ты думаешь о группе? – Она… – Я пытаюсь подобрать слова. Я настолько не в своей тарелке в этой ситуации, насколько это вообще возможно. Это словно впервые встать на доску для серфинга и сразу попасть на высокую волну. Можно сразу вызывать спасателей. – Не бойся. Скажи как есть, – говорит Кинг. – Мне не нравится. Она слишком… – Безликая, – говорит Окли. – Мы все такое уже тысячу раз слышали от тысячи других музыкантов. Включая меня самого. И он прав. Это именно то, что меня и грызет. Кинг кивает: – Да, сейчас вся музыка звучит одинаково. В этом вся проблема.

Но это был длинный ответ на твой вопрос, а короткий такой: меня никто не выдерживает. – Вонн открывает было рот, чтобы возразить, но я торопливо продолжаю: – И не потому, что я такой известный – хотя это и так… – Вонн фыркает, – а потому что у людей просто не хватает терпения понять, что временами я могу быть настолько погружен в музыку, что забываю есть, пить или ходить в туалет. И я могу только играть на гитаре и петь, пока пальцы не начнут болеть от струн, а голос не сядет. Я вспоминаю то бесконечное число раз, когда Пятница начинала скрестись под дверью домашней студии и ныть, что ей скучно. Никакая нормальная девушка не выдержит, когда, например, в туре я вхожу в свой номер и обнаруживаю там голую фанатку, которая узнала код от двери у курьера, которому отсосала на лестнице. Никакая нормальная девушка не выдержит долгого отсутствия во время туров. Она, конечно, может поехать в тур вместе со мной, но уже к третьему городу запросится домой, потому что устанет долгими часами ничего не делать, а потом слушать один и тот же трек-лист, тусоваться с местными организаторами концертов, а потом опять – самолет, автобус, интервью для радио, газет и телевидения, все по сотому разу задают одни и те же вопросы. Вот поэтому здесь и сидишь ты, а не кто-нибудь другой.

Что происходит между тобой и Ридом? Я пытаюсь придать лицу как можно более невинное выражение. – Что ты имеешь в виду? – Вчера он проводил тебя на урок биологии и убрал твои волосы с лица, – сообщает мне подруга. Я таращусь на нее, а потом начинаю хохотать. – И что, Рид Ройал так объясняется в любви? – скептически спрашиваю я. Она кивает.

– Да, но я все равно тебе нравлюсь. Рид вдруг затихает. Я начинаю думать, что он так и будет молчать, но тут слышатся тихие ругательства, и Ройал произносит: – Да, наверное, нравишься. Я изображаю удивление.

Я знаю, детка. Но все будет хорошо. – Его холодная ладонь опускается на мою ногу, и от ощущения его прикосновения я на грани эйфории.

Все это совпадало с тем, что рассказал мне Каллум. Плюс ко всему совершенно очевидное сходство с мужчиной, фотография которого стоит в библиотеке. Приходится признать, что Дина О’Халлоран, попросту говоря, лживая стерва. – Ты с кем-то трахаешься? Грубый вопрос Рида возвращает меня к реальности. Я сижу на пассажирском сиденье его «Рендж-Ровера», стараясь не зевать. – Что? Почему ты спрашиваешь меня о таких вещах? – У тебя темные круги под глазами. Со вторника ты ходишь, словно зомби, как будто не спала несколько ночей. Поэтому. Так ты трахаешься с кем-то? Тайком выбираешься из дома, чтобы встретиться с ним? – Рид стискивает челюсти. – Нет.

Я тебе нравлюсь, да? – подначивает Рид

близнецы старательно игнорируют нас всех.

– Страшнее ада гнев отвергнутой женщины… или девушки, которую накачали наркотиками против ее воли, – загадочно отвечаю я и убегаю на поиски Валери.