Мое собственное признание слетает с моего языка раньше, чем я успеваю его остановить. – Тебя. Нас. Навсегда.
Если будешь и дальше создавать проблемы и мутить дерьмо, они и будут относиться к тебе как к возмутителю спокойствия
Джинса под пальцами мягкая, износившаяся после многочисленных стирок. Интересно, а если я отрежу кусочек? Кажется, эта ткань меня успокаивает.
Он делает неловкий шаг вперед. Затем отступает, как будто только сейчас вспомнил, с кем говорит и что ему не следует подходить ко мне.
Меня едва не тошнит от того, как ладят эти двое. Дома папа едва улыбается, а тут смеется с Джеффом словно легкомысленная школьница.