– Что сегодня на ужин?
– Лепешки наан с курицей с лимоном и соусом из йогурта с гарниром из жареного лука и стручкового гороха.
– Короче, хлеб, курица и горох, – говорит Спенсер, принюхиваясь. –
– И ты инициировал физический контакт.
Я киваю.
– Почему?
Я на мгновение задумываюсь, потом пожимаю плечами:
– Они сами не пытались ко мне прикоснуться. Для них это было как подарок, а не как нечто само собой разумеющееся. Кроме того, иногда физический контакт – это приятно
. Я проявил неуважение к своей девушке и ее бывшему бойфренду, и те оскорбления, которые я произнес, принижают скорее меня, чем того, на кого они обращены. Мне еще придется повзрослеть. До того, чтобы считаться «настоящим мужчиной», мне далеко.
Просто твое чувство к УУ вовсе не такое сильное, как ты думаешь.
Я с недоверием смотрю на нее:
– Это потому, что я не в настроении есть торт?
– Потому что УУ самовлюбленный идиот и на самом деле ты страдаешь из-за того, что потеряла еще один якорь в своей жизни, а не из-за того, что рассталась с ним.
– Ты упускаешь из виду все те разы, когда он поддерживал меня после смерти мамы и папы. Или когда позволял зависать у него в общежитии, пока сам был занят съемками видео. Он всегда был рядом.
– Ну да, – соглашается Пейсли. – Физически он всегда был рядом с тобой. Но эмоционально – нет.