Цитаты из книг автора «Эрин Уатт»

Я снова подхожу к дивану, наклоняюсь и прижимаю свои губы к ее. Все присутствующие, скорее всего, думают, что мы целуемся, – но на самом деле происходит нечто гораздо более важное. – Ты – единственный человек в моей жизни, который не хочет от меня ничего, кроме того, чтобы просто быть рядом. Это одновременно очень страшно и восхитительно. Не оставляй меня никогда. Я люблю тебя больше жизни. Дыхание Вонн замирает. – Надо же. Это были потрясающие слова. – Она мягко меня целует. – Ты мой навсегда, Окли Форд. – Да, я твой. – Я улыбаюсь, не отрывая от нее губ. – А ты, Вонн Беннетт, – моя.

– Ладно. – Я встаю. – Тай, как хорошо, что мы с тобой друзья, а не то я бы тебя уволил. Он смеется и хлопает меня по плечу: – Поздно. После тура я сам ухожу. – Что? Я же пошутил. – А я нет. Мы с Пейсли хотим быть вместе по-настоящему, – он многозначительно двигает бровями, – так что я не смогу больше тебя охранять. Конфликт интересов и все такое. Но мы будем часто видеться. Вонн говорила, что нас с тобой возьмут в команду Беннеттов. – Мы всегда выигрываем, – весело говорит Вонн. – А ты же любишь выигрывать? Я ухмыляюсь: – Ну да. Думаешь, почему я так хотел тебя сохранить? – Потому что ты меня любишь, – не задумываясь, говорит она. У меня перехватывает дыхание: – Это правда, ты же знаешь. – Знаю, иначе я бы так не сказала. Я фыркаю: – Погоди, а разве это не я должен быть испорченной половиной в наших отношениях? – Я вовсе не испорченная, – возражает она. – Просто уверена, что ты меня любишь. И, кстати, я до сих пор страшно зла на Джима и Клаудию за то, что они меня обманули! – Я тоже, – рычу я. – Но не переживай, им еще предстоит получить за это сполна.

– Сначала я тебя поцелую, потом пойду в душ, а после душа снова поцелую. Когда я немного отдохну, придется пойти на встречу с фанатами. А потом поедем в гостиницу и там будем опять целоваться. Она краснеет, потом смеется, потом опять краснеет. Она такая красивая, что у меня больше нет сил сдерживаться, – я наклоняюсь и немедленно ее целую. Она отвечает мне и обнимает за плечи. Я бы хотел, чтобы это мгновение остановилось и весь остаток вечера прошел именно так. И я готов уволить того, кто нас прерывает, но это Тай.

– Нет, ты должна увидеть шоу из зала. Энергетика там просто потрясающая. Спасибо, Ларс, – я бросаю ему полотенце, а он подает мне свежую футболку. Мне не слишком хочется ее надевать, потому что здесь, по ощущениям, градусов пятьдесят даже без прожекторов. Но по дороге в гримерку мне придется пройти мимо сотен фанатов. – Отличный концерт, Ок, – говорит Дарш Сети, один из менеджеров, когда мы проходим мимо, и похлопывает меня по руке. И я даже не вздрагиваю от его прикосновения – но только потому, что полностью сосредоточен на Вонн. Она прижимается ко мне, держась за петлю для ремня на моих джинсах. Поверить не могу, что она рядом!

Случайные аккорды складываются в мелодию, и он начинает петь. Этой песни я раньше не слышала ни в студии, ни во время импровизаций с моими друзьями, но слова ее мне знакомы. Это та самая песня, от которой у меня впервые появились мурашки. Она о том, как он прятался в темноте, пока наконец не нашел человека, сделавшего все маски бессмысленными. Того, кто превратил фальшивое в настоящее. Он поет о том, что у него на душе. И у меня тоже.

Сзади подходит Тай и кладет руку мне на плечо: – Ну ничего себе. Ты меня вдохновляешь. – Надеюсь, что так, – говорю я, не отрывая глаз от Ока. – Потому что если ты не такой смелый, как моя сестра, ты ее не стоишь. – Понимаю. Но это значит, что я больше не смогу работать у Ока, – говорит он. – Конфликт интересов. – Но вы ведь друзья, верно? А это единственное, что для него важно, – я смотрю, как Ок садится на табурет и поправляет микрофон. Тай крепко сжимает мое плечо: – Я всегда буду его другом. – Зато теперь вы сможете играть в команде победителей – как члены семьи Беннетт. – А ты думаешь, почему я сдался? Ненавижу проигрывать! Я смеюсь, но тут же умолкаю, потому что Окли начинает говорить, пощипывая струны.

И я вдруг понимаю: я правильно сделала, что приехала. Мне совершенно все равно, что таблоиды напишут завтра. Все эти сообщения в «Твиттере» о том, какая я глупая, некрасивая и недостойная самого Окли Форда, ничтожны – его улыбка, счастливое выражение его лица отменяют все. Может, я и не умею играть на гитаре и не способна взять ни одной ноты, мое будущее туманно и я понятия не имею, что ждет меня впереди. Но я точно знаю, что хочу войти в будущее рука об руку с ним, Окли Фордом. Мои пальцы скользят вниз, и я беру его за руку, а потом в присутствии нескольких посторонних людей, один из которых, скорее всего, журналист, если учитывать, с какой скоростью он набирает текст на своем телефоне, говорю ему то, что так боялась сказать.

– Мне кажется, это пока лучшее из того, что ты написал. – Можно включить ее в следующий альбом, – я бросаю на него взгляд. – Он ведь будет? Или ты решил двигаться дальше? Честно говоря, я затаил дыхание, ожидая ответа. Никто не задерживается в моей жизни надолго. Взять хотя бы Вонн… – Ну уж нет, ты так просто от меня не избавишься. Придется подождать – у меня уже трое в очереди. – Но для меня-то ты найдешь время, верно? – Еще как верно. – Он улыбается.

В конце концов, в нее бросили яйцо за то, что она посмела расплакаться на публике. Не мне осуждать ее за то, что она не выдержала. И все-таки я осуждаю. Тай спрашивает, что случилось, а я говорю ему, чтобы не лез не в свое дело. А потом мне стыдно, и я стараюсь не попадаться ему на глаза. Да я стараюсь вообще никому не попадаться на глаза. Единственный человек, кого я хотел бы сейчас увидеть, – это Вонн.

Пятьдесят тысяч фанатов вопят и ждут моего появления, но меньше всего на свете я хочу к ним выходить. Лучше запереться в гримерке навечно. Или, может, взять пару уроков у своей мамы – нацепить парик и солнечные очки и сбежать? И куда я пойду? При мысли об этом я морщусь. И правда, куда мне идти? Вернуться в Лос-Анджелес, к девушке, которая больше не хочет со мной быть? Нет уж, лучше остаться в Нью-Йорке. По крайней мере, здесь мои фанаты, и уж они-то точно хотят быть со мной. Да они готовы продать своих детей и отрезать себе руку, а может, даже обе, лишь бы просто дышать со мной одним воздухом. Довольно смешно, но я готов на все то же самое, лишь бы дышать одним воздухом с Вонн. Я по ней ужасно скучаю.