– Он спас тебе жизнь, – пожал плечами Эдриан. – Я не мог бросить его там умирать.

Парень был без сознания, дышал ровно, хоть и тяжело. Девушка осмотрела ссадины на его плечах, порез на лице, затем осторожно срезала кровавые лохмотья одежды.

– Это огнестрельные раны, Эд. Пара пуль, наверняка, сейчас сидят у него в боку.

В комнату вошел Бассет с новой порцией бинтов и горячей воды.

– Ты сможешь их вытащить? – спросил сестру Эдриан.

– Да, но мне нужен помощник.

Эдриан и Том переглянулись.

– У меня сестра есть, она в этом понимает, – вдруг обрадовался хозяин. – Я могу привезти ее, здесь недалеко.

– Это было бы здорово, – сказала девушка.

– Он ваш друг? – кивнув на незнакомца, спросил Том.

– Да, они с братом друзья. Вы очень помогли нам, Том, – Селеста взяла Бассета за руку. – И сейчас только вы можете помочь ему. Поезжайте за сестрой, пожалуйста. И возвращайтесь поскорее, – Она улыбнулась Тому своей самой обезоруживающей улыбкой.

– Да, мисс, конечно, я мигом привезу ее. А по дороге мы купим чего-нибудь поесть.

– Вы чудо, Томми, – Селеста приподнялась на цыпочках и чмокнула Бассета в небритую щеку.

Через несколько секунд во дворе заурчал мотор отъезжающего автомобиля.

– Браво! – сказал Эдриан. – А чего это ты решила сделать нас друзьями с этим уродом?

– Ну, надо же было что-то говорить. И потом, если бы не этот урод. Ты же сам сказал мне.

– Если бы не этот урод, мы валялись бы где-нибудь в номере «люкс», а за окнами плескался бы океан.

– Я знаю, милый. Но раз уж ты не захотел оставлять его там, давай доведем свою благородную миссию до конца. Зная, что он наш друг, Том будет стараться. Верно?

– Почему я не могу с тобой спорить? – вздохнул Эдриан.

– Можешь, но не долго, – в ответ улыбнулась сестра.

Одна пуля прошла навылет, вторая застряла между ребрами, не повредив жизненно важных органов. К счастью, приехавшая сестра Тома, которую звали Мария, действительно была знакома с медициной. Она четко выполняла все указания Селесты. Судя по исколотым венам, парень принимал наркотики. Сейчас он был без сознания, но Эдриан и Том были рядом и придерживали его, чтобы не дернулся в неподходящий момент. Вскоре все было закончено.

– 9 —

За обедом Селеста внимательно разглядывала сестру Тома. На вид ей было лет сорок пять. Длинное темное платье из простой грубой ткани застегивалось у самого подбородка. Белая косынка прятала чуть тронутые сединой пряди волос, а длинные рукава были украшены тонкими белоснежными манжетами. Никакой косметики, никаких украшений. Обед был закончен. Пауза затягивалась.

– А вы приехали достаточно быстро, – нарушила молчание Селеста, продолжая изучать Марию.

– Я работаю на соседнем ранчо, – ответила женщина.

– Она присматривает за ребятишками соседа, – добавил хозяин.

– А где вы научились ассистировать врачу?

– Я долгое время прожила в стенах монастыря. Там учат многому.

– Так вы монахиня?

– Была. Когда брат остался один, я ушла из монастыря, чтобы жить с ним и помогать ему.

– А почему это такой симпатичный мужчина нуждается в помощи сестры? – Селеста подмигнула Тому, щеки Бассета порозовели.

– Да я… это, робкий с девушками, – проговорил он.

Из спальни послышался стон.

– Тяжело ему сейчас, – вздохнул Том.

– Я схожу, посмотрю, – Селеста поднялась, Мария было тоже, но девушка остановила ее. – Спасибо, я сама.

Парень лежал с закрытыми глазами и стонал, вся подушка вокруг его головы была мокрая. Селеста сняла с горячего лба салфетку, вытерла бледное лицо незнакомца и села рядом с ним на кровать. Тот открыл глаза, и Селеста увидела, что они у него голубые, как небо. Сейчас в них был лихорадочный блеск.

– Все уже позади, – сказала девушка.

– Спасибо, – он облизнул потрескавшиеся губы. – Я не хотел, чтобы все так получилось.

– Да, я помню, ты просто хотел убить меня.

– Нет. Я хотел только напугать.

– Это получилось. У тебя имя есть?

– Джек.

– Знаешь, Джек, тебя кто-то очень не любит.

– Меня никто не любит. Это у меня с детства. Я привык.

– К этому нельзя привыкнуть, – Селеста намочила салфетку, встряхнула ее и положила на лоб Джеку.

– Ко всему можно привыкнуть. Люди и к смерти привыкали бы, если б умирали несколько раз.

– Я так не думаю.

– Это хорошо. Значит, у нас с тобой несхожие судьбы. Тебя любят. Надеюсь, с ним все в порядке?

– Да. Все обошлось.

– Представляю, как он зол на меня.

– О, ты даже не представляешь, – она улыбнулась.

– Ты очень красивая. И улыбка у тебя потрясающая.

– Ты уже способен на комплименты?

– Это, пожалуй, единственное, что я могу себе позволить в таком состоянии. Зачем вы меня спасли?

– А ты зачем меня спас?

– Не мог же я позволить погибнуть такой красоте? – он слабо улыбнулся.

– Сестра милосердия, кофе стынет! – Эдриан вошел так неожиданно, что девушка вздрогнула.

– Ты напугал меня, – тихо сказала она и встала.

– Мария старалась, нехорошо, – сказал брат.

– Уже иду, – Селеста вышла из комнаты.

– Еще дышишь? – он повернулся к Джеку.

– Пока да, – тот снова закрыл глаза.

– Это ты верно подметил. Если будешь пытаться произвести на нее впечатление, то скоро перестанешь.

– Успокойся, я не в той форме, чтобы производить впечатление.

– Я успокоюсь, только когда тебя не будет рядом. Никто на этой земле не смеет наставлять дуло на мою девочку.

– Зачем же ты притащил меня сюда?

– Если ты будешь упражняться в красноречии, то я исправлю эту ошибку. Я не знаю, что ты за дерьмо такое, да и знать не хочу, но шею тебе свернуть я смогу. Даже не сомневайся, – и, не дожидаясь ответа Джека, Эдриан вышел из спальни.

Селеста и Мария пили кофе на веранде, когда к ним присоединился Эдриан.

– Пообщались? – спросила Селеста.

– Справился о здоровье друга, – ответил тот. – Кстати, ты, когда исполняла роль хирурга, ничего на тумбочке не забыла?

– Ой, мое колечко! – девушка схватилась за палец.

– На, возьми, – он протянул сестре перстень с маленьким черным агатом.

– Спасибо, Эд, – Селеста взяла кольцо и одела его. Она заметила, с каким любопытством Мария смотрит на украшение. Колечко было оригинальным: агат служил глазом красивой сказочной птице.

– Нравится? – спросила Селеста.

Мария кивнула.

– Я бы с удовольствием подарила его тебе, но не могу. Хочешь, я куплю тебе красивый перстень и привезу?

– Нет, спасибо. Я не ношу украшений, – ответила Мария. – Просто это колечко…. Откуда оно у вас?

– Оно всегда было у меня, – пожала плечами девушка. – Мы думаем, что это кольцо нашей матери.

– Матери?! – Мария даже подалась вперед. – А где ваша мать?

– Мы ничего не знаем о ней, – ответил за сестру Эдриан. – Мы не помним ее. У нас были приемные родители.

– Да и то недолго, – засмеялась Селеста. – Брать двоих никто не хотел, а врозь мы долго не могли.

– Беда всех близнецов и двойняшек, – поддержал тему Эдриан.

– Так вы… – начала Мария.

– Двойняшки, – кивнула Селеста.

– Господи, – Мария приложила руки к груди. – Вам сейчас по двадцать четыре года?

– Да, – ответила девушка. – А как ты узнала?

– Я? Мне кажется, я знала вашу мать.

– 10 —

Уже взошла луна и озарила ранчо бледным светом, а Мария все рассказывала Эдриану и Селесте все, что знала об их матери. О том, как однажды ранним утром в двери монастыря постучалась молодая, красивая бразильская девушка с двумя малышами на руках. О том, как она страдала от предательства любимого мужчины.

– Она любила его, очень сильно любила, – говорила Мария, слегка наклонив голову. – Она так горячо рассказывала о своих чувствах и о том, каким прекрасным человеком он ей показался. Ласковый, щедрый, безумно заботливый. Он был очень богат, и она боялась, что их брак невозможен. Но он поклялся, что заберет ее и женится на ней. Потом уехал, дела требовали его срочного присутствия. Таис уже была беременна. Он обещал через две недели вернуться за ней, – монахиня вздохнула. – Но она так и не дождалась его. Сначала думала, что он очень занят, поэтому не может позвонить. Потом уже боялась позвонить сама. Боялась, что ее вежливо попросят больше не беспокоить. Она была гордая девушка. Время шло, появились вы. Она безумно любила вас. Все надеялась, что отец захочет хотя бы посмотреть на своего ребенка. А позже увидела в газете его фотографию, – на глазах Марии появились слезы. – На ней был ее любимый со своей семьей – с женой и уже большим сынишкой. Все трое выглядели такими счастливыми. Таис все поняла. У него уже была семья, когда он морочил ей голову. Это был слишком сильный удар для нее. Она не смогла его выдержать.

– Что случилось с ней потом? – увидев, что Мария замолчала, спросила Селеста.

– Ее тело мы нашли у подножья обрыва, а ее душа была уже далеко отсюда. Бедная девочка. Она была еще так молода.

– Это ее кольцо? – теперь спросил Эдриан.

– Да, – кивнула Мария, вытирая слезы. – Мы сняли его с ее пальца, и одели на веревочку. Потом повесили на шейку девочке. А Таис похоронили на монастырском кладбище.

– Кто он? – голос Эдриана был жестким.

– Что? – Мария испуганно посмотрела на него.

– Кто этот выродок, из-за которого мать покончила с собой?

– Нет, я не знаю, – монахиня опустила глаза, врать ее точно не учили.

– Знаешь.

– Эдриан, – Селеста взяла брата за руку. – Оставь нас.

– Еще чего.

– Пожалуйста, Эд.

Эдриан нехотя поднялся и вышел во двор.

– Мария, милая, он просто вспылил, – сказала девушка. – Его тоже можно понять, мы до сих пор ничего не знали о своей матери. Но это его чувства. А я теперь так счастлива!! Оказывается, у нас отец есть!

Монахиня посмотрела на Селесту.

– Представляешь? – продолжала та, улыбаясь. – Я смогу увидеть его! А вдруг он признает нас? У нас никогда не было родных, это же так здорово, что он есть! Ты ведь скажешь мне, кто мой папа?

Мария вздохнула, встала, открыла ящик комода и, покопавшись в нем, достала сложенную старую газету.

– Вот, – она протянула ее девушке.

– Спасибо, – Селеста встала и обняла ее за шею. – Я так счастлива.

Монахиня перекрестила ее и ушла в свою комнату. Селеста же поспешила к брату.

– Как успехи? – спросил Эдриан, и сестра тут же протянула ему газету.

– Роберт Фостер и его семья отправляются в круиз на собственной яхте, – прочитал Эдриан.

– Привет, папочка, – сказала девушка и подмигнула брату. – А он действительно богатенький!

– Был, – кивнул в ответ Эдриан.

– 11 —

Селесту разбудил звук отъезжающего автомобиля. Она сладко потянулась, потом оделась и вышла на веранду. Прямо под окнами Бассет хлопотал по хозяйству.

– А я думала, это ты уехал, – сказала девушка. – Доброе утро!

– Доброе! Нет, это уехал ваш друг, – улыбнулся ей Том.

– Как это уехал? – опешила Селеста.

Хозяин только руками развел:

– У меня был старенький седан, он его купил и уехал.

– Да он же умирал несколько часов назад!

– Это верно, крепкий он у вас.

– Да уж. А где Мария?

– Она ушла на ранчо мистера Джонса. Она всегда уходит очень рано.

– Понятно, – Селеста поежилась от налетевшего с севера ветерка. – Сколько мы должны тебе, Томми?

– Ну что вы…. Я был очень рад, что вы погостили у меня.

– А еще одного старенького седана у тебя нет?

– Нет, – засмеялся Том. – Была только одна развалина.

– Жалко. А как же нам выбраться отсюда?

– Я подброшу вас до трассы.

– Спасибо, Томми. Ты очень добрый парень.

– Все любезничаете с утра? – в дверях появился Эдриан.

– А ты ревнуешь? – Селеста толкнула брата в плечо.

– Еще как!

– А Томми сказал, что поможет нам добраться до цивилизации.

– Это отличная новость, – кивнул Эдриан.

– Пошли, умоемся и вперед! – предложила девушка. – Том, ты сможешь отвезти нас сейчас?

– Конечно, – вздохнул Бассет, огорченный скорым отъездом Селесты. – Да, ваш друг не хотел вас будить, он оставил вам записку. Она в столовой, – спохватился Том.

Эдриан вопросительно посмотрел на сестру.

– Он просыпается раньше нас, – она пожала плечами. – Пошли, почитаем.

Они прошли в столовую, где на столе лежал свернутый вдвое лист бумаги. На нем было написано:

«Очень сожалею, что втянул вас в неприятности. Надеюсь, этот сувенир поможет вам добраться до города. Свяжитесь со мной. Я возмещу все причиненные мной убытки. Джек» После подписи был написан номер телефона, а под запиской лежал крестик на золотой цепочке. Эдриан повертел крестик в руке и бросил опять на стол:

– Если такой сознательный, мог бы оставить перстень. К чему эти рисовки? – сказал он, вспомнив про кольцо на пальце Джека.

– Очевидно, перстнем он расплатился за старенький седан Тома, – предположила Селеста. Потом взяла со стола крест.

– Оставь его, – сказал брат.

– Нет, – девушка одела цепочку себе на шею. – Золото – это всего лишь золото. Не помешает.

– Ну, как хочешь, – Эдриан смял записку, потом бросил ее на блюдце и поджег. – Не думаю, что мы будем звонить тебе, дружок, – сказал он и обнял сестру. – Ну что, ты готова к новым приключениям? Пришла пора кое-кому заплатить по векселям.

– 12 —

Роберт Фостер с семьей жил в роскошном особняке в самом престижном районе города. Он был владельцем крупной транспортной компании, имел очень солидный банковский счет, две потрясающие яхты, небольшой парк автомобилей и незапятнанную репутацию. Все это Эдриан легко узнал из прессы, едва они с Селестой вошли в номер небольшого отеля, снятый ими неподалеку от торгового центра.

– Жена, дочь, – Эдриан улыбнулся. – И любовницу отыщем.

– Эд, – Селеста укоризненно покачала головой. – У него же чистая репутация, какая любовница?

– Обязательно есть. У таких порядочных скотов всегда есть любовницы.

– Неужели ты будешь использовать женщин? – сестра засмеялась. – Это же не по – джентельменски!

– Каков отец, таков и сын, – Эдриан театрально вздохнул. – Кровь – не вода.

– Итак? – Селеста уселась на кровать и вопросительно посмотрела на брата.

– Итак, – Эдриан отложил газету в сторону. – Время представления, крошка! Он у нас пожалеет, что вообще родился на свет. Начнем, пожалуй, с супруги. Для начала нам надо снять какую-нибудь убогую трущобу. Этим займусь я. А ты купи мне все газеты и журналы с фотографиями миссис Фостер.

– Зачем нам трущоба? – нахмурила носик Селеста.

– Это не для нас, малыш. Это для одного бедного влюбленного юноши.

– Что ты задумал? – она улыбнулась.

– О, эта роль войдет в номинацию на «Оскар»! Вот увидишь.

– 13 —

Пятидесятилетняя Тельма Фостер очень гордилась тем, что выглядела гораздо моложе своих лет. Безукоризненная фигура, мраморное лицо, бархатная кожа – все это требовало огромных средств, но она могла себе это позволить. Кто мог сейчас вспомнить, что когда-то она проводила на работе дни и ночи, пытаясь свести концы с концами. Так бывает только в сказках: потомственный миллионер делает из милой золушки светскую львицу. Тельма очень скоро привыкла к роскошным автомобилям, богатым ресторанам, престижным салонам, к запаху дорогих духов и восхищенным взглядам мужчин, но этот мальчик…. Он ведь так отчаянно молод, но так открыто и так жадно смотрит на нее. Это отвлекало от игры. Тельма, бросив в сторону мяч, показала своему партнеру, что устала.

Она села на скамейку и начала массировать колени, но краем глаза следила за незнакомым юношей. Тот был отлично сложен и хорош собой. Русые волосы лежали на широких плечах, а белая тенниска выгодно демонстрировала рельефность мышц и оттеняла загоревшую кожу. Вот парень встал, завязал волосы в пучок и направился прямо к ней. Тельма быстро огляделась по сторонам. Ее партнер по игре пошел в сторону бассейна, на двух других кортах шла игра, посторонних в клубе больше не было.

– Вы прекрасны, – его дыхание обожгло ей затылок. – Если бы я был художником, я бы нарисовал Вас на этом корте! Как Вы красивы, как грациозны!

– Мы знакомы? – Тельма повернула голову к юноше и улыбнулась.

– Я с Вами – да, – парень буквально поедал ее глазами. – И давно. Вашими фотографиями оклеена вся моя комната.

– Вот как? Откуда же они у вас?

– Откуда? – казалось, он не понял вопроса. – Из газет, журналов. Да, какая разница. Я просто не верю своим глазам, – он понизил голос до шепота. – Вы рядом. Так близко.

Тельма почувствовала приятное возбуждение.

– Кто же вы? – спросила она.

– Мое имя Вам ни о чем не скажет. А Ваше стало для меня наваждением.

Тельма рассмеялась, красиво запрокинув голову:

– Вы такой смешной!

– Вы находите? – он пожал плечами. – Ради Бога, пусть я буду смешным, даже глупым. Называйте, как хотите, только не гоните меня, пожалуйста.

– Вы меня пугаете, юноша.

– Я? Вас? – он приложил руки к груди. – Меньше всего мне хотелось бы напугать вас. Простите меня.

– Да не за что мне Вас прощать.

И тут он схватил ее за руку и прижался к ней своими горячими сухими губами.

– Что Вы делаете? – она растерялась, но не отняла руки и продолжала улыбаться. – Вы же меня скомпрометируете!

– Я не хотел, простите, – он опустил глаза, но через секунду поднял на нее полный страсти взгляд. – Я не знаю, что мне говорить, что делать. Я так ждал этой встречи, так долго готовился к ней. Но, видя Вас так близко, я позабыл все слова, которые должен был сказать. Не сердитесь на меня, богиня, будьте великодушны. Я просто не в силах больше скрывать свои чувства, я понимаю, что недостоин, но простите мне мою бестактность!

– Погодите же, – Тельма встала. – На нас скоро начнут обращать внимание. Знаете что? А давайте вместе сыграем?

– Вы будете играть со мной? Вы серьезно? – он казался крайне удивленным.

– Почему бы нет? – она, наконец, высвободила свою руку из его горячей ладони. – Проверим, какой Вы в бою! И учтите, я не люблю слабаков!

– Я готов! – он достал из-за пояса ракетку и приложил ее к груди, как шпагу перед боем.

Они спустились на корт.

«Кажется, меня ждет сумасшедший флирт», – подумала Тельма и улыбнулась.

«Рыбка клюнула», – подумал Эдриан и улыбнулся ей в ответ.

Он хорошо играл в теннис, но сегодня просто превзошел сам себя. Тельма была буквально ошеломлена его техникой. В конце проигранной партии она просто развела руками:

– Вы очень удивили меня.

– Услышав, что Вы не любите слабаков, я почувствовал бешеный прилив сил.

– Вы первоклассный игрок! Где Вы научились так играть?

– В Йельском университете.

– Вы учились во Франции?

– Да, но, к сожалению, не долго.

– Что-то помешало? – Тельма взяла полотенце, всем своим видом показывая готовность продолжать общение.

– Это очень долгая и печальная история, – вздохнул парень.

– Вы до сих пор не представились.

– Ой, простите, ради бога. Эдриан Слейтер.

– Ну что же, Эдриан, Вы поведаете мне свою грустную историю за чашечкой кофе?

– Вы так добры ко мне. Конечно, с большим удовольствием.

– 14 —

Они сидели в открытом кафе на набережной и пили горячий кофе. Эдриан, запинаясь и смущаясь, рассказывал Тельме выдуманную историю о богатом и несправедливом отце.

– И что же было потом? – она не сводила с него своих карих глаз. Он тоже разглядывал ее и нашел, что у Фостера хороший вкус.

– А потом отец лишил меня наследства, узнав, что не он является моим биологическим родителем. Я стал ему не нужен и не интересен. Естественно, он перестал посылать мне деньги на обучение. Это был жестокий и неожиданный удар для меня. Сначала, я пребывал в состоянии шока, потом я еще звонил ему, просил помощи. Но отец был непреклонен. Я понял, что больше мне надеяться не на кого, нашел работу.

– Бедный мальчик, – она накрыла его руку своей. – Где же ты работал?