Цитаты из книг автора «Эрик Райнерт»

В эпоху, когда богатство понималось всеми исключительно как коллективное явление, Возрождение вернуло былую значимость личности человека и его созидательному потенциалу. Необходимо учитывать оба фактора – общее благо и роль личности, чтобы понять взгляд на общество, а также явление экономического роста.

Люди очень рано поняли, что богатство чаще всего встречается в городах (точнее, в определенных городах)[86]. В городах жили свободные люди; в деревнях – серфы, навсегда прикрепленные к земле и к местному лорду. Люди начали задумываться, почему города настолько богаче, чем деревни. Постепенно они пришли к тому, что богатство городов – это результат синергии: люди разных ремесел и профессий живут вместе в одном сообществе.

В таком мире богатство и бедность были «игрой с нулевой суммой»; чтобы стать богатым, нужно было присвоить чужое, уже существующее богатство. Такой взгляд на мир, присущий людям с древности, был закреплен Аристотелем и сформировал мировоззрение схоластов, европейских философов периода позднего Средневековья. «Выигрыш одного человека есть потеря для другого», – писал Святой Иероним (ок. 341–420). Еще в 1643 году англичанин сэр Томас Браун (1605–1682) утверждал, что «все не могут быть счастливы одновременно, поскольку слава одного государства строится на развалинах другого». Исторический процесс был циклическим, как писал арабский историк и экономист XIV века Ибн Халдун. Он считал, что сообщества, создающиеся путем сплочения людей, можно разделить на пустынные и городские. Исторический цикл, в глазах Ибн Халдуна, выглядел так: племя, живущее в пустыне, завоевывало город, но от городской жизни постепенно становилось все более изнеженным и слабым, так что через несколько поколений его в свою очередь завоевывало следующее племя жителей пустыни.

С тех пор как немецкая историческая традиция и американская институциональная школа сошли со сцены, взгляд на производство как на истинный источник богатства, так называемый индустриализм, начал исчезать. Шведский экономистинституционалист Юхан Окерман объясняет, как было утрачено понятие производства экономистами любой политической ориентации – правыми, левыми и центристами. «Капитализм, право собственности, распределение доходов стали считаться основным содержанием индустриализма, а его неотъемлемые черты – технологический прогресс, механизация, массовое производство и их экономические и социальные последствия – были отодвинуты на второй план. Это произошло, вероятно, по трем причинам. Во-первых, экономическая наука Рикардо… стала теорией „естественных“ отношений, установленных раз и навсегда между экономическими понятиями (цена, прибыль, капитал и т. д.). Во-вторых, сыграли свою роль периодические экономические кризисы, потому что непосредственные причины кризисов можно было найти в денежной сфере. Технологический прогресс, первоисточник роста и преобразования общества, потерялся за теоретическими связями между денежной политикой и экономическими колебаниями. В-третьих (и это, возможно, самая главная причина), Маркс и его доктрина сыграли на неудовлетворенности промышленного пролетариата. Учение Маркса дало людям надежду на природный закон, ведущий к „последней схватке“, в ходе которой пирамида распределения доходов будет перевернута и нижние классы станут сильными и богатыми. В свете этого технологический прогресс стал считаться не более чем одной из предпосылок для классовой борьбы»[84].

Таким образом, понятие устойчивости производства имеет смысл рассматривать только в связке с технологической переменной, т. е. со способом производства. Поскольку английские экономисты, а за ними и неоклассическая экономическая наука, сконцентрировались на торговле, а не на производстве, они постепенно начали считать все виды экономической деятельности качественно одинаковыми. Теории производства, позднее присоединенные к этой общей англо-саксонской экономической традиции, стали рассматривать производство как процесс механического прибавления труда к капиталу

Теории стадий развития помогают нам лучше понять такие важные понятия, как «популяция» и «устойчивое производство». Сегодня считается, что население доколумбовой Северной Америки составляло 2–3 млн людей, в основном охотников и собирателей. Население же доколумбовых Анд, где развитие достигло стадии сельского хозяйства, насчитывало 12 млн.

Согласно теории Тюрго и Смита, появившейся в годы первой индустриальной революции, история развития человечества делится на 5 стадий: охотники и собиратели, пастухи одомашненных животных, крестьяне и, наконец, торговцы. С конца XVIII века классические экономисты-англичане занимались анализом именно последней стадии эволюции, торговли (в частности, анализом предложения, спроса и цен), но только не производства. Однако в XIX веке немецкие и американские экономисты решили, что стадии развития надо понимать совсем по-другому. Они считали, что раз все прежние стадии развития основывались на способе производства продуктов, то будет грубейшей ошибкой классифицировать следующую стадию по какому-то иному признаку. Это разногласие в XIX веке переросло в конфликт, в который вступили экономическая практика Германии и Америки с экономической теорией Англии. Английские экономисты считали, что последняя стадия развития человечества – это век торговли. Немцы же и американцы называли эту стадию веком промышленности.

У Жана Бодена, одного из первых деятелей Возрождения, впервые прозвучала идея, что исторические циклы могут иметь кумулятивный и направленный в сторону развития характер, т. е. идея прогресса. Наряду с этой идеей Боден обсуждает зачаточное национальное государство (республику) – его институты, законы и систему налогообложения. Боден считает особенно важными условиями для развития государства климат и географию. Однако Фрэнсис Бэкон в книге «Новый Органон» (1620 г.) иначе объясняет поразительные различия, существующие между условиями жизни в разных частях света. Он утверждает, что «эта разница происходит не от почвы, не от климата, не от телосложения, а от наук»[80]. Как я уже упоминал, Бэкон был важным представителем экономической науки, ориентированной на опыт. Но он был также важным ее исследователем, ориентированным на способ производства.

Для антропологов идея о том, что технологии – это важная детерминанта общества, также не является новостью: взять хотя бы классическую дискуссию о связи между ирригацией и централизованным управлением государством. С появлением политологии и исследования Жаном Боденом (1530–1596) республики родилась идея стадий развития человечества. Если считать, что социология как наука началась с Огюста Конта (1798–1857), то получается, что она всегда признавала идею стадий. В экономической науке теории стадий были центральной идеей для крупного французского экономиста и государственного деятеля Робера-Жака Тюрго (1727–1781), а также для Адама Смита. В книге о ранних (сформированных с 1750 по 1800 год) теориях стадий экономического роста экономист Рональд Мик (1917–1978) предположил, что «в определенном смысле… великие системы классической политической экономии XVIII века по сути произошли от теории четырех стадий»[78].

Каждая стадия представляет способ производства; очевидно, что с каждой новой стадией человечество поднималось на новую ступень развития.