Цитаты из книг автора «Эрик Хобсбаум»

Итак, мировая экономика бурно развивалась. Уже в конце 1950‐х годов стало ясно, что ничего подобного раньше не происходило. С начала 1950‐х по начало 1970‐х годов мировой выпуск товарной продукции увеличился в четыре раза и, что гораздо более впечатляюще, в десять раз выросли объемы мировой торговли. Как мы видели, рост мирового сельскохозяйственного производства также происходил довольно быстро, хотя и не так впечатляюще. Он осуществлялся не столько за счет освоения новых земель (как в основном было раньше), сколько благодаря подъему производительности. Между 1950–1952 и 1980–1982 годами урожайность зерновых с гектара увеличилась почти в два раза, а в Северной Америке, Западной Европе и Восточной Азии более чем удвоилась. За это же время мировой рыбный промысел утроился, однако затем снова сократился (World Resources, 1986, p. 47, 142).

Окончание “холодной войны” внезапно уничтожило опоры, поддерживавшие весь международный порядок, а также в определенной степени (которая до сих пор неясна) и внутренние политические системы государств земного шара. После ее окончания в мире воцарился беспорядок и частичный развал, поскольку нечем было заменить эти опоры. Недолгое время тешившая умы американских политиков идея, что прежняя биполярная мировая система может быть заменена новым мировым порядком, опирающимся на единственную оставшуюся сверхдержаву, которая теперь выглядела сильней, чем когда‐либо раньше, очень скоро обнаружила свою несостоятельность. К миру, существовавшему до эпохи “холодной войны”, не могло быть возврата – слишком многое изменилось и слишком многое исчезло. Все межевые столбы рухнули, все карты должны были быть составлены заново. Политикам и экономистам, привыкшим к мировому порядку определенного типа, было трудно или даже невозможно понять природу проблем другого, изменившегося мира. В 1947 году США признали необходимость незамедлительной всеобъемлющей программы по восстановлению экономики стран Западной Европы, поскольку предполагаемые враги европейцев – коммунизм и СССР – были легко определимы. Экономические и политические последствия распада Советского Союза и социалистического блока в Восточной Европе оказались гораздо более драматичны, чем трудности, переживаемые Западной Европой, и могли быть чреваты еще более серьезными последствиями. Они были достаточно предсказуемы и даже очевидны в конце 1980‐х годов, но ни одна из процветающих экономик капитализма не осознала, что приближающийся кризис коммунистического блока несет мировую опасность и требует срочного и масштабного реагирования, поскольку его последствия были неясны. За исключением, возможно, Западной Германии, остальные страны реагировали на ситуацию очень вяло, однако и Германия недооценивала и вряд ли понимала природу новых проблем, что продемонстрировали трудности, возникшие во время присоединения бывшей ГДР.

В-третьих, “холодная война” наводнила мир оружием в количествах, превосходящих всякое воображение. Это явилось естественным результатом сорока лет постоянного наращивания вооружений в индустриальных государствах для защиты от войны, которая могла разразиться каждую минуту; состязания сверхдержав за новых друзей и влияние путем распространения оружия по всему земному шару, не говоря уже о постоянных военных действиях “малой интенсивности” с периодическими вспышками крупных конфликтов. Милитаризованная в значительной степени экономика и огромный влиятельный военно-промышленный комплекс были заинтересованы в продаже своей продукции за рубеж, хотя бы для того, чтобы доказать своим правительствам, что они не только поглощают астрономические военные бюджеты без всякой экономической выгоды, для собственных нужд, но и на что‐то пригодны.

“Холодная война” была лучшим временем для карликовых государств – лишь после ее окончания стала очевидна разница между решенными проблемами и теми, которые были отложены в долгий ящик.

Разумеется, развитие внутренней политики государств нельзя было заморозить подобным же образом (за исключением случаев, когда это развитие могло привести к прекращению лояльности государства по отношению к сверхдержаве, союзником которой оно являлось). США не были склонны терпеть коммунистов и их сторонников у власти в Италии, Чили или Гватемале, так же как и СССР не был готов отказаться от своего права посылать войска в “братские” государства, которые пытались выйти из‐под контроля (Венгрия и Чехословакия). Советский Союз более болезненно, чем Соединенные Штаты, относился к разнообразию зависимых от него режимов, хотя имел гораздо меньше возможностей оказывать на них влияние.

Эти притязания не приводили к войне, пока Персидский залив являлся горячей точкой в конфронтации двух сверхдержав.

В период с 1948 по 1989 год едва ли можно найти хотя бы год без серьезного вооруженного конфликта в мире. Однако все эти конфликты контролировались и подавлялись из страха, что они могут спровоцировать ядерную войну между сверхдержавами. Ирак издавна регулярно покушался на Кувейт – маленький, богатый нефтью британский протекторат на северном побережье Персидского залива, получивший независимость в 1961 году.

Во-вторых, “холодная война” заморозила соотношение сил в мире и таким образом стабилизировала по сути своей временное и неустойчивое положение дел.

Но что же произошло на самом деле? “Холодная война” изменила международную сцену в трех отношениях. Во-первых, она отодвинула на второй план или вообще ликвидировала все прочие виды конфликтов и противостояний, формировавших мировую политику до Второй мировой войны.

Именно взаимодействие экономических систем социалистического типа с мировой капиталистической экономикой, начавшееся в 1960‐е годы, расшатало социализм. Когда в 1970‐е годы социалистические лидеры решили воспользоваться открывшимися перед ними возможностями мирового рынка (высокими ценами на нефть, доступными внешними займами и т. д.) вместо того, чтобы решать трудную проблему реформирования своей экономической системы, они сами вырыли себе яму (см. главу 16). Парадокс “холодной войны” заключался в том, что Советский Союз был побежден и в конце концов уничтожен не конфронтацией, а разрядкой.