Уроки прошли стандартно. Математика – скорее несложный опрос, чем обучение. Родная лингва – это уже сложнее. Здесь и правильные классические, а значит скучные книги, и грамматика. Сам же имперский язык напоминал мне гремучую смесь японского и западноевропейских по произношению, но правописание было буквенным. А что касается самих букв, они больше были похожи на латиницу, только символов пятьдесят два.

Потом история. Вот этот предмет, по моим ощущениям, был самым главным в школе. Мы рассматривали события с правильной точки зрения. Разбирали битвы, политические решения и дипломатическую работу. Как всегда, урок не обошёлся без споров: в каждой семье всегда чуть по-иному смотрели на многие инциденты. Но учитель, опять-таки, как всегда, легко разбил аргументы школьников, донеся верную точку зрения.

Закончили привычным уроком, где разбирали заклинания на составные элементы, словно это хоть как-то приближало к пониманию магии. Из точно известного: есть некая энергия, есть одарённые разной степени и направленности, что могут управлять ею с помощью желания, жеста, слов и печатей. И всё. Остальное – семейные секреты. Поэтому в классе только популярные теории. Всякая же практика – дома и на физкультуре. Конечно, этот предмет звался «Физическая культура, развитие эфирных манипуляций и рукопашный бой», но я именовал его так, как привык. Из юношеского противоречия.

Но наконец нас отпустили. Время было к двум часам, и я подумал, что сегодня не самый худший день, чтобы посмотреть на новую медсестру. Это я называю школьных лекарей медсёстрами, опять-таки из вредности. Плюс сексуальная униформа, жутко похожая на прикиды моделей из земных журналов для мужчин. Всё коротенькое, беленькое и открытое. На самом деле в нашей престижнейшей школе работали только квалифицированные целители.

Приёмная была пуста. Я с наглым видом зашёл в кабинет, зная, что мне за это ничего не будет. Ведь большинство работниц школы мечтали о том, чтобы захомутать одарённого аристократа с сильной кровью.

– Ты не уволилась?! – удивился, встретив Хэлен вместо новенькой медсестрички.

Желая стать наложницей кого-нибудь из клана, женщина обязана уволиться, что одновременно выводит её из имперских слуг. Иначе ей грозит тюремный срок за измену государству. Поэтому моё удивление вполне объяснимо. Не дура же она?!

– Тим, ты чего? – обиженно произнесла женщина. – Конечно, я отнесла заявление в тот же день. Но директор попросил меня отработать ещё несколько дней, пока не пришлют замену.

– Точно. Ступил, – честно признался ей.

– Если ты не думал меня встретить, то зачем тогда пришёл? Ты собрался соблазнить новую девушку?

Я с удовольствием слушал верные рассуждения Хэлен.

– Так сразу? Зачем? – Ей явно не понравилось моё поведение.

Странно, она думала, что будет у меня единственной? Шантаж и так не красит её. Не уверен, что мне в клане нужна интриганка. Да ещё ревнивая скандалистка.

– Я ещё юн. И пока не нагулялся, – сказал ей полуправду.

Не желая ввязываться в спор, а может, и в ссору, я обнял её и поцеловал. На этот раз целовал нежно, с короткими паузами, желая вдоволь насладиться вкусом её губ.

– Ты что делаешь? Я же на работе, – смущённо проговорила она мне после поцелуев.

При этом, с учётом того, что она на полголовы выше меня, умудрилась спрятаться в кольце моих рук на уровне груди.

– Заявление ты написала, директор подписал. Значит, юридически ты уволилась, а здесь лишь по просьбе начальства. Всё это я веду к тому, что со вчерашнего дня ты официально моя наложница.

– Ты прям как бюрократ, – посмеялась она мне в ключицу.

– Так этому нас в школе и учат.

Действительно, один из предметов и был «Законы Рассветной империи». На нём учат не столько сами свод правил, сколько показывают разрешённые лазейки, права и обязанности для аристо. Например, ношение огнестрельного оружия запрещено для всех, не считая армейцев и полицейских. Только в тексте ни разу не говорится о запрете артефактов, а этот статус может получить любой ствол, на который приклеили магосхему. Зато любой немаг, не имеющий разрешения, сразу получал срок за ношение артефактной пушки, ибо в его руках это незаконный амулет. Вот так. Или то, что в спорных ситуациях решение аристократа законно, если только Суд чести не решит иное. Вот нас и учили применять это право сообразно чести, а не желаниям. Кстати, желания…

– Ты всё? – спросил я, надеясь заглянуть к своей наложнице в гости.

– Нет, к сожалению. Мне же теперь полную ревизию делать. Вдруг замена завтра пожалует. Может, подождёшь?

– Сколько?

– Ну, за два… нет, за час закончу.

– А до твоего дома долго?

– Сорок минут на автобусе.

– Нет, не могу. Дела.

– Тогда, может, к тебе? – с робкой надеждой спросила женщина, всё так же не поднимая головы.

Любовница, которая живёт в родовом особняке, – это уже больше, чем любовница. Но паранойя уже включилась. Ещё вчера ей был нужен только ребёнок, а сегодня она хочет получить проблемы вместе с умирающим кланом? Что-то изменилось?

– Пока не получится. У меня дома плохая обстановка, – отшутился я.

И, нехотя разомкнув объятия, снова вышел в окно.

Привычный разбор дня опять превратился в настоящую пытку. Старик только усилил мои подозрения насчёт моей первой наложницы, когда я рассказал о её желании переехать. И заставил почувствовать себя дураком. Не входила Хэлен в наш великий план. Но такая красотка сама в руки… Не, я не такой, чтобы упустить столь прекрасную добычу!

– …Непредвиденные осложнения уже на первом этапе! И всё из-за твоего члена! Ты что?! Не слушаешь меня?! – разозлился Старик так, что сразу забыл об игре «наследник – слуга».

– Слушаю, – не согласился я. – Просто теперь сомневаюсь…

– Не сомневайся! – прервал он меня. – Точнее, сомневайся, но не думай падать духом.

– Хорошо.

– Что до твоей девки… Мне приходят только три варианта. Первый, наиболее вероятный, – это что она смогла понять, что твои татуировки не просто вызов обществу, а нечто большее.

– Точно!

– Не перебивай. Второй, чуть менее, но тоже с высокой долей вероятности, – это что изменились планы её хозяев насчёт тебя.

– Но мы же проверяли её со всех сторон. Я даже её досье в полицейской базе прочитал.

– Повторю: не перебивай. Третий вариант, самый невероятный, – она в тебя влюбилась.

– Ха… Ой! – почесал я затылок, в который прилетел удар.

– Шанс хоть мал, но возможен. Сколько раз говорил: не принижай себя. Как и не будь самонадеян. Первое, ты красив, атлетичен и имеешь родовое обаяние. Второе, ты уверен в себе, стараешься не лгать, довольно искренен в чувствах. Женщинам такое нравится. Третье, ты добр, благороден и храбр, словно рыцарь из сказок. Четвертое, твой титул подсознательно ассоциирует тебя с победителем, со звездой. Ты известный человек, женщинам подобное тоже нравится.

Я слушал Старика, открыв рот. Никогда он не высказал мне столько комплиментов за раз. Геноске вообще скуп на похвалу. Главное, недавно называл меня прыщавым подростком, в которого не может влюбиться такая красивая женщина, как Мэй. А тут такой разбор, да ещё с мудрыми советами… Не, пора сваливать, пока он не добрался до моих недостатков.

– Спасибо, Старик, за твои слова, но мне пора на работу. – Я привычно схватил куртку со спинки стула и быстрым шагом двинулся в гараж.

– Не возгордись, – донеслось мне вслед. – Количество недостатков превышает количество добродетелей. Ты нетерпелив, азартен, вспыльчив. Похотлив и невоспи…

* * *

– Как сегодня? – ввалился я в участок, здороваясь с коллегами.

С кем-то обменялся рукопожатиями, кого-то хлопнул по плечу, а кому-то лишь коротко кивнул. Эх, не все любят меня.

За время похода до своего кабинета услышал, что всё как всегда: убийства, кражи и грабежи.

Моя комната была маленькой, затхлой и пустой. Я ж аристократ, мне полагается своё помещение. Зачем оно мне, если я не следователь, никого не интересовало. Всё равно я здесь никогда толком и не бывал. Так, заскочу, чтобы представить себя крутым детективом. Усесться в кресло, взять папку с каким-нибудь делом и закинуть ноги на стол.

Поэтому я отправился к своему напарнику, точнее к тому, с кем мне чаще всего приходится работать.

В кабинете Куро помимо него самого на моём любимом месте сидела злобная госпожа Хелнайт.

– Встать, черноногий, лорд вошёл, – максимально презрительным тоном поприветствовал я напарника.

– К демонам пошёл… – Подлец даже головы не поднял.

– Ты не перебарщиваешь, Куро? Ты опускаешь мою репутацию на самое дно, поэтому я тебя убью, – с гневом произнёс я свою речь, краем глаза наблюдая за впавшей в шок кошкой.

Глаза сидящей на подоконнике девушки смотрелись большими тёмными озерами с искорками золота в самой глубине. И ротик округлился самым симпатичным «о» в мире. Её лапки непроизвольно прижались к её груди. А вся фигурка застыла, словно точёная эбеновая статуэтка. Хочу!

– Достал, – устало выдавил из себя Куро и направил на меня один из пистолетов, лежащих на столе.

– Труп, – бросил я лениво, а фамильный клинок засверкал зелёной вязью рун.

Тем временем девушка, что медленно переводила взгляд с одного на другого, вскочила, встав меж нами.

– Немедленно прекратите! – Её глазки пылали гневом с капелькой страха.

Хороша. Особенно вздымающаяся от тяжёлого дыхания грудь. Щёки пылали румянцем. Губы решительно сжаты. Умрёт, но не даст аристократу обидеть красивого простолюдина. Скорее гадал, чем угадывал. Каламбур.

У скотины Куро ведь не менее потрясающий вид сзади, ведь девушка не стояла спокойно, а слегка переминалась с ноги на ногу, нервничая от нашего молчания. И хвостик…

Тут напарник заржал, испортив весь момент. Я – следом. Сначала она непонимающе закрутила головой, а эмоции на её лице сменялись со скоростью анимации. Что, как полагается, вызывало у нас новые пароксизмы смеха. А потом мне прилетело ладонью по голове, Куро досталось ногой в грудь.

– Придурки! Озабоченные! Настоящие! Мудаки! Уроды! Шовинистические!

Наверное, она сейчас подобна богине. Но, честно, мне не до этого, в башке серьёзно шумело. Неужто сотряс? Вот это удар!

Ирана Хелнайт

На второй рабочий день проблема с комбинезоном никуда не делась, но хотя бы узнала о наличии специального нижнего белья. Поделились «подруги». Ведь вся ситуация с сидением в кабинке женского туалета повторилась, с одним отличием. Сегодня её пригласил вчерашний симпатичный мужчина в свой кабинет для разбора отчёта об операции. Забыла даже о стыде, который охватил её, когда он называл её имя, стоя у дверей женского туалета. Быстро прошмыгнула за спиной невозмутимого следователя, который с улыбкой выполнил роль щита и проводника.

Рабочее место полицейского разочаровало её. Малюсенькая каморка с большим окном. Низкий и широкий прямоугольный стол. Один стул со спинкой для него и кривой табурет – для подозреваемых. Ощущение проходного двора. А ещё горы бумаг и оружия, которые были везде, на столе, стенах и полу. Лишь большой, пустой и мягкий с виду подоконник казался самым уютным местом в этой комнате. На него она и села, не желая стоять новичком, что отчитывается перед боссом.

Следователь лишь усмехнулся на её демарш. Неспеша уселся на стул и начал читать какие-то бумаги.

– Я слушаю.

Ирана посмотрела на него с непониманием.

– Читай вслух, а я буду слушать, – объяснил он, не отрывая глаз от документов.

Её покоробило столь демонстративное пренебрежение. Но девушка, засунув гордость пониже, достала новенький смартфон, подарок семьи за первый выход на работу, открыла файл и начала читать вслух то, что вчера накропала.