Цитаты из книг автора «Эрик Берн»

Наиболее надежные ключи предоставляет ответ на четвертый вопрос: 4. Какие ваши поступки заставляли родителей улыбаться или смеяться? Ответ позволяет выяснить, какова альтернатива запрещенному действию.

мы перечислили семь факторов, которые делают возможным сценарий и поддерживают его существование: пластичное лицо, подвижное Я, зачарованность и импринтинг, незаметные воздействия, раннее и позднее «зажигание», маленький фашист и согласие окружающих.

от предчувствия того, что может произойти на ежегодном совещании в этот раз. И вот, стиснутый этим наложением раннего и позднего зажигания, он не имел ни времени, ни энергии, ни мотивации для своей личной жизни, поэтому дома положение начало ухудшаться. А раздражительность, невнимательность и пессимизм Пеббла не помогали его улучшить.

тревожить мысли о том, что предстоит сегодня сделать на работе наряду с обычными обязанностями, и, разговаривая с семьей во время завтрака, Пеббл испытывал сильное воздействие раннего зажигания. А в глубине, под этими повседневными неприятностями, сохранялось позднее зажигание от ошибки, допущенной им в прошлогоднем отчете, за что его отругал босс; в животе уже было нехорошо

планирование и подготовка – это части деятельности Взрослого, пока не нарушают обычный распорядок деятельности человека, но если нарушают, становятся частью раннего зажигания, особенно если тревожат Ребенка (например, предчувствиями и опасениями) или Родителя (заставляя его пренебрегать своими обычными обязанностями).

Неоднократные нарушения обычного хода рассуждений – это часть раннего зажигания.

Раннее зажигание нужно отличать от планирования и подготовки Взрослого. Вечером в четверг перед сном доктор Кью занимался планированием, а это процедура Взрослого. Если бы он смог планировать в часы бодрствования без помехи для своих повседневных дел, это не было бы ранним зажиганием. Но поскольку у него было напряженное дневное расписание, ему пришлось потратить часть времени вечером в четверг, когда обычно он спит, а это уже раннее зажигание.

Я этого не делала, – удивленно ответила она. – Тогда зачем вы качали головой? – Я не знала, что качаю. – Конечно, качали, – сказал доктор Кью. – Все время, пока он говорил, ваше лицо реагировало на его слова, и именно поэтому он чувствует себя неловко, когда разговаривает с вами. Вы сказали ему, что он может говорить, что хочет, но поскольку ваши реакции на его слова совершенно ясны, даже когда вы молчите, он не решается говорить. И вы даже не осознаете, что реагируете. Если это производит на него такое действие теперь, когда он взрослый, представьте себе, как это действовало на трехлетнего мальчика, который все время внимательно следит за лицом матери, чтобы понять, как он воздействует на нее. Вот почему он думает, прежде чем что-то вам сказать, и вот почему вам кажется, что вам не с кем поговорить.

только появился старик, он только кланяется и расшаркивается, а на меня, бедняжку, у него не остается времени. – Действительно, – согласился дракон. – Кажется, это будет продолжаться бесконечно. – С этими словами он выключил свой огнемет, лег и уснул. Но вот старик уехал, и Георгий готов был вернуться к бою. Он поднял копье и ждал нападения дракона и приветственных возгласов Урсулы. Но Урсула сказала: «Извращенец!» и ушла. Дракон встал и сказал: «Ничтожество!» и тоже ушел. Увидев это, Георгий закричал: «Эй, папа!» и поскакал вслед за отцом. Урсула и дракон одновременно повернулись и закричали ему вслед: «Жаль, что он так стар, а то он заменил бы тебя!»

зрелище хорошей драки, но также (поскольку на самом деле она не была девушкой) перспективу отблагодарить спасителя. Георгий и дракон разъехались, готовясь к нападению, а Урсула тем временем подбадривала их обоих. В этот момент на сцене появилась новая фигура – всадник в богато украшенном серебром седле, с разбухшими седельными сумками, полными золотых монет. – Эй, сынок! – крикнул всадник. Георгий повернулся и удивленно ответил: – Папа! Как приятно тебя видеть! – Он повернулся спиной к дракону, спешился и подошел поцеловать ногу отца. Началась оживленная беседа, причем Георгий говорил только: – Да, папа. Конечно, папа. Как скажешь, папа. Ни Урсула, ни дракон не слышали слов отца, но вскоре стало ясно, что разговор затягивается. – Ах, ради бога! – воскликнула Урсула, капризно топая ногой. – Герой называется! Как