возникает неловкая пауза, период неупорядоченного времени, когда никто из присутствующих не находит ничего интереснее, чем заметить: «Вам не кажется, что сегодня вечером стены перпендикулярны?»
Запутавшийся в паутине своего сценарного аппарата человек тем не менее обладает собственными независимыми побуждениями. Обычно они приходят, когда он лениво мечтает в свободное время или в фантазиях перед сном: героические деяния, которые он совершит завтра утром, или спокойствие и благополучие, ожидающие его на склоне лет.
Задачей лечения было пробиться в ту часть его мозга, где звучат все эти голоса со своими директивами. И тогда предписание было отменено разрешением: «Можешь расслабиться и без инфаркта». Когда это разрешение пробило все преграды и защиты сценарного аппарата, оно сняло заклятие.
Таким образом, разрешение позволяет пациенту проявить гибкость, а не дергаться как марионетка, реагируя на команды кукловода. Такое разрешение не имеет ничего общего с «воспитательной вседозволенностью», поскольку тоже полно императивов.
Еще раз скажем: быть красивой (или иметь успех) – вопрос совсем не анатомии, а родительского разрешения. Анатомия делает девушку хорошенькой или фотогеничной, но только улыбка отца позволяет лицу дочери сверкать красотой. Дети совершают поступки для кого-то. Мальчик старается добиться успеха в спорте или учебе для матери, а девочка быть умной, красивой, а впоследствии и плодовитой – для отца.