Цитаты из книг автора «Эрик Берн»

Когда Ребенок овладел марсианским мышлением настолько, чтобы легко создавать впечатление Приспособленного Ребенка, его Профессор пробуждает в нем правовое самосознание, чтобы Естественный Ребенок получил больше возможностей для самовыражения. Правовое самосознание возникает в этом пластичном возрасте, но полного расцвета достигает у подростков. Если родители будут его поощрять, оно может сохраниться и в зрелые годы, и тогда человек становится профессиональным юристом. На бытовом уровне правовое самосознание проявляется в демагогии, умении ловчить, находить отговорки, выкручиваться, качать права и т. д.

Мораль такова: сначала смотри на землю, а потом на карту, а не наоборот. Иными словами, сначала терапевт выслушивает пациента и пытается представить себе его сценарий, а потом заглядывает в Эндрю Ланга или Стита Томпсона, а не наоборот. В таком случае он найдет истинное соответствие, а не просто оригинальную догадку. Вот тогда можно использовать книгу сказок для предвидения того, куда направляется пациент, все время получая подтверждения от пациента (а не из книги).

как владелица дома, которая говорит с негодованием: «В наши дни доверять жильцам нельзя. Только вчера я рылась в столе одного из них, и вы не поверите, что я там нашла!»)

Человек с таким лозунгом подбирает недостойных доверия людей, усиленно завязывает с ними контакты, а потом, когда происходят какие-нибудь неприятности, с благодарностью, даже с радостью собирает коричневые купоны.

Поэтому футболку «Никому нельзя верить» (ННВ) или «В наши дни никому нельзя верить» (ВНДННВ) не следует понимать буквально. Она не означает, что ее носитель будет избегать контактов с людьми, потому что не доверяет им. Совсем напротив. Он будет искать такие контакты, чтобы доказать правоту своего лозунга и укрепить свою позицию (я+ – они —).

чтобы он мог вести себя независимо в соответствии со своими собственными намерениями.

Важнейшее разрешение – это разрешение любить, изменяться и делать

обычно контроль исходит от родителя противоположного пола, а образец – от родителя того же пола.

Смех или улыбка висельника возникают после особого типа стимулов и реакций, называемых «виселичными трансакциями». Типичный пример – алкоголик, который, как знают все в группе, не пил уже шесть месяцев. Однажды он приходит и дает остальным возможность поговорить о своих проблемах. Когда они все выложили и предоставили сцену ему, он говорит: «Угадайте, что произошло в уикенд». Достаточно одного взгляда на его слегка улыбающееся лицо – и все знают ответ. И все тоже готовы заулыбаться. Один из присутствующих начинает виселичную трансакцию, спрашивая: «Что же случилось?» – «Ну, я выпил немного, потом еще, и следующее, что я помню… – тут он уже хохочет, и все остальные тоже, – это трехдневный загул». Стайнер, который первым четко описал этот феномен, говорит: «В случае с алкоголиком Уайт рассказывает аудитории о своем прошлом запое, и все слушатели (включая, может быть, и терапевта) радостно смеются. Этот смех Детей слушателей усиливает и подкрепляет улыбку «матери-ведьмы» или людоеда, которые довольны тем, что Уайт подчинился их предписанию («Не рассуждай – пей»), и на практике затягивает петлю на шее Уайта». Смех висельника (который возникает в результате виселичных трансакций) означает: если пациент смеется, рассказывая о своих неудачах, и особенно если аудитория присоединяется к его смеху, значит, его неудача – часть катастрофы, запланированной сценарием пациента. Когда окружающие смеются, они увеличивают выигрыш, ускоряют судьбу пациента и мешают ему выздороветь. Таким образом осуществляется родительский замысел, ха-ха.

Жизненные сценарии начинаются в детстве с примитивной формы, которая называется протоколом. Здесь круг ролей весьма ограничен – только родители, братья и сестры; если же ребенок воспитывается в приюте или приемными родителями, в списке ролей – товарищи или воспитатели. Окружающие играют свои роли прямолинейно, потому что каждая семья – это своего рода организация с четкими правилами, и ребенок не может научиться в ней гибкости.