Цитаты из книг автора «Eric Weiner»

Греки не думали: надо бы заняться творчеством. Они создавали произведения искусства, но не возводили их на пьедестал. Искусство играло столь важную роль в повседневной жизни, что воспринималось как данность.

Кстати, если изобилие гурманов предвещает закат цивилизации, то песенка Америки спета

Если бы специалист из Кремниевой долины попал в Древние Афины, его ожидала бы участь всех ремесленников: нищее жалованье, безвестность и насмешки за спиной. Человек не воин, не спортсмен, не мыслитель, а просто рабочий, который изготавливает вещи. Древнегреческий Стив Джобс умер бы жалким нищебродом. Нажав «Сброс», я выключаю будильник — гениальному Платону эта возможность не пришла в голову — и отправляюсь в «Мост». Сажусь за столик, заказываю кофе и задумываюсь: как же подступиться к Великой Афинской Загадке? Все-таки ключ надо искать у Сократа. Он говорил, что ни мудрости, ни последователей у него нет, и задавал много острых вопросов. «Прямо как я», — думаю я и улыбаюсь. Да, Сократ на моем месте затеял бы разговор.

— Афиняне боялись ее, — констатирует Алиша. И по ее тону видно, что она думает: «Правильно делали, что боялись». На следующее утро я просыпаюсь от звона будильника с мыслью: «Чертов Платон!» Платон был не только великим философом, одним из величайших мыслителей всех времен, но и изобретателем водяного будильника — хитроумного устройства, в котором вода приводила в действие звуковой сигнал. С помощью этих часов измеряли время на политических собраниях. У многоречивых ораторов, как гласила частая жалоба, речи «длились девять галлонов». Платонов будильник — редкий пример древнегреческой технологии. У нас инновации ассоциируются с технологией, но у греков было иначе. К чему изобретать механизмы, экономящие время, если всю черную работу сделают рабы? По словам Армана Д'Ангура, профессора античной филологии из Оксфордского университета, выдумывать новые технологии считалось делом «пустым и недостойным». Умельцы и изобретатели занимали низшую ступень социальной лестницы. Их имена никого не интересовали.

я решаюсь задать Алише вопрос «из области фантастики»: если бы она могла перенестись на машине времени в Афины 450 г. до н.э., с кем бы она хотела распить бутылку вина? Я уверен, что она скажет: с Сократом. С Чуваком. — С Аспасией, — звучит ответ. — Кто это? — Возлюбленная Перикла. Классические авторы редко говорили об афинских женщинах, а когда говорили, то восторгов не расточали. Считалось, что для женщины лучше всего, когда ее не видно и не слышно. Однако Аспасия не вписывалась в эти клише. Ее было видно и очень даже слышно. Поговаривали, что она написала некоторые из речей Перикла, включая знаменитую «Надгробную речь». Аспасия была феминисткой за 24 столетия до феминизма и невоспетой героиней афинского расцвета. Как я узнаю впоследствии, такие незримые помощники не редкость в золотые века. Усилия этих людей, подчас героические, незаметны обществу. Но гении многим им обязаны.

написанное и думаешь: «Ну и галиматья! Тоже мне гений… Не дай бог кто-то увидит».

Оказалось, что ей предоставили стипендию фонда Макартура. Это означало денежную сумму в полмиллиона долларов, а неофициально и звание «гения». Алиша повесила трубку. Дальнейшее было как в тумане. Если гении — это боги секулярного мира, то Алиша приобщилась к богам-олимпийцам, взирающим с высот на смертных. Но богам суждены не только блага: у них и бремя нелегкое. Поначалу у Алиши перехватило дыхание. Потом дыхание вернулось, но исчез сон. Она начала думать, сколько же поэтов будут ей завидовать и какими непредвиденными последствиями обернется внезапная известность. Пресловутая гениальность оказалась плаванием в бурных водах, попыткой проехать по афинским улицам в час пик. — Иногда и впрямь ощущаешь себя гением. Слова приходят сами собой. А иной раз смотришь на

По-моему, такая естественность идеальна. Сейчас мы стараемся изолировать искусство от повседневного быта. Мол, искусство — это «нечто особенное». Поэтому оно находится вне досягаемости — в музеях и на выставках.

если я хочу понять греков, мне нужно влезть в их шкуру, представить себя греком. У них не было слова, обозначающего возвышенное творчество. Греческий поэт назвал бы свои занятия «пии́сис», то есть «изготовление», «создание». Это слово в равной мере относилось и к поэтическому творчеству, и к таким будничным делам, как разведение костра или создание беспорядка. Греки не думали: надо бы заняться творчеством. Они создавали произведения искусства, но не возводили их на пьедестал. Искусство играло столь важную роль в повседневной жизни, что воспринималось как данность. Оно было функцио­нальным. Красота же просто прилагалась.

находит отклик у каждой новой аудитории. Как сказал Пабло Пикассо, «в искусстве нет ни настоящего, ни будущего. Если произведение искусства не может всегда жить в настоящем, его нельзя считать искусством. Искусство греков, египтян и великих художников былых времен — это не искусство прошлого. И, быть может, оно сейчас даже живее, чем раньше».