– Дав-вай, – прокряхтела я, со страхом перед неизбежным глядя на прозрачную мутную слизь, от которой разило удушьем и смертью. – Вставай, вставай же…

– Держитесь! О, Владыка… – Гильгамеш побежал к нам что есть мочи, но он проигрывал кислоте.

Над нами нависла тень, в нос ударил резкий запах. Я накрыла собой макета, подыхавшую несчастную куклу, который и живым-то никогда не был, а девчонка с синдромом восьмиклассника погибнет из-за его лица и никчемного принципа милосердия.

Зажмурившись, услышала щелчок, напомнивший дверной замок. Меня схватили за плечо и втащили в новое пространство. Я открыла глаза и увидела лишь, как волна кислоты обрушивалась на дверной проем, который тут же закрылся металлической дверью. Она растворилась, отрезая убийственной кислоте путь в иное пространство. Тишина ударила по барабанным перепонкам.

Первым делом я убедилась, что напарник рядом. Лицо бледное, как в белилах, а сам вялый, но зато в сознании.

Я огляделась: освещение было мощным, будто помещение само по себе являлось источником света. Пол – белоснежный пластик, мерцавший белым свечением, стены ребристые, собранные из металлических листов, спаянных друг с другом, как внутренности торгового контейнера. Комната была меблирована, и со вкусом: белые футуристичные стулья овальной формы были придвинуты к прозрачному столу на извилистых ножках; стеллажи, заставленные необычайными цветами, формировали купол, под которым растянулся экран, похожий на гигантский контактер, на котором переливалась абстрактная заставка.

– Безумная вселенная не перестает удивлять, – произнесла я, засмотревшись на цифровые фонтанчики в виде колец, вращавшиеся поодаль, в зоне отдыха, где стояли друг напротив друга белоснежные диванчики. Сама безмятежность, как в массажном салоне, а не посреди нигде.

– Мы вроде сдохли, а до сих пор… паршиво… – Ян медленно поднялся на ноги, но едва не упал, и я подскочила, чтобы подставить плечо, но получила тычок в спину:

– Руки. – Следом толкнули макет: – И ты.

Ощутив заряженный, словно током, комок в районе поясницы, я поддалась и вытянула дрожащие руки. Ян повторил за мной. Заряд, направленный в спину, сократился до нуля, и я украдкой выдохнула.

– Где ваши знаки? – спросил нас низкий женский голос.

– Мы не владеем ими, – ответила я, побоявшись, что Сирфида сломалась, но напрасно: чужачка меня поняла и сказала:

– Садитесь за стол. Сейчас к вам выйдут.

Я набралась мужества и бросила взгляд на того, кто целился в нас черте-чем: высокая девушка в черной униформе, с закрытым, как у ниндзя, лицом, развернулась и военной походкой зашагала прочь. Когда я увидела шеврон с аистом и гнездом, кишащим змеями, сомнения отпали.

– Это АИН, – шепнула я напарнику, пока мы, как заведенные куклы, шагали на свои места. – Не ожидала, что они прибудут так быстро.

– Еще бы. Это же не раненую девушку спасать, тут дела посерьезнее, – Ян уселся и панибратски закинул ноги на безупречную поверхность стола, – нужно прессануть двух магически неполноценных простаков.

До меня не сразу дошел смысл слов, а когда я поняла, что происходит с макетом, у меня перехватило дыхание. Он откатывался в прототип. Он вспоминал детали, о которых мог знать только Янус.

– Раненую девушку? – переспросила я, и тут под ухом разлетелась ваза, будто в ней разорвалась граната, испугав до чертиков. На адреналине я возмутилась: – Да что ж сегодня за день!

Последнее вырвалось машинально: во мне вскипела и тут же угасла злоба. Я вжала голову в плечи, когда синекожий мужчина, похожий на земляков Серенай, обошел нас по кругу и, поставив саквояж, упер кулаки в край стола. Знак молнии на фаланге его указательного пальца сиял, угасая. Разбитый горшок дымился, а земля ссыпалась на пол, роняя вместе с собой иссушенный побег.

– Простите, – повесила голову я.

Незнакомец потряс кулаками, но окружающее пространство заполнилось мятным светом; заливисто зачирикали неземные пташки, выдерживая интервал, похожий на автомобильную сигнализацию, заиграла медитативная стереомузыка, а женский голос, обволакивающий материнской заботой, прошептал:

– Милый, справедливый Раум, зачем же ты разбил вазочку? Зачем пугаешь этих добрых существ? Вспомни об обете своем, данном на наших курсах по контролю гнева. Ты плакал, дорогой Раум, рыдал аки дитя и приговаривал: «О, матушка, почему ты так жестоко наказывала меня? Вот, погляди на меня, теперь я такой злой из-за твоего консервативного воспитания!»

Мы переглянулись с Яном, и это не ускользнуло от ашерн-и – не будь он синим, наверняка покраснел бы. Угораздило же нас попасться клоуну.

Раум вытянул руки по швам и сомкнул кулаки. У него была такая мина, будто он проглотил огромный кусок мяса, который медленно продвигался по пищеводу, причиняя боль. Наконец АИНовец выдавил:

– Понял, Наставница. На паузу. – Свет вернулся в белоснежный. Каштановые глаза смотрели с негодованием, а их контраст на фоне сапфировой кожи придавал его виду экстравагантности. Его лицо разъехалось в карикатурной улыбке, посланной макету: – Изволь убрать ноги со стола. Ты же в гостях.

– Премиленькое у вас отношение к гостям! – Ян в таком состоянии заводился с полтычка. Я накрыла глаза ладонью. – Буду сидеть так, как удобно мне. Как закончишь паясничать и метать молнии, объяснись, будь добр.

«Ты с головой в ладах?» – спросила я одними глазами, прикрыв их от АИНовца рукой.

Макет ответил мне безразличным взглядом грязно-голубых глаз, застланных болезненным блеском, и с вызовом посмотрел на ашерн-и. Ног он не убрал.

Иномирец раздумывал, как лучше ответить, но выбрал пойти на мировую и начать сначала: придвинув стул, он присел, открыл саквояж, достал пульт и, наведя на экран позади себя, щелкнул. Мы с Яном безотрывно следили за процессом, но ничего не произошло. Раум повторил процедуру, но с бóльшим чувством. Отругав хромую технику, ашерн-и запульнул вещицу в угол, едва не лишив стеллаж еще одного растения, выудил из саквояжа контактер-планшет и кинул на стол. Экран проехался и коснулся пальцев Яна.

– Поступим по протоколу ликвидации. Читайте, – сказал ашерн-и.

Я закусила внутреннюю сторону щеки. Сирфида не переводила визуальные материалы – я в западне. Но мой друг сыграл на опережение: отпихнув планшет, ответил:

– Давай-ка ты сам, приятель. Мы что, в литературном клубе?

Раум поскрежетал зубами, но поддался и зачитал:

– «Код объекта: ий-тэ ои-лэ ви-хе, местное наименование: Ро-Куро. Население – информация засекречена властями Инития. Два крупных континента-государства разделены океаном; оба сосуществовали в мире около ста шестнадцати местных лет, обрастая торговыми связями и общей религией – капиталией. Климат первого материка более засушливый, а ландшафтам свойственны горные цепи и пещеры, тогда как земли второго континента простираются в умеренной полосе, обладают третью речного стока Ро-Куро. Статус: ликвидация приостановлена».

– Послушай, дядя, у нас мало времени, – процедил Ян. Он навел на агента палец и нарисовал окружность в воздухе. – Мы проводили ликвидацию лишь для того, чтобы вы доставили нас в безопасное место.

Ашерн-и подбоченился:

– Да что вы говорите!

– Мы подстроили ликвидацию, чтобы использовать ваш экипаж как попутку, – объяснила я и собрала руки в замок. – Без вас нам не выбраться. Нам нужно на Инитий…

Змеевидная тень обвила физиономию агента. Он отмерил пол тяжелым шагом и, коснувшись уха, сказал:

– Раум на связи. Докладываю, что нашим неопознанным добровольцам пришло в голову, что транзитан⁹ Агентства – покатушки… Да, ильде Гос, все верно. Что мне с ними делать? – Раум отвернулся и прошептал: – Они без знаков. Отбитые наглухо – раз сунулись сюда. Не сталкеры, нет, без награбленного… Вы не ослышались, ильде Гос, без знаков. Я зачитал им справку, пусть ликвидируют до конца. Еще бы! Что нам сделает Инитий? Это ведь… ликвидация ради хобби каких-то двух дикарей.

Муха с комплексом неполноценности, читавшая пояснение к иномирному словечку, сбила меня с толку. Я не знала, что она тоже выдает уведомления. Так наш Раум с кем-то связывался, пока я выслушивала хныкающую Сирфиду?..

Раум сказал что-то еще и спешно оборвал связь. Он сложил указательные и большие пальцы прямоугольником и, посмотрев через отверстие на нас, сказал:

– Улыбочку! – знак молнии засветился, и я услышала серию щелчков, похожих на звук затвора фотокамеры.

– Ты нас сфоткал? – спросил Ян, приподняв бровь. – Для чего?

– Не переживай, красавчик, не для корпоративной стенгазеты про неудачников. – Ашерн-и подцепил планшет и коснулся угла. Между корпусом и пальцами пробежала искра – и Раум, зайдя за спины, положил перед нами экран: на нем тянулись ряды незнакомых символов, похожих на каракатиц, танцующих «Лебединое озеро», а в углу красовались наши фото. – Подписывайте.

– Это еще зачем? – спросила я и поджала губы. Не первый раз подписываю сомнительные контракты, а здесь и вовсе кот в мешке. Я влипла. – Не поймите неправильно, но я не заключаю договоров с сомнительными организациями. Меня так ма… воспитательница научила.

– Абсолют ты мой, – запричитал Раум и постучал по моей мордашке на фото. – Как же с вами трудно! Это договор гражданско-правового характера. Вы обязуетесь провести ликвидацию, а мы обеспечим вас транзитаном до вашей остановки. Ну, ударим по рукам?

– Я тебя сейчас ударю, – ответил Ян, обернувшись через плечо. – Хочешь нашими руками грязную работенку сделать?

Раум пожал плечами, не став спорить. В вопросах сделок АИН мне даже симпатизировало – если выбросить из головы тот факт, что оно стерло с лица Земли мою цивилизацию. А так да, деловые ребята.

– Давай ручку, – обронила я и, пока лицо ашерн-и вытягивалось от изумления, закатила глаза и поправила себя: – Так выражаются на моей родине. Где подписать?

Раум что-то пробормотал, с переводом чего не справилась даже Сирфида, и отлистав документ до конца, показал на символ отпечатка пальца. Я приложила свой – кожу слегка укололо в нескольких местах; агент выхватил контактер из-под моих рук и, убрав его за спину, мерзко улыбнулся, показав жемчужный ряд зубов:

– Наш транзитан, – ашерн-и обвел взглядом контейнерное помещение, – в межпространственном кармане Ро-Куро. Как отключите Сердце Мира, совершите арочный переход – и добро пожаловать на борт.

У меня перехватило дыхание от возмущения. Ян рывком подошел к Рауму и навис над ним хищной птицей. Агент не стер улыбки, никак не показывая испуга: смотрел прямо в глаза, покачиваясь от безмятежности.

Я вышла из-за стола и, чувствуя себя глупой маленькой девочкой, стояла и заламывала руки. Нет, не везет мне с договорами, не везет – и всякий раз я влипаю, порой даже смертельно, как было с Бо, а теперь решила пободаться с АИН на полигоне, где только оно правит бал. Какая же я балда, и что теперь делать?

– Я вас на дух не переношу, – выплюнул Ян.

– Ха! Иначе быть не может.

К нашей шумной компании подошла «ниндзя», которая целилась нам в спины: мой взгляд выцепил ключ и римскую цифру на ее пальцах. В негодовании я махнула на сотрудницу рукой:

– Мы не сможем совершить переход, и вам об этом известно. Предоставьте это мастеру арочных переходов.

Раум кивнул агенту, и она с готовностью оттащила макет за плечо. Я вросла в пол, стараясь не шевелиться, чтобы пуще не накалить обстановку. Напарник брыкался, но мастер подхватила его под подбородок и надавила на заушную косточку: в том месте появился циркумпункт. Ашерн-и с победным видом произнес:

– Списанный макет, жутко похожий на коллаборациониста, укрывающегося от Эйн-Соф, да будет сияние ее души чище энергетического истока, – пробормотав последнее, Раум нарисовал на лбу треугольник. Тот же палец показал на меня: – И магически неполноценная аборигенка с нулевым моджо. Так что, милый мой, – агент похлопал Яна по груди, вынудив его низко наклониться, чтобы побороть кашель, – ни с чего тебе любить АИН, а ему – тебя.

«Отпустите его, – мысленно попросила я, ощущая слабость во всем теле, мерзкую, невыносимую немощность. – Ему и без вас недолго осталось…»

Прикрыв глаза, я улыбнулась одним уголком губ и без колебаний произнесла:

– Нет никакого Госа, да? Вы болтали сами с собой, разыгрывая спектакль.