– О’кей, я не твой психоаналитик. Проехали с Лизой, – затараторила Рип, поглядывая на полыхающую неизбежность. Ступни жгло через плотную подошву. – Ты мне скажи, на кой я тебе сдалась? К чему эта сцена из олдскульного Бэтмена?

– Красная линия. – Белет глянул на умные часы и свистнул. – Ой-ей. Отстаем.

Король переключил рычаг в положение на шесть часов. Лента конвейера дернулась и с жутким скрипом поехала быстрее. У Рип пролетел перед глазами год жизни, который она помнила. Да, он не был образцовым. Она много пила и совокуплялась. Но зато возвращала людям жизнь и боролась с тьмой – даже если не ахти, даже если за деньги, ван Винкль была влекома идеей. Вот, что ее вдохновляло влачить свое существование.

Раз она порывалась «напиться сакэ и вздернуться на сакуре», но передумала.

А потом появился Ахт…

Под заехал в камеру. Заскрежетала гидравлика – дверца медленно поползла вниз. Как в крематории, только Рип была живой и ощущала дикий жар каждой клеточкой тела. Она закричала, дергаясь. Прямо на ней начали плавиться кроссовки и раскаляться украшения.

А потом…

Появился Ахт.

Метеором влетело густо-фиолетовое пламя, толкнуло вагонетку и угодило прямиком в печь. Жерло закрылось. От огня веревки истончились, Рип выпуталась и отскочила. Охотница запрыгнула обратно, но лента застряла. Она подергала рычаг, поднимающий затворку – сломан. Ван Винкль взвыла и, панически оглядевшись, достала из подставки кочергу.

– А вот и наш темный дворецкий! – воскликнул Белет. – Хоть часы по тебе сверяй.

Рип вооружилась кочергой и спрыгнула с ленты. Она с размаху ударила по печи и завопила:

– Выпусти его, блядь, иначе я тебя на шавуху пущу!

– О… как все запущено… Этот, как его… – король пощелкал пальцами. – Стокгольмский синдром.

– Что ты, нахрен, несешь?

– Ты слышишь крики? Вопли о помощи? – Белет подставил ладонь к уху. – А?

Тишина. Гудение печи и вытяжек. Треск огня. Рип бросила взор на дверцу – раздался глухой удар. И еще один, мощнее предыдущего. Охотница взмахнула кочергой:

– Он пытается выбраться!

– Услышь меня, милфа! – Белет показал на свой рот, подчеркивая сказанное: – Твой джинн из лампы – ебанутый монстр. «АйФрит» содержит десятки таких, как он, по всему миру. Ради чего? Корпоратам нужны сторожевые псы для охраны желанных душ. Коллекторы. – Демон жеманно топнул ногой. – Ещё «охотницей» называется! Не тупи. За трейд-маркой «МЬ» скрывается вполне конкретный сукин сын, который за каким-то хером собирает души. За желания, которые исполняют покорные ифриты. Эти чуваки возьмут с заглотом у любого чертилы, обещающего свободу.

– Свободу?

– Они не сердоболы, ЛОЛ. Любой покупается и продается. Правит тот, кто шарит за ценник.

Рип еще раз посмотрела на дверь. Стук не возобновлялся. Она развела руками:

– Ну коллекционирует кто-то души, разве ваш рогатый вождь Люцифер это не поощряет?

У Белета изогнулась проколотая бровь:

– Ты экзорцист или где? Зачем ты продала душу ифриту, не разобравшись в прайсе? – король посмеялся. – Наш светоносный не в курсах, в том и базар.

«То, на что намекал Ахт на лайнере!» – промелькнуло в голове охотницы.

Ван Винкль выбросила сомнения, для них не время. Она стукнула кочергой о конвейерную ленту и прорычала:

– Хорош трахать мне мозги. Знаю я, на что способны демоны – ты пытаешься сбить меня с толку. Выпусти. Ахта. Сейчас же.

– Сделаю вид, что это не входило в мои планы, и поддамся твоему нытью.

Белет прикрылся тыльной стороной ладони, скрыв зловещий смешок. Он вскинулся, сложив ладони шалашиком – его кудри подпрыгнули вместе с поклоном по азиатским обычаям.

Грохот повторился, но троекратно усилился: Ахт начал долбиться в дверцу, будто учуял рядом опасность. По виску Рип скатилась капелька пота.

– Людишки доверчивы, – Белет провел вдоль тела, – каждый психопат в мясном мешке без усилий поймает жертву на крючок.

– Завязывай с проповедями. – Ван Винкль леденил душу нечеловеческий грохот. – Открывай.

Демон повел плечом и двинул пальцами в воздухе. Створка поехала вверх. За ней – аметистовый факел чистого огня. Не успела дверца достигнуть предела, существо вырвалось и спрыгнуло на Белета. Король отскочил и выставил обе руки, наглядно иллюстрируя свои слова Рип:

– Чэтэдэ, бабуль. Теперь представь…

Речи почти не достигали слуха ван Винкль. Она оцепенела в сиреневом зареве с открытым ртом. Неудивительно, ведь перед ней, пригнув мощные лапы с острыми закругленными когтями, готовился к прыжку космических оттенков демонический грюнендаль.

– …твоя идея с локатором на мобиле и наушником, конечно, свежа, но консьержу не нужны муггл-карты, чтобы выследить свою добычу.

Гибрид волка, собаки и монстра ощетинился на Белета, по-звериному сморщив нос, и повел полукругами. За призрачным телом оставался след, как от грозовой молнии. Метра три в холке, сотканное из пульсирующего ядовито-лилового пламени чудище.

– Взгляни же. Типикал ифрит. – Белет не уступал в схватке «хищников»: отражал ось, по которой бесшумно ступал Ахт. – Они превращаются в эту хтонь, если пересечена красная линия – условная граница, обозначенная договором. Дай угадаю, у вас метров пятьсот-шестьсот? Я недалеко тебя унес.

Ван Винкль не была напрочь лишена страха. Ее сумасшествие упиралось в логику, а логика вопила о том, что ее услужливый лакей – враг. На вывод повлияли бесспорные факты. Кошмарный глубинный рык, быть может, или крученые рога. То, как температура вокруг ифрита обрушилась на несколько градусов, хотя он горел огнем. Из-за нимба из гвоздей, вращающегося над холкой, или из-за пустых, как дубовые дупла, глазниц.

– Прежде чем обращусь в котяшку-сатаняшку и отмудохаю псину до кровавой пены, сделаю дружеское предупреждение. – Белет глядел в упор на Ахта, указывая на Рип. – Ифриты, как и мы, демоны, лишь имитируют говноэмпатию, на которую дрочат люди. Расклад прост: твоя душа – добыча, ифрит – двинутый сталкер, а вместе вы рэд-флаг-дуэт, – король высокопарно поаплодировал. – Рип ван Винкль и Волк[15]! Какая уморительная ирония!

С левого угла ринга раздалось утробное рычание – в серии прыжков когти заскрежетали по бетону. В правом вместо астеничного юноши уже помахивал раздвоенным хвостом черно-белый кот, ничуть не уступавший оппоненту в габаритах. Рип ван Винкль подобрала кочергу, лязгнув по полу. По-умному, надо было спрятаться и ждать, когда монстры друг друга сожрут.

Но Рип не считала себя умной.

Ахт бросился первым. Передняя лапа скользнула по полу, взметая искристый столб огня. И если отбросить иные звуки, можно было услышать, как в нутре потрескивает клекот, будто там разгоралось пламенное сердце, питавшее призрачное тело. Оно наполнило конечности силой – ифрит кинулся на Белета и попытался вцепиться в горло.

Даже лишенный способностей, король превосходил консьержа по силе. Вращая хвостами, демон ускользал от лобовых атак, подгадывая момент, чтобы неожиданно напасть. Выгнув спину дугой, он поднялся на дыбы, уводя тело от укуса – челюсть ифрита клацнула в нескольких сантиметрах.

Ахт нападал агрессивно, несдержанно. В противовес, Белет выдерживал дистанцию. Выгадав удобную позицию, король ушел вбок, не теряя оси, и просочился под брюхо ифриту. Демон разодрал огненное тело, Ахт взвизгнул, но скулеж моментально превратился в еще более гулкий рык. Несмотря на фиолетовые искры, фонтанирующие из раны как кровь, ифрит со скрежетом заземлился, взрыхлив бетон, и вцепился противнику в хребет.

Белет и тогда выкрутился, ускользнул рваным мазком. Ифрит низко склонился, вывернув плечо, перекладывая вес на задние лапы. Демон отразил движение, и они столкнулись в лобовой атаке. Сцепившись, пытались задеть друг друга когтями и клыками: Белет изворачивался, но Ахт упорно хватал его за шкуру. Ифрит дернулся, обрушивая вес на врага. Белет рухнул на спину, но сразу изогнулся кольцом, лапой оттолкнул голову Ахта в сторону и пнул его в брюшину.

Завоняло паленой шерстью. Белет присел, прижав уши и подрагивая хвостом. Ахт, мягко ступая, начал сосредоточенный обход.

И прежде, чем они вновь сцепились, Рип не выдержала и встала между ними:

– Зоопарк закрывается. Все.

Ахт дергался то с одной стороны, то с другой – но ван Винкль закрывала собой Белета. Ифрит не мог причинить «добыче» вред, поэтому живой щит сработал. Она стояла, как последняя кретинка, с кочергой между двух особо опасных существ, но продолжала гнуть свое:

– Белет, прежде чем откусить мне голову, скажи: зачем ты затеял все это?

Щелчок – и кот вновь принял иллюзорный человеческий облик. Потерев шею от пота, король ответил:

– Показать тебе истинное лицо твоего дружка и милого-доброго «МЬ».

– К чему этот жест доброй воли?

– Ради сохранения мира. Хотя бы на клочке земли. – Встретив непонимание на лице собеседницы, пояснил: – Меня депортировали из ада. Все, кто встал Люциферу поперек горла, иммигрируют в Котлов. У нас тут… типа нейтральная диаспора. – Белет пожал плечами. – Думаешь, с чего тут такой аншлаг с очагами аномалий?

Рип спиной чувствовала горячее дыхание зверя-ифрита, но старалась переключиться на разговор. Поигрывая кочергой, она сказала:

– Считаешь, мы с Ахтом каким-то образом нарушили ваш безмятежный распорядок?

– Ты вайбовая. Говноеды из корпорации «МЬ» – нет. Котлов был слепой зоной для скупки душ. Это так-то дела черного рынка – отец однажды прикрыл лавочку, но, сама понимаешь, всякий запрет – плацдарм для нарушений. – Белет почесал бровь. – Слушай, а как ты вообще установила приложуху и вызвала сюда ифрита? Мы ж вокруг Котлова файрвол возвели.

– Пиратский магазин и випиэн, – приподняла бровь ван Винкль. – Иногда я ворую платные приложухи.

– Фу такой быть. – Белет сложил руки на груди. – Ну, как поступишь? Я могу бесконечно танцевать с твоим крашем, а в конце концов ушатать и тебя…

Рип покусала губу, но следующие слова изумили ее:

– Но я обожаю троп, когда двое недругов объединяются перед лицом общего врага. Поэтому я хочу нанять вас изгнать демона, протирающего задницу в директорском кресле корпорации. Вместе размотаем клубок, я задам вектор. Мы сработаемся, я охуенно сбалансированный руководитель.

– Звучит геморно… Я люблю задания попроще и покороче, – надулась Рип. – К тому же, ты пытался меня запечь, как пиццу, с трудом могу представить, как с тобой после такого дружбу водить.

– «МЬ» маяком возвышается над нами, котловскими изгоями. Людей же они принимают за валюту. А ты, – на нее наставили тонкий палец, – борешься с демонами. Одни из них забронировали твою душонку, как гребаный столик в рестике. У тебя есть резон направить свой крест против.

– Ты сказал, что Ахт – их цепной пес, – напомнила охотница.

– Да, и мнения своего не меняю. Идеологически ифриты демонов на дух не переносят, но кого ебет, что там думают рабы. Вы на привязи у них, они – у руководства. – Белет пожал плечами. – У всех свои резоны, я же сказал. Даже у сраных монстров.

– Он сраный монстр, может ты и прав, – ван Винкль стиснула зубы и посмотрела на демона исподлобья, – но он мой сраный монстр. Мой консьерж. Он торчит мне два желания. Хочешь заполучить точку входа в «МЬ» в виде нас – ударим по рукам, я за любой кипиш кроме голодовки. Но… – Рип отбросила кочергу – она громко звякнула о бетон. Повернулась к псу: пламя сходило широкими волнами, успокаивалось. – Тронешь Ахта – и я найду способ врезать тебе пинка под зад, чтобы ты отлетел в Преисподнюю. А уж Люцифер устроит тебе «королевский» прием. Забились?

Белет посмотрел на ифрита, затем на Рип и сузил в улыбке глаза. Он подошел с протянутой ладонью и с готовностью пожал охотнице руку:

– Моё шипперское сердечко тает от вашей парочки. Договор.

Они разомкнули рукопожатие, король убрал руки в карманы джинсов. Рип потеребила губы и спросила:

– Я не поняла двух вещей: первая – я заключила еще одну сделку с дьяволом, да?

– Ноуп, – помотал головой Белет, – ты уже обещана другому, у нас четкие понятия. Второе?

– Что такое «шипперское»? – ван Винкль скрючила лицо, как старик на сходке неформалов, от чего демон покатился со смеху.

Ифрит тем временем обратился коконом пламени. Рип дернулась, но Белет выставил руку, в которую она влетела животом. Он сказал ей осадить коней и не мешать возвращению в антропоморфное тело.

Не солгал. Когда огонь рассеялся, перед Белетом и Рип стоял прежний Ахт. Он держался за рану в боку, которую оставили когти короля, и в недоумении, граничащем с недовольством, смотрел на двоих. Больший гнев, конечно, был направлен против демона:

– Ты похитил ее.

– Я вас нанял, песик, я клиент, а клиент всегда прав. К тому же, я обличил врага. Будьте благодарны, а не как жопошник Люцифер, который обижается на правду.

– Прямо правдоруб, куда деваться, – фыркнул Ахт. Он перевел взгляд на Рип. – Ну а вы, госпожа, осознаете, во что ввязываетесь?

Ван Винкль не сразу услышала, что обращались к ней. Завороженная ничем неприкрытым безупречным телом ифрита, охотница ощутила постыдный прилив, как пубертатный мальчишка, открывший «Плейбой». Сильные руки и ноги, скульптурные рельефы груди с прессом, плавные изгибы шеи, переходящей к мощным плечам… Она будто впервые узрела, как должен выглядеть мужчина.

«Еще эта блядская венка внизу живота, ведущая к…»

– Остынь, Ахт. У нас с твоим работодателем неприятности… – ее взгляд метнулся к его паху и вернулся к глазам. – И большие.