Он обладал умением говорить спокойно, но с еле уловимым немецким акцентом, что вкупе с внешней «огранкой» развязывало язык даже молчунам. Ифрит взял разговор под контроль. Сотрудник дергано кивнул и представился:

– Алексей. Главный маркетолог.

– А как правильно, – Рип потерла подбородок, – ма́ркетинг или маркéтинг?

– С ударением на «а». – Алексей отвлекся на ответ и не обратил внимание, что один из ревизоров пропал. – Это термин-профессионализм…

Удар – маркетолог ойкнул и упал без чувств. Ахт еще держал ладонь ребром, пока Рип досматривала Алексея. Она достала из кармана рубашки связку ключей и погладила беднягу по затылку. Охотница присвистнула и посмотрела на ифрита снизу.

– У тебя твердая рука, Ахт, – она шутливо изобразила порку: – отшлепаешь меня?

Он грузно выдохнул и буркнул:

– Любой каприз за ваше желание. – Ифриту кинули ключи, он поймал их и пошел к кабинетам руководителей. На полпути обронил: – но учтите, я не посмотрю на то, что вы пожилая, и выбью из вас всю дурь.

– Не зарекайся, а то ведь я ловлю на слове.

Ван Винкль с хохотом настигла ифрита. Включив фонарик, осветила ряд гравировок на стеклянных дверях. «Бухгалтерия», «Хозяйственная часть», «Логистика»… В кружок света попал отдел «Рекламы и связей с общественностью».

– А вот и маркéтинг… Ма́ркетинг… – сказала Рип и пропустила Ахта с ключами. – Еб твою мать!

Оба застряли в проходе. То, что они увидели, мало напоминало кабинет и вообще что-то из мира людей: на предметах и мебели – столе, лампе, мониторе, стеллаже и даже фикусе – повыскакивали, как волдыри, глаза. Они моргали и стремительно вращались. От серистого запаха тухлых яиц моментально скручивало желудок – и эта вонь отражалась бронзовыми волнами, тянущимися через искаженное пространство. Офис плыл, четкие линии превращались в желе, а плавные – растягивались.

Ифрит вытянул Рип за ворот, не давая подошвам ее кроссовок ступить в болотистую жижицу, в которую превратился пол. Лихорадочно освещая монструозное помещение, ван Винкль заметила:

– Ты сказал «сверхъестественные твари не спят» же, да?

– Верно. Тогда что здесь делает…

Ахт с охотницей остолбенели и повернулись друг к другу, чтобы в один голос назвать имя:

– Алексей.

Напарники побежали к месту, где оставили сотрудника.

– Он одержим и плодит аномалии! – Рип занесло на повороте. – Так и знала! Он магичил, чтобы банки сами падали в корзины покупателей. Агрессивный маркéтинг.

– М̴̗͓̦̏̇̔̋а҉̩̭̘͙̣̍̀̆̍́҈͔͚̜͉̈́̄͐р̷̖̗̩̥̓̾̈́̂̇к̶͉̮̣̬͐̾̔̋̀е̴̙͎̳̓͆т҈͕̗̲̫̎̌̅͌и҈̘͇͚̖̊̊̄н̵̬̣̭͋̐г̸̰̲̅͑̈́, – поправили жутким, похожим на щипок натянутой до предела струны, голосом.

Перед вторженцами стоял Алексей. Обычный, во плоти. Он спокойно улыбался. Ван Винкль отступила – нога слегка увязла в полу, как в рыхлом песке. Раздался звук, словно она наступила на мячик для пинг-понга.

Ее белоснежные сникерсы превратили в кашу возникший из ниоткуда глаз.

– Ой, ну фу, блядь, – скуксилась Рип. – Кроссы-то дорогие, между прочим.

Ахт огляделся: демонические очи открывались повсюду. Он спросил:

– Это так? Вы морочили людям головы?

– Это разве не удел всех демонов, дружочек? – наклонил голову Алексей. – Мы рабы их тел, но не прихотей. Чего не скажешь… – сладко спел демон и мгновенно помрачнел: – о таких, как ты.

Пока Ахт отвлекал демона разговорами, Рип ван Винкль проделала мудру: она сложила средние и безымянные пальцы обеих рук с большими и натянула между ними невидимую нить, которую протянула через Алексея.

– У вас свои заботы, у меня свои. – Ифрит равнодушно пожал плечами. – Все мы ходим под одним Владыкой, так что рамки свободы у нас не бесконечны. В толк не могу только взять, зачем вам торговать энергетиком.

– А зачем тебе заниматься поиском аномалий с этой пигалицей?

– Переводите стрелки?

– Это хобби, тупой ты членосос, – закатил глаза Алексей. – Чтобы не загнуться со скуки.

Рип развернула сложенные кисти в разные стороны, скрестив мизинцы с указательными. Отпустив средние с безымянными, образовала ромбовидное окошко, в которое поймала маркетолога.

Вместо человека – существо с мерцающей кожей цвета гематомы, на которой зарубцевались веки множества глаз. На вытянутом лошадином лице – несколько рядов очей, волосы сплетены в косу и перевязаны золотыми нитями, а одежды и вовсе нет, как и половых признаков. Крученые рога, человеческие, но большие, как у нетопыря, уши. Демон стоял на вогнутых внутрь ногах, а за спиной раскрывались кожаные крылья.

Внезапно он заглянул в «окошко» и метнулся к Рип. Она успела отскочить. Ахт набросился на Алексея, обретшего сверхъестественную силу, и загнал в угол. Он ударил горящим кулаком, но попал лишь в стену, угодив по адскому оку.

– Ну что вы как малые дети, в салочки будем играть? – скучающе протянул демон, не вынимая рук из карманов. Он увиливал от прямолинейных атак Ахта, выпячивая свое превосходство над врагами. – Красотка, ты не сможешь меня изгнать, не зная моего имени!

– А ты думаешь, что я делаю? – с неохотой ответила Рип, набирая что-то в телефоне. – Муггл знает все. Я спросила: какой демон перемещает предметы, и вот тебе, сучка, ответ… – она разомкнула пальцы, пространство накренилось, глаза принялись хаотично вращаться. – Тридцать третий дух – великий губернатор Гаап.

Пространство сгустилось до одной точки. Алексей широко улыбнулся. Его неживые глаза смотрели прямо на Рип:

– Я найду новое вместилище. Счастливо оставаться. Нас много. Нас л҉е҉г҉и҉о҉н҉.҉

Раздался шорох невидимых крыльев: Гаап взмахнул ими, согнув колени, рывок – и тело Алексея обмякло.

– Нельзя его отпускать болтаться по Земле! – спохватилась охотница, отслеживая перемещения демона через окошко пальцев. Она побежала, следя за ретивым демоном через маленькую щель. – Черт! Руки заняты, а без них не вижу!

Запнувшись о тело клерка, Рип покатилась кубарем и разбила колено. Не обращая внимания на боль, продолжила погоню, пытаясь придумать, чем вырубить демона.

Ее волосы всколыхнул легкий шлейф, заставив охотницу упасть и замереть. У Рип приоткрылся рот: распластанная на стене тень Гаапа, как распятая летучая мышь, брыкалась и пыталась высвободиться. Крылья, конечности и голова были прибиты гвоздями, горящими огнем цвета индиго. Тем же пламенем сияли глаза Ахта.

Он прокрутил в руке объятый фиолетовым огнем молоток, и тот, вместе с неиспользованными гвоздями, просунутыми меж пальцев, молниеносно сгорел дотла.

– Ахт, – она выдохнула его имя.

– Я же вам сказал, – отозвался консьерж, – ифриты не имеют ничего общего с рогатыми ублюдками. Мы нейтралы, только вот вооружены до зубов – единственный недостаток. – Ахт подал Рип ладонь. – Мой вам совет, госпожа ван Винкль: не злите меня.

То, как ифрит выгравировал в воздухе последние слова, подстегнуло Рип. Она улыбнулась, приняла его руку и встала на ноги. Прежде чем отпустить, дернула Ахта на себя и, едва касаясь теплыми губами ушной раковины, прошептала:

– Дразнить тебя теперь заманчиво как никогда, но признаю, что выгодней будет перенаправить твой гнев на тех, на кого я охочусь.

От ее лимонно-ментолового запаха у Ахта участился пульс. Рип погладила ифрита по щеке и отошла.

– Какой сегодня день? – спросила она.

– Вторник.

– Ну, пошла жара. – Рип подошла к разъяренной тени демона. Ее лицо подсветил белый экран. – Так-с, ангелы вторника…

Ахт посмотрел на смартфон и поднял взгляд на сосредоточенное лицо. Он приподнял брови и спросил:

– Вы настолько бездарный экзорцист, госпожа?

– Я любитель, – ван Винкль саркастически улыбнулась, показывая ровный ряд зубов, и обратила взор к Гаапу. – Именем архангела вторника Габриэля и его армии ангелов: Самаэлина, Тарталина, Доппеила, Рациэлина, Фарабина, Кабина, Асимолина, Мабарэлина, Тралэила…

Очи забегали. Пространство сузилось в спазме, демона начало раздувать гроздьями опухолей.

– …Летитиэила, Рарафэйла, Кануэйла… – голос Рип срывался на верхах.

Ахту и ван Винкль заложило уши – казалось, что воздух пронзают острые лески ультразвука, разрезая реальность на мелкие частицы. Как будто сеть, сотканная из божественного света, покрывала опен-спейс и озаряла его.

– Линкодонэйла, Даффрипэйла, Карфзонэйла, – охотница произносила то, что уже не слышала из-за набата, звеневшего в ушах, – Гронийла… Габринина… Нарбэйла…

Ахт насчитал пятьдесят два ангела, которых возглавлял Глашатай Господень. Ифрит подставил Рип плечо, когда она, на грани с контузией, завершила:

– Я изгоняю тебя, Гаап, тридцать третий дух, великий губернатор!

Рип обмякла в руках Ахта. Он опустился на одно колено и вслушался в тишину, что взорвалась гранатой и очистила пространство от скверны. Глаза растеклись, перспектива выровнялась, рассветный сумрак сменил инфернальный багрянец, а пол и стены вернули прежний облик.

Гаап раздулся до неузнаваемости, как прибитый к стене воздушный шар, и взорвался. На Ахта с Рип осыпалась блестящая пыльца. Перезвон ангельской трели еще стоял в ушах, когда они встали на ноги. Слух вернулся – и первое, что они услышали, были собачий лай и голоса охранников снаружи.

– Надо валить. – Ван Винкль оперлась о подоконник, выглядывая. – Они идут сюда.

Ифрит отодвинул жалюзи, открыл окно, запустив осеннего ветра, и образовал в ладони файербол. Он метнул огненный шар в вышку соседнего складского здания, и оно моментально вспыхнуло. Один из охранников заметил и закричал: «Пожар!»

Сработала сирена.

– Я собрала все сливки, – Рип говорила устало, но с улыбкой в голосе. Она обвила талию ифрита, притягивая его к себе. – Ты полезнее, чем я думала.

– Знаете, для чего нам это, госпожа? – недобро ухмыльнулся Ахт и показал ей воспламененные гвозди, зажатые в кулаке.

– Не знаю. Эффектно прикуривать?

– Самооборона. До ифритов часто домогаются, а мы ведь не безвольные проститутки.

В скошенных глазах Рип танцевало по огоньку. Она сдула прядь волос с лица и достала телефон. Найдя отзыв извращенца, кичащегося ночью с ифриткой, показала Ахту и спросила:

– То есть потратить желание на секс нельзя, да?

– Нельзя.

– Кругом обман. – Охотница с досадой влепила комментатору-шовинисту дизлайк. Ван Винкль заблокировала экран и подбоченилась: – По газам. Только деятеля, который впускает в свое тело всяких бабаек, надо бы в чувство привести.

Ахт подошел к Алексею и попытался его разбудить. Он приподнял маркетолога за грудки – из кармана выпорхнула черная визитка. Рип подсуетилась и подобрала ее. Она покрутила карточку, разглядывая международный номер телефона и короткую надпись. И все: ни имени, ни должности, только тонкие золотые цифры и два слова: «Служба поддержки». С обратной стороны – стрела, направленная вправо.

Охотница пожала плечами и сунула визитку в карман.

Так в жизнях Рип ван Винкль и Ахта появились стрелки. Вектор был задан – даром что они об этом еще не догадывались, как и о том, какой ветер поворачивает их флюгер.