8 сентября. Четверг.

По дороге домой я пытаюсь взять себя в руки, нервно поглядывая на свой телефон в ожидании самого неприятного звонка на свете. Какого чёрта Арии понадобилось пари? Неужели ей так нужно это дурацкое опровержение? И она серьёзно думает меня победить?

С другой стороны, меня бы всё это совершенно не трогает, если бы не моя мать. Всё сняли на видео, значит оно скоро попадёт в сеть. Условия пари достаточно скандальны, что их хватит для того, чтобы зацепить мою мамашу.

Не знаю, что она может сделать с этой информацией для привлечения пристального внимания к моей персоне, но что-то определённо сделает. Если бы жёлтой прессы не существовало, мать бы точно создала её первой. Да и люди всё быстро подхватывают сами. Им чаще всего достаточно прочитать заголовок, чтобы обвинить человека.

Зачем Ария это сделала? Ну вот зачем? Я только разорвал многие контракты, шум вокруг моего имени начал утихать, а эта девчонка выкидывает подобное. Сама же ещё не хуже меня вляпается. Боюсь предположить, в каком контексте мама представит потом Арию. Ведь моей мамаше модельного агентства мало, в журналистику и грязный пиар она без мыла лезла, но интересовал её только я. Ну или всё со мной связанное.

Сегодня мне на все сто процентов хочется сторониться людей и ни с кем не общаться. Поэтому просто жду, когда, наконец, переступлю порог дома. Нужно немного подумать, расслабиться, проанализировать ситуацию и действовать. Мать меня точно позовёт к себе в кабинет завтра. Да ещё захочет срубить на этом пари денег.

Я ведь пытался остановить Арию. Пытался. Надеялся, что она не согласится на мои условия. Да для такой гордой девушки на подобное соглашаться вообще абсурд. Неужели она настолько уверена в своей победе, что даже не предполагает обратное?

Подъехав к дому, не спешу выходить из машины, а решаю глянуть в интернет. И конечно же, данная новость вылезает первой строкой во многих новостных лентах. Чем же меня наградили на этот раз? Что теперь обо мне расскажут заголовки?

«Теория Анисимова: от слов к действию».

«Анисимов прилюдно унижает девушку».

«Анисимов ищет моделей в журнал для взрослых».

«Путь чемпиона: от вершины Эвереста до дна Марианской впадины».

Пробегаюсь по ссылкам и читаю, что там дальше. Не удивительно, что на видео везде присутствует только та часть, где я выдвигаю требования, а Ария соглашается. Со стороны смотрится кошмарно, но, чёрт возьми, вырезано из контекста. Хотя то, что было до и после, мало кого интересует. Людям, глядя на это, уже есть о чём поговорить. Не выдерживаю и гашу телефон. Потом ещё насмотрюсь на эту гадость.

Кто-то точно продал видео мамаше. Не иначе. Так быстро распространиться оно не могло. Может, среди студентов и вовсе есть её крыса? Неужели мать всё никак не успокоится?

Захожу домой и вижу привычную картину. Лика спит на диване, только на этот раз утомила её не трудовая деятельность, а алкоголь. Опять пьяная… И как её организм вывозит столько алкоголя? Подмечаю на столике открытую недопитую бутылку виски и разбиваю её со всей силы об пол, что та разлетается на осколки.

Лика вздрагивает от звуков и, поднимаясь, бросает свой сонный, вялый взгляд на меня.

– Доброе утро, – здоровается сестра хриплым голосом, жмурясь и разглядывая меня.

– Офигеть какое доброе. Ты сегодня не была на учёбе. Это во-первых. Опять забухать решила? Ты же знаешь, что не дам, – не знаю, что меня злило больше: сестра или происходящее.

– Ты серьёзно, Ник? Только не напрягай, ладно. И без тебя тошно, – морщится Лика.

– А ты пей ещё больше, вообще жизнь в кайф будет.

Затем занимаюсь поисками другого алкоголя, чтобы благополучно всё слить в раковину. Попутно гору уже бесполезного стекла с треском присоединяю к осколкам в зале. Лика морщится каждый раз на звук разбитых бутылок, но мне этого мало. Несмотря на то, что я часто даю гневу выход – это не то. Мне этого не хватает. Чертовски не хватает. Я всегда останусь неуслышанным и непонятым.

– Мне же потом всё это убирать, да? – вяло спрашивает Лика, кутаясь в плед.

– Разумеется, – будто у неё есть выбор.

– И не боишься, что мои трясущиеся пальчики могут пораниться? – давит на жалость.

– Нисколько. Ты же давишь ими на сенсор. Вроде неплохо выходит, – киваю в сторону телефона сестры, в котором, по всей видимости, она набирает сообщение.

– Брось. Ошибок тьма, – ноет Лика. – Ну вот надо было тебе эти бутылки бить.

Затем сестра замолкает, трёт глаза и ещё сильнее вглядывается в телефон.

– Что у тебя стряслось? – она поднимает на меня вопросительный взгляд, совершенно не понимая происходящего.

– Ты правда спросила? – театрально удивляюсь и в обычной сухой манере продолжаю: – У меня ничего. А мать решила немного развлечься.

– Теперь понятно, чего ты такой злой. Алкашку-то зачем слил? Я бы допила, – ноет Лика, убирая телефон и кутаясь в плед ещё сильнее.

– Поэтому и слил. В тебе бухла больше, чем во всём доме. Может, хватит с тебя? – присаживаюсь рядом и пытаюсь выдохнуть.

Правда, таких бедствий для моего успокоения мало, но хотя бы что-то.

– Может, и хватит, – вздыхает Лика, облокачиваясь на моё плечо.

Я сначала инстинктивно дёргаюсь, но затем беру себя в руки и остаюсь на месте. Не люблю, когда в моё личное пространство кто-то вторгается без моего желания. Хорошо, что Лика хотя бы пьёт не пиво, а то ещё и от запаха было бы тошно.

Слышу, как хлопает входная дверь, и тут же встаю. Игорь пришёл. Пусть общаются сами. Всё равно меня пока мутит от людского общества.

Удаляюсь привычно на балкон и закуриваю долгожданную сигарету. Удивляюсь, как в машине ещё не закурил, да мозги забиты были. На телефон приходит сообщение о том, что дядя Арии хочет завтра поговорить с нами наедине, чтобы ввести в курс дальнейших дел. Тошно от одной мысли сотрудничать с этой девчонкой. Кто знает, как далеко зайдут её планы.

Следом прилетает ещё одно сообщение и, разумеется, от мамаши. Ну конечно же, она хочет меня видеть. Только вот я её нет, но, к моему сожалению, наведаться придётся. Ведь если не приду, кто знает, что ещё нового смогу о себе узнать. А об Арии? По сердцу почему-то начинает ножом резать, как представлю, каких проблем потом мамашка может накинуть ей.

Если Ария привыкла сразу щетиниться и защищаться, значит, и так хлебнула от жизни. Чёрт. И почему мне вообще до неё есть дело? Во всяком случае, хочу, чтобы в списке могил, созданных моей матерью, оставалась только моя. Не знаю как, но я ещё выиграю эту войну, которую мамаша начала после того происшествия. Если бы знал, что так всё кончится, поехал бы туда? Хотя моя участь нашла бы меня в любом случае.

Буря гнева раскаляется внутри меня ещё сильнее. Чем дольше размышляю и анализирую, тем больше хочется выключить свои мысли. Так и сойти с ума можно. Максимально тошно от жизни и так не хочется быть собой, что я готов пойти на всё, чтобы отключить своё сознание. Думаю, поэтому Лика и пьёт столько. Сбегает от реальности. Ведь в её жизни тоже было мало хорошего.

Ладно. Дать себе волю я могу только сегодня. Поэтому собираюсь и иду на выход.

– Ты куда? – окликает меня сестра по пути, всё ещё сидя на диване, только теперь в обнимку со своим женишком.

– Пойду натворю что-нибудь. Не ждите, – и ухожу прочь.

9 сентября. Пятница.

Разлепляю веки лёжа в своей кровати и по пазлам из воспоминаний восстанавливаю вчерашний вечер. Клуб. Музыка. Алкоголь. Секс. Тело отдаёт болью, и я припоминаю ещё и драку. Один мужик решил меня поучить жизни, начитавшись всяких статей. Немного подпортил мордашку «на радость» матери. Можно сказать, к встрече с ней подготовился. Она терпеть не может, когда я порчу свою внешность. Это всё-таки её основной товар.

Потягиваюсь в кровати и понимаю, что уже нужно вставать. Приведя себя в порядок, выхожу на балкон, чтобы медитативно покурить перед поездкой. Думаю, за руль не сяду, а от такси не откажусь. Замечаю, как у забора, ограждающего мою территорию, ошивается какая-то особа. Серьёзно? На что она надеется? Нужно меня плохо знать, чтобы вот так тут лазить без последствий.

Спокойно докуриваю, никуда не торопясь, и заказываю такси. В доме пусто, а значит сестра, скорее всего, на учёбе. Во всяком случае, на это надеюсь. Собираюсь на выход и, поймав взглядом направленный на меня объектив, иду в сторону молоденькой девчонки.

– Ну привет, – пока ещё вежливо.

Она убирает камеру и хлопает глазами, глядя на меня. Будто не верит в то, что сейчас происходит. Видимо, пытается что-то сказать, судя по движениям её губ, но не получается. Поэтому барышня ограничивается только кивком.

– Кто прислал?

К сожалению, у меня по-другому не бывает. Люди просто так не появляются на пороге моего дома. У меня и психичка-мамаша имеется, да и недоброжелателей хватает.

– Ни-никто, – заикаясь, говорит девчонка, пожимая плечами.

Боже, да сколько ей лет? Шестнадцать? Её внешность и черты лица мне определённо кого-то напоминают. Медленно разглядываю каждый миллиметр её симпатичной мордашки и прихожу к выводу. Молча сунув ей открытую на телефоне фотографию своей матери в лицо, слежу за реакцией. Девчонка просто поджимает губы и чешет затылок.

– Ты типа проницательный? – расстроенно вздыхая, спрашивает она.

– Ага, – киваю в ответ.

– Она меня попросила за тобой проследить. Вдруг ты не к ней поедешь. И если нет, то узнать куда. Меня прислала, потому что уверена, что ты мне ничего не сделаешь, – затараторила девчонка, явно нервничает.

– Действительно. Не сделаю. Я ж не маньяк какой-нибудь. Впрочем, интернету виднее, – красноречиво улыбаюсь, а затем в одно ловкое движение забираю фотоаппарат из её рук.

Со всей силы швыряю его на асфальт и спокойно ногой доламываю. Нахожу в обломках карту памяти и ломаю вдобавок и её.

– Ты же обещал, что ничего мне не сделаешь? – пропищала девчонка, подбежав к кусочкам получившегося хлама.

– Я тебя изнасиловал, что ли? Или избил? – спрашиваю, разводя руки.

– Нет, – грустно вздыхает она, глядя в пол.

– Ну вот. Я обещал ничего не делать тебе. Про технику речи не было. Уроком тебе будет, что не стоит пихать камеру без разрешения.

– Придурок, – понимая, что собрать из осколков ничего нельзя, девчонка встаёт и пинает их ногой. – Блин. Я на него так долго копила.

Замечаю, как подъезжает такси.

– Поехали, – говорю, а затем, смакуя, добавляю. – Сестрёнка.

– Как ты?..

– Ты ж дочь моей тёти. Рита. Верно? – воспоминаю, что последний раз видел её, когда ей было лет десять.

– Ага. Вот же у тебя память. А мне говорили, не узнаешь, – недовольно фыркает двоюродная сестра и усаживается в машину, а затем и я сажусь рядом с ней.

– Чего это ты с моей мамой решила связаться? – интересуюсь.

– Деньги нужны. Выполняю мелкую работу, – пожимает Рита плечами.

– Грязную работу, – добавляю.

– Не такую уж и грязную. Хотя по слежке у меня, судя по всему, два с минусом. И как в фильмах у людей это получается так очевидно и незаметно одновременно? – чёрт, а она болтливая.

– Твоя мама в курсе, чем ты занимаешься? – игнорируя её болтовню, перехожу к вопросам по существу. – Они же с моей на ножах.

– Не-а. Узнает – убьёт, – нервно улыбается Рита. – Я типа нашла подработку. Работаю с другом в одном магазинчике. Только вот он да, а я нет.

– Понятно, – киваю, проверяя маршрут на телефоне, прикидывая, через сколько мы доберёмся до места.

– Это правда, что ты набираешь моделей в порножурнал?

Не могу не разразиться смехом. Боже, как это смешно.

– А что принять участие хочешь? Так тебе восемнадцати нет. Или тебе так сильно нужны деньги? – я просто в шоке с людей.

Замечаю, как таксист напряжённо обхватывает руль и гасится на меня.

– Чего уставился? Может, ещё на видео запишешь? Следующим заголовком я буду заниматься растлением малолетних?

– Прошу прощения, – кашляет водитель и, чуть расслабившись, смотрит вперёд.

– Так вот как это делается! – подмечает Рита, глядя то на таксиста, то на меня. – Блин. Сочувствую тебе. Это грустно.

Мне было так странно слышать её слова, что я медленно на неё обернулся.

– Что, прости?

– Сочувствую. У тебя, правда, тяжёлое положение. Да ещё зная тётю Олю…

И тут в моей голове возникает светлая мысль.

– Раз ты такая сочувствующая. Помочь можешь?

– После того, как ты сломал мой фотоаппарат? – возмущается сестра.

– Я тебе новый куплю. Получше того, – я прекрасно знал, что любая услуга стоит денег.

– А вот это уже интереснее, – говорит Рита, потирая ручки.

– Мой план в голове пока ещё не созрел, да и вступать в активные действия рановато. В общем, – ловлю взгляд таксиста в зеркале заднего вида и, приближаясь к Рите, начинаю говорить шёпотом: – Я хочу закопать свою мать.

Сестра смеётся и смущённо краснеет.

– Ну уж нет! Я нужна себе живой.

– Да брось, я заплачу. Полагаю, ты единственная, кто ходит по её офису и своей головой думает.

Что правда, то правда. Остальные работники без слова моей матери даже чихнуть не могут.

– Ла-адно. Но только потому, что мне действительно за тебя обидно и ты мой брат, – вздыхая соглашается Рита. – И что мне нужно делать?

– Это мы потом обсудим. Для начала дай мне свой номер.

Пока Рита ловко нажимает на цифры в моём телефоне, снова ловлю взгляд таксиста.

– Богом клянусь. Если ещё раз будешь пялиться, то я тебе всеку. Вот честно, – как же он действует мне на нервы, аж выворачивает.

– Просто пытаюсь понять. Как типам вроде тебя так легко даётся делать гадости? Ты ж этой девчонке своим бильярдом жизнь поломаешь, – как ни странно, голос у таксиста максимально спокойный.

– Ищи ты в интернете информацию лучше, то ещё узнал бы, что я не оправдываюсь и не объясняю свои поступки. Дальнейший разговор на данную тему считаю максимально неуместным. И ещё. Не боишься, что будут проблемы? – пока злюсь достаточно сдержанно, но всё равно злюсь.

– Нет, не боюсь. Карма тебе всё воздаст, если ты что-то сделаешь, – пожимает таксист плечами.

– Тебе карма воздаст тоже. Не суди, да не судим будешь. Объективность не твой профиль, пожалуй. Мыслишь слишком узко и плоско, – хмыкая, подвожу итог.

– Я бы послушала Никиту. Он парень очень умный, – встревает Рита, возвращая мне телефон.

– Может быть. Простите. Не буду в это лезть.

После чего водитель замолкает, и мы наконец-то едем в тишине. Добравшись до точки назначения, отправляю Риту жаловаться на меня маме, чтобы та не заподозрила зачатки нашего сотрудничества. Затем и сам направляюсь в её кабинет. Немного потряхивает от предстоящей встречи.

Захожу в кабинет без стука и разваливаюсь в кресле напротив. Тошнить тянет, глядя на эту надменную и властную женщину, которая привыкла к тому, что всё происходит сразу по взмаху её руки.

– Ну здравствуй, сыночек. Наконец-то ты пришёл. Сколько можно тебя уже ждать? – противная змеиная улыбка просто уродует её лицо. – Я думала, ещё вчера прибежишь.

– Чего хотела? – сухо спрашиваю, а изнутри всё медленно начинает напрягаться.

– Ты когда как следует работать начнёшь? А то совсем от рук отбился, – сама же мать сидит расслабленно, в своей змеиной манере двигаясь, словно кобра.

– А ты мне когда сюрпризы в виде озабоченных девушек подкладывать перестанешь? Может, я тогда и задумаюсь, – честно отвечаю, вспоминая вырезанные клоки своих волос после встречи с истеричной особой.

– Да брось. Ты как будто раньше этого не делал. Тебе же самому будет приятно. Между прочим, это очень прибыльно, – расслабленно улыбается мамаша, разглядывая свой алый маникюр.

– Тогда у меня не было выбора. И повторилось это всего пару раз. Не сочиняй, – медленно и верно мне становилось максимально мерзко с ней разговаривать, аж мутит от отвращения.

– Но по итогу-то всё равно напрасно, – заливается мать смехом, медленно встаёт со своего места и плавными шагами направляется в мою сторону. – Его мать-то ты спас. А сам-то он умер. Так что и помогать было не нужно. Считай, и вовсе сделал это для своего удовольствия. Можно даже сказать, бесплатно.

Слышать её слова становится максимально больно, что начинает щемить сердце. Не хочу об этом вспоминать. Даже близко не хочу. Отталкивая воспоминания, просто молча проглатываю ком боли, но оттенки воспоминаний всё равно расходятся по мне депрессивной волной.

Когда мамаша оказывается позади, она кладёт мне руки на плечи, и мне кажется, что на меня падает сверху небо. И эти тяжёлые холодные острые облака вот-вот раздавят меня, не оставив после себя ничего. Приблизив свои алые губы к моему уху, мамаша начинает шипеть на своём змеином:

– Знаешь, а я их понимаю. Не была бы я твоей матерью, сама бы заплатила за возможность делить с тобой постель.

Чувствую, как желудок внутри сжимается и появляются рвотные позывы. Чёрт. Мне вот-вот стошнит. Боже, да это просто верх отвращения. Как у неё язык вообще поворачивается говорить подобное?

– И где ты успел повредить свою очаровательную мордашку? – взяв меня за подбородок, мать развернула меня к себе и начала недовольно дуть губы.

Инстинктивно заламываю ей запястье и отталкиваю руку прочь.

– Вот трогать меня не надо, – отвращение перерастает в злость, и я чувствую, как внутри меня загораются недобрые огоньки.

– Ау, – театрально изображает боль она, хотя уверен, что эта бессердечная сухая особа вообще ничего не чувствует. – Какие мы грозные. Девочкам такие нравятся, не переживай.

Медленно встаю еле сдерживаясь, чтобы не запустить в неё что-нибудь.

– Ладно-ладно. Остынь. Я же от всего сердца, – невинно хлопает глазами мать и присаживается к себе обратно. – Поговорим тогда, как ты говоришь, «о честной работе». Что у тебя там с этим бильярдом? И с этой девчонкой? Проделки отца?

– Нет. Папа тут ни при чём и прошу его не трогать. Только испачкаешь, – чуть выдыхаю и сам опускаюсь обратно в кресло.

– Ах да! Я же совсем забыла, что твой папаша святой. Прости. Из головы вылетело, – наигранно смеётся мать.

В такие моменты мне кажется, что почти любому человеку на земле просто повезло с родителями. В отличие от меня.

– У меня просьба будет, – собственно, за этим я приехал.

– Даже так, сыночек? Вот ты меня заинтриговал. И чего же изволишь? – выносить эту женщину можно только под транквилизаторами, ей-богу.

– Только не говори, что ещё не в курсе дела. Не поверю, – чуть выпрямляюсь и обрушаю на мать серьёзный, даже немного злой взгляд. – Ария. Полякова. Тронешь её хоть пальцем, и я перестану терпеть.

Мать на секунду замерла и начала расстроенно и надменно дуть губы. Чувствует во мне угрозу. Знает, что мне уже давно есть чем ответить. Что моё слово наконец-то имеет вес.

– Ну и ладно. Чёрт с тобой. Как ты любишь говорить: «Люди всё сделают сами». Делай со своей крошкой, что хочешь. Я просто посмотрю из первых рядов, как ты сам разрушишь её жизнь.

– Ты меня не поняла. Я не собираюсь с ней связываться, но тронуть её не позволю. Никому. Нигде. Никак. Уяснила? – мой тон был максимально строгий и серьёзный, что даже в глазах матери начинаю замечать оттенки растерянности и страха.

– Уяснила. Ты сегодня очень доходчив. Но и в ответ я пришлю тебе пару проектов, – так и вижу, как она пытается нацепить свою хитрую, держащую всё под контролем улыбку обратно.

– Присылай. Посмотрю. Подумаю. Может, и не соглашусь, – пожимаю плечами, давая ей понять, что это не обозначает согласие.

– Не нравишься ты мне сегодня. Видимо, мало у тебя проблем, – устало вздыхает мать.

– Добавишь?