Получив мутное фото в мессенджер, Дмитрий еле разобрал номер дома, но он ему, как оказалось, был и не очень нужен. На этой улице было всего 27 домов, а этот, сразу бросался в глаза. Деревянный, выкрашенный в сине-голубой цвет с белыми вензелями.

Собрав по дороге все камеры, Артюжев понимал, что взбучки от отца не избежать, но сейчас его это не пугало.

– Ты правда приедешь? Мне страшно.

– Лёлик, я же сказал. Я уже близко.

Постучав в старые, выкрашенные в голубой цвет металлические ворота, он услышал голос девочки по ту сторону.

– Мы на ключ закрыты, я не знаю как…

– Так, ладно!

Пробежал глазами вдоль забора Дима, и найдя удобную опору, перелез во двор.

– Ты как вор прям! —восхищённо смотрела Алёнка.

– А что, часто бывают воры?

– Дим, она уснула. Я её бужу бужу…

С губ слетела нецензурная фраза, но девочка сделала вид, что ничего не услышала.

– Где?

– Обувь вот тут…– остановилась Алёнка в сенях и смотрела на него в ожидании.

– Какая обувь?! -вошёл так и, не разувшись в дом Артюжев и пролетев прихожую, застыл в гостиной.

Ступор. Тот самый шок, от которого ты не можешь пошевелиться, и первое, что приходит в голову: "Нет, это происходит не со мной!"

– Ярочкина… – сказал он тихо и смотрел, как Алёнка села на колени рядом с лежащей на полу девушкой.

– Проснись! Вставай! – толкала сестру девочка, и убрав упавшие на её лицо волосы, подняла глаза на друга.

– Дим…

Саша лежала на левом боку, поджав ноги, и сложно было не заметить, как синие хлопковые легинсы, в области промежности, были обильно испачканы кровью.

Артюжев присел рядом и коснулся её кисти.

– Тёплая… Так… Пульс? Есть пульс!

Подняв Сашу и переложив на диван, он посмотрел на свою ладонь, которую испачкал и спешно вытер о куртку. Сейчас, понимая, что всё рассказанное Алёнкой, было об этой дерзкой, нищей девчонке, чувствовал себя виноватым. Запасная мама оказалась старшей сестрой…

Той самой, чьё фото он получил от Симина этой ночью. Красивая, спящая в объятиях друга на чёрных шелковых простынях… Спор… Мерзость какая! Как вообще можно было… Значит, и деньги ей Анька собирала…

Достав телефон, Дима набрал номер экстренного вызова:

– Девушка, без сознания, 22—23 года, месячные, болел живот, потеряла сознание. Адрес: посёлок Придорожный, ул. Садовая, дом 5.

Где-то в кухне зазвонил телефон старшей и Алёнка побежала на звук.

– Вика! Мы Саше врача вызвали, у неё живот болит… Я и мой друг!

– Дай мне трубку! – забрал мобильник из рук ребёнка Дима, и схватив первый попавшийся бокал, налил холодной воды.– Рыжая, слушай, я вообще в ваших, этих, женских прибабасах не мастак! Подружка твоя в обморок грохнулась! Я скорую вызвал, что делать? Где документы? Что говорить?

– Ты что там делаешь, паскуда?! -только накричала Вика.

– Слышь ты! Идиотка… – швырнул он телефон на кухонный стол и поспешил обратно.

Вода выливалась на лицо побледневшей Саше, но результата не было от слова "совсем".

С каждой минутой становилось всё страшнее и страшнее. А если это не менструация? А если это травма… А если Симин…

Дима пытался собраться и оказать помощь, но из рук выскальзывал даже телефон.

– Окей гугл, что делать, если человек упал в обморок? Так, горизонтальное положение… Освободить от тесной одежды в области шеи… Нашатырный спирт! Лёлик, есть аптечка?

– На кухне.

– Неси!

– Как? Там полка.

Действительно, медикаментов было огромное количество. Спустя несколько минут активных поисков и расшвыривания того, что не подходит, он нашёл пузырёк, и открутив крышку, щедро пропитал свёрнутый бинт.

Едкий запах ударил в нос и Саша открыла глаза. Придурок мажор держал её под шею, чуть приподнимая голову, и настойчиво совал что-то невыносимо вонючее в лицо, от чего слезились глаза.

– Живая? Пипец ты… Вот вас баб природа наградила, конечно. Сейчас скорая приедет…

– Алёнка…

– Мам, я тут, всё хорошо. Это мой друг, а ты не верила! Придумала, придумала! – кривлялась младшая, но Саша не имела сил даже повернуть голову в её сторону. С улицы раздался многочисленный клаксон, и выбежав, Дима дёрнул затвор у ворот, потому, как ключи от калитки искать было некогда.

Ожидая в кухне, он слышал обрывки возмущений фельдшера, что приехала на вызов:

– С ума сошла? Ты где взяла их? Это только в больнице делают! Что за молодёжь пошла глупая…

Вошедший в кухню санитар, мужчина лет 45-ти, одарил Диму выражением однозначного порицания:

– Вещи соберите. Её только госпитализировать. Ты о контрацепции вообще слышал? Что же вы безмозглые такие…

– Я? —вскочил Артюжев, но мужчина только громче повторил:

– Вещи собирай её!

– Да я не знаю вообще ничего! – паниковал Дима, но тут же женский голос фельдшера отвлёк присутствующих.

– Некогда! Давление падает, Петя, давай в машину её! Сумку потом привезут!

***

Лучи солнца пробивались в окно, освещая просторную платную палату, оплаченную с барского плеча самим Артюжевым. Светлые стены, белое постельное бельё, слабость… Той изводящей схваткообразной боли больше нет, как нет и тошноты. В телефоне 12 сообщений с незнакомых номеров, которые не читая Саша просто удалила. Алёнка ночевала у Куликовых, но на душе всё равно было неспокойно…

***

Удар в лицо. Рома свалился на асфальт и получил ещё и ногой в живот. Моментально на парковке у вуза стало многолюдно. Без жалости тот, кто ещё вчера называл его другом, сегодня напал без объяснения причин.

А потом присел на корточки, говоря тихо перед разбитым лицом оппонента:

– Что ты там писал? "Да розетка"? "Какие комплименты, за косарь согласилась!" ?

– Ты проигрывать не умеешь? – сплюнул кровь Рома и чувствовал, как рот снова быстро ей наполняется.

– Спор в чём был, Симин? Добиться и проучить или клофелином накачать и изнасиловать? Юрист тоже мне! Я тебя сам в ментовку сдам, понял?!

– Давай, расскажи, вместе пойдём по этапу!

– Она таблеток нажралась вчера! Чуть не сдохла!

– Как… Каких, блядь, таблеток? Не было же ничего…

– Да?! А хули ты мне сказал что было? А фотки её у себя в постели я делал?

– Пошёл ты! – пытался подняться Роман, но получил очередной удар по лицу.

– Ай да красавцы! Доброе утро, ребята! Хотя, наверное, не для вас! – говорил громко во всеуслышание высокий мужчина. Синие джинсы, чёрная распахнутая куртка, лицо, густо покрытое конопушками. Когда-то, видимо, и его волосы были рыжими, а сейчас только имели яркий золотой отлив. С двух сторон к ним направлялись ещё двое. Нетрудно было догадаться, что это были представители силовых структур – Артюжев и Симин, верно?

– Да! – ответил Дима, и тут же получив удар в солнечное сплетение, упал рядом с другом.

– Ну поехали в отдел. Разговор есть.

***

Наручники, обшарпанный кабинет и кровь, что так и продолжала хлестать с разбитого лица Симина. Вернувшийся опер бросил на колени Романа белое вафельное полотенце, и не скрывая своей ненависти, выдал:

– Морду заткни, всё уже перепачкал, гнида! Старший оперуполномоченный, Евгений Брониславович Серов…

– Приятно познакомиться!– кивнул Дима и от того, каким взглядом наградил его конопатый, понял, что лучше молчать. По крайней мере, до того, как папа не подсуетится и не пришлёт своего человека.

– Ну, что здесь у нас? – цокая каблуками, вошла тучная блондинка, в форме, лет 40-45-ти. – Ох, красавцы парни! И что спокойно не живётся?

– Вот и спроси! – рычал Серов.

– Я то спрошу, Жень, а бумажка где? – намекала следователь на то, что дело проводится процессуальным нарушением.

– Скоро будет. Ребята уехали, в десять. – снял куртку конопатый, обнажая скрытую кобуру и оружие – Сейчас, наверное, уже назад чешут.

– Вот и хорошо. Чай? Кофе? Не желаете?– язвила та, что каждый день смотрит это паршивое кино. – Нет? Это правильно! А то вдруг чего подсыпят и трахнут табельным или в рот надают… Тут даже не знаю, что приятнее. Вам-то понравилось, мальчишки?

– Это что ещё такое?! – прорычал Евгений, удивлённо смотря в открытую дверь. Задержанные обернулись и увидели растерянную Сашу. Синяя спецодежда рыбного комбината, белая косынка -ободок, объёмные косы, что легли вдоль лацкана и доходили практически до талии. – Ты чё, блин, тут делаешь, а?

Саша молчала, только испуганно смотрела то на присутствующих, то на самого опера. И тот, кто сопровождал потерпевшую, поспешил пояснить:

– Жень, из больнички с рассветом укатила, нашлась на рабочем месте. Приезжаем на комбинат, а эта лапонька стоит, коробочки считает, глазёнками наивными хлоп-хлоп!

– Ты чё не в больнице, курица? – разорался Серов.

– Евгений Брониславович! – осуждающе вмешалась коллега -следователь и жестом пригласила Сашу за стол:

– Александра Алексеевна, вам знакомы эти два "принца"?

– Да, учимся на одном потоке. —робко сказала Ярочкина, и та продолжила:

– Данных лиц обвиняют в организации совершения особо тяжкого преступления. Догадаетесь какого?

– Нет!

– Дуру из себя не строй! —рявкнул опер, и Саша вздрогнула, прикрыв глаза, чувствуя, как дыхание сбилось и больно сделать вдох.

– Слышь, урод, не ори на неё! – ошарашил присутствующих Рома, и в кабинете стало слышно, как гудит лампа на потолке.

Щёки бледнокожей девчонки густо краснели.

– Опаньки! Понравилась, да? – горели глаза конопатого и следователь Анна Петровна, поднялась из-за стола, взяв под локоть Сашу и выводя в соседний кабинет.

Как только дверь закрылась, опер сел на освободившееся место, подвинув открытый ноутбук:

– Вываливайте, суки! Что творили?

– Без защиты я ничего говорить не буду. – сдержанно сказал Дима, хоть и понимал, что его лицо целым оставаться будет ещё недолго.

– А ебать без защиты можно? А без согласия можно? Вам баб мало? Вон их на дороге сколько стоит! На свеженьких тянет? Да чтобы почище… В этом вашем универе шалав пруд пруди, нет, выбрали же! Что, твари, думаете сиротка и заступиться некому будет? Хер там! Нас здесь 56 человек по штатке, чтобы такие, как вы, беспредел не творили!

– Мы не творили! -раскричался Симин – Димас вообще ни при чём. А я… Проучить просто хотел. Не было ничего, любая экспертиза покажет!

– Жень… – открыла дверь следователь, прижавшись к косяку плечом, и помотала головой.

– Чё? Рыбка? – рявкнул весь покрасневший от ярости Серов, и коллега кивнула, поджав губы:

– Рыбка.

Тяжело вздохнув, Евгений вышел из кабинета и зашёл в соседний. Слышимость этих картонных стен была просто изумительной, но легче от этого тем, кто находился под арестом не было.

– Ты нормальная вообще? – заорал Евгений, и Саша вжалась в удобное кожаное кресло, которые принадлежало самой Анне Петровне. Этот кабинет был чистым, уютным, обставленным цветами. На свежевыкрашенных бежевых стенах висели грамоты, благодарности, а стоящий в углу пенал, забивался сладкими презентами до верха.

Евгений обошёл стол, отставил чашку горячего какао, который только что его коллега налила потерпевшей и швырнул несколько листов бумаги.

– Вот тут: имена, время, место и обстоятельства. На новом листе пишешь, где препарат рецептурный для аборта достала! Пять минут тебе. Ясно?!

– Не было ничего. -уверенно и спокойно выдала Саша – Ничего такого.

– Да? А вот новый парень твоей подруженции поделился! И они оба говорят, что было!

– Вот пусть они и пишут! – пожала плечами Ярочкина.

– Слышь?! Ты чё такая упрямая? -снова прикрикнул Серов. Плечи задрожали, слёзы полились из этих по-детски милых, голубых глаз, и даже взрослый мужчина, сухарь, прожжённый опытом, почувствовал себя виноватым в этом.

– Сань…

– Чего ты кричишь на меня?!

– Да, а как на тебя не орать? Ты с кровотечением в больничку загремела, а утром отряхнулась и на работу пошла. Эти утырки… Саш, мы их упакуем по полной! Они своё получат, твари. Я тебе обещаю!

– Я не буду писать.

– Денег дали?

Сдёрнув косынку, Саша вскочила с кресла и направилась на выход, но сразу была поймана братом подруги за руку. То, чего он совсем не ожидал, так это её пощёчины и скрутив руки, просто прижал зарыдавшую в голос к своей груди.

– Саш… Всё-всё… Всё прошло. У тебя уже всё прошло! А вдруг эти ублюдки ещё на кого-то поспорят… Ты будешь в этом виновата. Нам что отпустить их? И по головке погладить, да? Раз при баблосах пусть дальше насилуют наперегонки, убивают, так?

– Я не буду ничего писать. Отпусти меня, пожалуйста…

– Как я тебя отпущу? —говорил он уже спокойно и ласково гладил по волосам – Ты вон, напала на сотрудника при исполнении… Драчунья!