Глава 4. Серена

Флигель, который соединен с главным зданием широким коридором, сильно отличается от дома Виктора Морроне. Вместо мрамора, позолоты и подлинников произведений искусства у нас минималистичный интерьер в светлых тонах.

На первом этаже — небольшая, но довольно просторная кухня-гостиная с телевизором и угловым светлым диваном. Мы с Ником ели исключительно на «нашей территории», за исключением тех дней, когда нам предстоял совместный завтрак с председателем в главном здании.

На втором этаже — большой холл с диваном у стены, соединяющий четыре спальни с собственными ванными.

Зайдя в свою комнату, пробегаюсь глазами по обстановке. По бокам от двуспальной кровати — столики. Огромное зеркало в пол вместо двери в гардеробную. Широкое окно и проход на лоджию, рядом с ними — миниатюрный книжный шкаф. За эти девять лет у меня было множество возможностей что-либо изменить под себя, но я не стала этого делать.

Первым делом подхожу к зеркалу.

Каждый раз, когда я смотрела на свое отражение, видела в нем ту, чьей абсолютной копией была.

Густые темные волосы до поясницы, серо-голубые глаза, длинные черные ресницы, слегка пухлые губы, заостренные уши, чем-то напоминающие эльфийские, как мне в свое время говорил отец. Все во мне напоминало ее. И каждый раз, когда я думаю, что стоит мне протянуть руку и я смогу ее коснуться, пальцы встречают лишь холодное стекло.

Первый год я даже не могла смотреть на свое отражение. Было страшно от осознания того, что я осталась одна.

Если и принимать реальность, то целиком, иначе это ничто иное, как сладкая ложь, которая продолжает пожирать тебя изнутри. И я приняла. Со временем. Но это не значит, что я исцелилась. Я все еще сломанная, и буду таковой до конца жизни. Та маленькая жалкая девочка, убитая горем, растерзанная девять лет назад, осталась заперта в старой квартире. И я не могу себе позволить выпустить ее наружу. Ни сейчас, ни тем более в будущем. Долгих девять лет я выстраивала стены. Ничто не может их разрушить.

Я взяла эмоции под контроль. И теперь вижу в своем отражение силу. За нее я уже пожертвовала слишком многим.

За дверью раздались знакомые семь ударов. Уголки губ невольно поднялись. Этот шифр мы придумали еще в самом начале, чтобы точно сказать о своем присутствии.

Подойдя к двери, тяну за ручку и вижу, наверное, единственного человека, разлука с которым далась мне особенно тяжело.

— Ники, — сразу обнимаю мужчину, стоящего передо мной.

Он не был моим братом по крови. Но мы выбрали друг друга как самых верных и преданных друг другу. Мы не были мягкими по натуре, но, находясь рядом, чувствовали спокойствие. Он был моим оберегом, а я его. И эта связь была нерушима.

— С возвращением домой, Сенни! — на лице Ника расплылась широкая улыбка.

Николас Синклер на десять лет старше меня. Как и я, он сирота, которого председатель взял себе на попечение. За исключением того факта, что я носила новую фамилию и имя, а Николас оставил те, что дали ему родители.

Каштановые волосы, которые обычно всегда зачесаны назад, сейчас слегка взъерошены. В первую встречу меня зацепили его изумрудные глаза, которые всегда скрывались за овальными очками. За то время, что мы не виделись, он стал еще шире в спине, а мускулы даже через черную футболку оверсайз выглядят внушительно.

Поначалу я его сторонилась, как и всех в этом мертвом доме. Я была как загнанный зверь, который попал в логово тигра. Не хотела, чтобы кто-нибудь проникал мне под кожу, заглядывал в душу. Хотела лишь сохранить бушующее во мне чувство ярости, чтобы отомстить самым ужасным способом.

Но Ник преодолел эту стену. Единственный, кому я могу приоткрыть чуть больше положенного. Тот, с кем могу поделиться тем малым, что себе позволяю.

*****

— Для начала спрошу… — смотрю прямо на Николаса, слегка прищурив глаза. — Председатель приставил тебя за мной наблюдать?

Ник опустил руки. Взгляд его стал серьезным, а голос звучал уверенно. Честно говоря, я боялась услышать его ответ.

— И да, и нет. Президент сказал мне помогать тебе и обучать всему, что я знаю сам. Так же он сказал подготовить тебя ко вступлению на должность. Это займет много времени, но это необходимо, ведь пока ты сама не в силах что-либо сделать. Но помогать тебе именно в… твоем плане… я решил сам. Видишь ли, мои родители тоже были убиты… — Ник вздохнул. — Автомобильная авария.

— Если ты говоришь, что это была автомобильная авария, то почему решил, что это убийство, а не несчастный случай? — с нескрываемым удивлениям смотрю на него.

— Тормоза были неисправны. Они так же, как и твои родители, были причастны к нашей корпорации. Я только недавно начал находить зацепки. Если эти два дела связаны, то я бы хотел объединиться с тобой…

В его взгляде тоска, пусть он и пытался ее скрыть за бесстрастным выражением лица. Все в этом доме будто ходячие мертвецы, из которых высосали душу. Такова здешняя валюта.

В его словах не чувствовалось лжи, но что-то все равно не давало покоя.

Главное, я смогла подтвердить свою догадку. До этого момента я лишь предполагала, что мои родители как-то связаны с Morrone Group. Чтобы обычный архитектор и программист были знакомы с таким человеком, как председатель? Мне с самого начала что-то здесь казалось странным, но сейчас вырисовывается хоть какая-то связь. Если мои родители и правда были в корпорации, то важно узнать все до мельчайших подробностей.

— Это вся твоя причина?

Его глаза на секунду округлились, брови приподнялись, а челюсть слегка опустилась. Он удивился моему вопросу.

— Как и говорил председатель, ты очень проницательна… Ты права, это не единственная причина, — Ник встал и склонился надо мной. В его глазах сомнения, как будто он обдумывал каждое свое слово. — Честно, я не хочу, чтобы ты была вовлечена в это дело. Когда я был сильно младше, то встречал твоих родителей. Анну и Кириана. Не помню всех деталей, но каждый раз, когда я с ними пересекался, они говорили о том, как счастливы жить обычной жизнью. И уверен, они бы не хотели, чтобы их дочь занималась поимкой их убийц… Но, глядя на тебя, я понимаю, что ты так просто не отступишься от этого дела. Поэтому единственный выход для меня — защитить тебя, чтобы ты не пострадала.

Удивительно. Каждый считает свою боль самой страшной в этом мире. Но когда человек перед тобой как открытая книга, ничего не прячет, ты понимаешь, что не стоит ему говорить о своих потерях. Это чувство, когда сомнения потихоньку испаряются, а доверие укрепляется. Однако даже оно может в любой момент разбиться. А его осколки станут лезвием, которое разорвет душу в клочья. И только время покажет, станет ли это рукопожатие для тебя орудием собственной смерти.

И хотя я знаю, что уверенность в человеке самая большая глупость в этом мире, мне захотелось довериться Нику. Уже второй раз в жизни.

*****

— Эй, Сенни, о чем задумалась? — в его глазах беспокойство, свойственное лишь ему.

— О том, как давно я не видела твою сморщенную задницу, — усмехаюсь и тянусь за полиэтиленовым пакетом в его руках. — Пиво и шоколад?

— Все как в старые добрые!

Много времени прошло с тех пор, как мы вместе выпивали и спокойно обсуждали прошедший день. Не мальчиков и свидания. Нет. Наш день состоял из тренировок, операций и, может быть, встреч с председателем.

Пока я достаю из пакета шоколадные батончики и раскладываю их перед собой, Ник набирает ванную ледяной воды и складывает в нее бутылки с алкоголем.

— Признавайся, кого ограбил в этот раз?

— Всего лишь старушку в супермаркете. Но я ей щедро заплатил, так что проблем не будет.

Несколько часов мы с ним проводим за беседой. Иногда делимся последними новостями, но чаще просто молча сидим. В этом была наша единственная возможность ощутить спокойствие, такое несвойственное для нашего мира.

— Ты заходила к председателю? — Ник смотрел на качающиеся ветки деревьев за окном.

Голос спокойный, взгляд сосредоточенный, не смотря на выпитое. Но чувство дискомфорта ощущалось остро.

— О да. Мне не передать весь восторг от новости о его скорой кончине, — с нескрываемой горькой иронией в голосе подтруниваю.

— Могу представить. Юная наследница насмехается над доном мафии и желает ему счастливого пути к матушке смерти.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

О своей поездке к врачу он ничего не говорит. Значит, времени почти не осталось. Виктор Морроне снова оказался прав. Совсем скоро он уйдет из этого мира.

Следовательно, у меня меньше времени, чем должно было быть.

— Ник, завтра после встречи с председателем начнем подготовку. Ни к чему ждать. Тем более, что председатель скорее всего скоро объявит меня наследницей, — мой голос лишен всяких эмоций.

Он всегда был таким, когда я погружалась в работу.

— Как раз завтра к нам приезжает Лиам. Раз все будут в сборе, то действовать будет легче, — Ник встал и подошел к окну, после чего начал крутить кожаный ремешок часов на левом запястье.

Странная привычка, проявляющая себя только в те моменты, когда он начинает что-то обдумывать.

Лиам Пэйс. Когда я в последний раз его видела?

Точно, это было как раз перед моим отъездом за границу. С виду довольно общительный и дружелюбный парень, от которого была без ума каждая девчонка. Но в нашей организации все знали, что за этой маской скрывается настоящий психопат, для которого пытки и убийства были чем-то вроде хобби. Нет, скорее, они были смыслом его жизни.

В этом он похож на своего отца. Томас Пэйс работает на нашу организацию уже тридцать лет, а сын пошел по его стопам. Только если первый вызывает полнейшее отвращение, то со вторым можно завести хоть какой-то диалог.

Лиам держал свою маску перед всеми, особенно перед шлюхами, которых он менял как перчатки. Об этой части его жизни я знала от Ника. Оба друга всегда отрывались вместе в клубе после очередного задания. Их главное правило — только одна ночь и никаких отношений. Думаю, такой образ жизни свойственен для каждого, кто оказался втянут в темный мир, единственный выход из которого – смерть.

Я тоже не особо консервативна в вопросах секса. Даже когда училась за границей, у меня были случайные встречи с разными мужчинами. В сексе все всегда просто. Это самый естественный из всех актов, присущих живым существам. Он помогает лишь утолить жажду удовольствия.

Для нас же, кто каждый день купается в крови, это способ снятия стресса. Долгосрочные связи нам ни к чему. Одна ночь. Новый человек. И никаких повторений во избежание ненужных привязанностей, которые принесут лишние хлопоты.

— Кстати, он все время спрашивал о тебе, — в глазах Ника усмешка.

Я уже знаю, к чему он клонит.

— Лиам? Видимо, скучал по нашим спаррингам, — сказав это, делаю последний глоток пива и ставлю бутылку на пол. — Пива не осталось.

— Знаешь, ты умна настолько, что умеешь казаться глуповатой. Я не против твоих интрижек, но только не с Лиамом. Этот одержимый не отпустит тебя, если ты позволишь ему переступить черту. А я не хочу убивать своего единственного друга за то, что он полез в трусы моей сестры.

На последних словах Ник съежился так, как будто ему подсунули сморщенную старуху вместо знойной девицы. Такое было однажды, когда мы с Лиамом решили над ним подшутить после очередного задания. Бедная женщина была так рада хотя бы на пять минут прижаться к красивому статному мужчине, что взяла с нас лишь сотню евро за такое развлечение. Крики Ника были непередаваемыми. После этого, конечно, я знатно получила на спарринге, но момент того стоил.

Улыбнувшись промелькнувшим воспоминаниям, смотрю на Ника.

— Не переживай об этом. Хоть Лиам и редкостный красавчик, я не хочу терять такого преданного человека только ради того, чтобы снять стресс.

— Ну, о твоих похождениях знают все, даже председатель. И если кто-то из семьи посмеет к тебе прикоснуться, его ждет смерть. Ты и сама помнишь, чем все закончилось в первый раз.

Да, я прекрасно помнила. Мне только исполнилось восемнадцать, когда я решила отдать свой первый раз одному из наших солдат. Ник, когда узнал об этом, избил парня до полусмерти, а вскоре председатель отправил его на задание, где тот был безжалостно убит. Многие тогда погибли — нас крупно подставили с партией оружия, которое мы отправляли ирландцам. Вывод после содеянного напрашивался сам — не спать ни с кем из организации, чтобы обезопасить бедолаг.

— Не тебя меня судить, братец. Я даже не приблизилась к твоему списку побед, — усмехаюсь.

— До сих пор не могу представить тебя с кем-то в постели. От этих мыслей появляется желание устроить стрельбище, — лицо Ника моментально сморщилось.

Порой весело вызывать в нем такие реакции. Мы начинаем казаться… простыми. Хотя это всего лишь самообман.

— Не беспокойся, Ники. Я и дальше буду беречь твои глаза от этого прекрасного зрелища, — бросаю на него лукавый взгляд.

— Знал бы председатель, в чьи руки он передает компанию, сыграл бы в ящик раньше времени. Я по ошибке принял тебя за взрослого человека, а ты то еще дите, — его брови хмурятся, но на губах еле сдерживаемая улыбка.

— Для таких как ты в пятидесятых придумали термин «психологический возраст», — подхожу к Нику и начинаю его выталкивать из комнаты. — А теперь иди давай. Почти пять утра, а я еще не ложилась. Завтра будет тяжелый день, хочу отдохнуть как следует.

Остановившись в дверях, Ник оборачивается и смотрит на меня. Всегда собранный, сдержанный. Но иногда в его взгляде мелькает теплота. Так же, как и сейчас.

— Я рад, что ты дома, сестренка.

— Я тоже.

Поцеловав меня в лоб напоследок, Ник забирает пакет с мусором и закрывает за собой дверь. Я сразу же ложусь на мягкую кровать.

Лучи рассветного солнца уже начали проникать в мою комнату. Перевернувшись на бок, смотрю в окно.

Я ждала этого долгих девять лет.

Ежедневное обучение политике, экономике и другим дисциплинам помимо общего образования. Бессонные ночи, которые мы посвятили сбору информации. Беспощадные тренировки, многочисленные переломы, надорванные связки. Все мое тело было натренировано не хуже, чем у бойца элитного подразделения спецназа.

Пора выполнять свои обязательства перед ними.