Глава 2. Серена

Девять лет назад.

Протянутая ко мне рука как будто выдернула меня из транса.

— Кто вы? — едва слышно я задаю вопрос, медленно изучая появившуюся передо мной фигуру.

Мужчина одернул руку и с большей силой оперся на позолоченную рукоятку своей трости. Его глаза как будто читали все потаенные мысли в моем подсознании. Это не пугало, но заставляло тысячи мурашек пробежать по всему телу.

Нависающие седые брови лишь подчеркивали пронзительность его взгляда. Зачесанные назад волосы и гладковыбритое лицо без единого намека на щетину показывало его как крайне педантичного и дисциплинированного человека. Квадратные плечи, массивная шея и спина придавали фигуре веса. Он был одет в костюм-тройку прямого кроя без каких-либо излишеств. Больше всего в глаза бросались запонки. Они были плоские с некоей сложной гравировкой, которую сложно было рассмотреть. Но кроме них, на общем фоне выделялась печатка на мизинце его широкой кисти, покрытой старыми шрамами.

— Я был давним знакомым твоих родителей. Моя дочь раньше была близка с ними.

Только сейчас я заметила позади него двух мужчин крупного телосложения в черных лаконичных костюмах. По всей видимости, его личная охрана. Оба стояли чуть поодаль, но по их напряженным взглядам было видно, что они держат под контролем всю окружающую обстановку. На эти вещи когда-то меня научил обращать внимание отец.

Вновь разболелась голова.

— Ясно. Но почему вы решили забрать меня с собой? Какое вам дело до обычной сироты? — мой голос был ровным, в нем не было ни единой эмоции, ведь их уже не осталось.

Я никогда не была особо аккуратной в выборе выражений. Может, это и могло бы меня погубить. Может, мне стоило быть с ним учтивее. Но мне было уже все равно. Я мертва.

Лицо человека, стоящего передо мной, на долю секунды вздрогнуло, а губы сомкнулись в тонкую линию, как будто сказанное мной заставило его в чем-то усомниться, но после он мягко улыбнулся и сел рядом со мной.

— Дитя, твои родители были мне очень дороги. Я знал их еще совсем детьми. Ты, конечно, не помнишь, но мы уже встречались. Правда тогда ты только училась ходить, — этот мужчина мягко улыбался, и, хоть все его лицо было напряжено, улыбка была искренней.

Или мне так казалось.

В этот момент в зале снова началась болтовня. Люди искоса бросали на нас взгляды, перешептываюсь друг с другом.

«Эй, это же Виктор Морроне, президент корпорации Morrone Group. Но что он забыл на этих похоронах, да еще и сел рядом девочкой?»

«Что? Конгломерат Morrone Group? Это их же вечно заваливали проверками из прокуратуры, но так ничего и не нашли».

«Говорят, это было спланировано другой крупной корпорацией…»

«Разве они не имеют отношения к мафии? Я слышала…»

Только сейчас я вспомнила, что когда-то давно видела его фотографию в вечерних новостях. До меня доносилось множество голосов, но, кажется, человеку, сидящему рядом со мной, было на это все равно. Он слабо улыбался и смотрел на снимки моей семьи.

Не знаю, с какого момента, но я стала обращать внимание на лица. На то, как от переживания различных эмоций начинают двигаться морщинки, на частоту взмахов ресниц, а что больше всего меня привлекало, так это глаза. Глаза никогда не врут. Так я всегда считала. И сейчас глаза рядом сидящего со мной человека передавали глубокую тоску по чему-то давно потерянному.

— Если все так, как вы и говорите... — я тяжело сглотнула нарастающий ком в горле. — Вы всерьез предлагаете мне поехать с вами? Или же вы хотите снять с себя ответственность и спихнуть меня в интернат?

Его глаза заблестели. Глядя на это, у меня возникло ощущение, будто не скрытый сарказм в моей интонации ему понравился.

— Я заберу тебя к себе домой.

Решимость и твердость. Вот что читалось в его взгляде, вот что слышалось в его голосе. Может, из-за бесконечного шума, а может, все дело было в безвыходном положении, но я захотела довериться этому человеку. Осмотрев еще раз похоронный зал, я видела перед собой только лицемерные маски. Как будто в этой темноте все смотрели на меня не как на девочку, только что потерявшую всю свою семью, а как на какое-то развлечение.

Сплетни. Уйду я сейчас или нет, они еще долго будут преследовать меня. Клеймо, которое повесили на меня эти маски, никогда уже не снять.

«Сирота».

«Она не переживет это. Ей место в психушке».

«Сейчас точно свяжется с плохой компанией. Все они начинают гнить после такого».

Раздражает. Ни одного настоящего взгляда, нигде не видно правды. Нигде, кроме…

— Тогда увезите меня отсюда прямо сейчас. Мне осточертели лицемерные взгляды этих людей.

*****

Темно. Вокруг пустота, ничего не видно. Как будто я нахожусь в непробиваемом вакууме. Никаких эмоций, только спокойствие.

«Милая, иди скорее сюда».

Голос отца звучит откуда-то издалека. Его знакомый тембр действует успокаивающе. Оборачиваясь, вижу родителей и брата, расположившихся на пледах под раскидистым деревом. Этот миг кажется таким знакомым... Вспоминаю тот день моего пятнадцатилетия, когда вся семья отправилась на природу, устроив небольшой праздник. Они протягивали ко мне руки, в глазах счастье.

Видение настолько притягательно, что я мгновенно оживляюсь. Медленные шаги вскоре превращаются в стремительный бег. Однако, как ни пытаюсь приблизиться, расстояние остается непреодолимым.

Картинка вдруг меняется. Яркий пейзаж исчезает, уступая место двери. Она знакома до мелочей — вход в нашу старую квартиру, где прошло мое детство. Несмотря на осознание того, что скрывается за ней, рука сама тянется к ручке. Я открываю дверь, и меня захлестывают эмоции. Они бешеным потоком нависают надо мной. Рвут душу на части. Терзают плоть. Сердце сжимается от нахлынувшей тревоги, воздух покидает легкие, глаза наполняются слезами.

Теперь я стою напротив родных лиц, но вместо радости и тепла встречаю лишь холодные взгляды. Ненависть. Презрение. Отвращение.

«Ты убила нас! Все из-за тебя».

Каждую частичку моего тела охватывал леденящий кровь ужас. Руки, тянущиеся ко мне, болезненно сдавливали кожу, вызывая невыносимое чувство страха. Я медленно умирала.

«Ты специально убежала из дома в тот день. Ты знала, что мы умрем».

Нет, я ничего не знала!

«Эта девчонка приносит одни несчастья».

Вы не правы! Это не так!

«Как так вышло, что только ты выжила? Тебя ожидает только смерть, как и нас».

Прошу вас, хватит!

«Тебе не следовало рождаться!»

Нет, нет, нет! Умоляю…

Тени исчезли. Оставалась лишь гнетущая тишина. Все мое существо объял пламенный жар, как если бы я находилась в жерле вулкана. Хотелось закричать, но звуки замерли внутри. Никого нет. Пустота. Остается лишь гореть…

Просыпаюсь с ощущением пробежавшего по телу ледяного озноба. Опять этот навязчивый сон. Уже девять лет он повторяется вновь и вновь. После каждого пробуждения мучительно болит голова, а тело охватывает покалывающее напряжение.

Память о той ночи жива, словно события произошли только вчера. Нельзя позволить эмоциям взять верх. Это всего лишь сон. Взяв себя в руки, сглатываю стоящий в горле ком.

Я больше не слабая испуганная девочка. Я не реагирую. Больше нет. Страх присущ лишь жертвам. И я к ним не отношусь.

— Серена, самолет идет на снижение. Наверное, из иллюминатора уже видно аэропорт, — весело произнесла девушка рядом, обращаясь ко мне. Я заметила сияющие радостью глаза моей соседки. Для нее это первый в жизни перелет.

Джуллия Миллер, для нас просто Джулл. Маленький рост, каштановые волнистые волосы, ниспадающие до плеч, азиатский разрез карих глаз и невероятно милая родинка в нижнем правом уголку ее маленьких губ. Эта девушка была самим очарованием.

Сначала я стремилась избегать близкого знакомства с ней. По характеру она сильно отличалась от меня: непривычно открытая, искренняя, жизнерадостная поклонница классических диснеевских мультиков, активно демонстрирующая свои эмоции окружающим.

Я была абсолютной противоположностью — холодной, замкнутой. Железной как внешне, так и внутри. Прошло почти девять лет с тех пор, как я решила держать свои чувства под строгим контролем. Могла лишь иногда пошутить, улыбнуться, проявить симпатию.

Выдержанность в каждом действии — вот моя жизнь. Даже близким я не позволяла видеть настоящую себя, доверять целиком и полностью. Такова моя реальность. Таков мой выбор. Я надела на себя броню и ни разу еще об этом не пожалела. Но холод в моих глазах не мог скрыть всего, что таилось в глубине души. Окружающие это чувствовали, подсознательно пытались избегать общения со мной. Для меня люди оставались инструментами, пешками в собственной шахматной партии. Большинство были таковыми.

Однако Джулл не отступала. Она хотела завести со мной те отношения, которые люди называли дружбой. Задавала вопросы, которые я чаще всего молча игнорировала.

Тогда она начала говорить сама, рассказывала истории о своей жизни: про детский дом, о том, как она сменила около десяти приемных семей и о том, что она познакомилась с парнем, научившем ее программированию. О том, что он с ней сделал.

Со временем я решилась довериться ей. Решение казалось нелогичным, но продуманным. Открылась постепенно, ближе к концу учебы в университете.

Я ей рассказала обо всем. Практически обо всем, за исключением нескольких моментов моей жизни, последствия которых измерялись кровью. О моих планах на будущее. Она поняла и приняла меня такой, какая я есть. Рассказывая ей все это, я уже знала: она останется верна мне. Ее собственный путь кардинально отличался от моего, но и в нем присутствовали оттенки красного с примесью запаха свинца.

Да, несмотря на данное самой себе обещание никогда больше никого близко не подпускать после смерти родителей, удержать эту границу оказалось сложнее, чем предполагалось изначально.

— Да, ты права, — улыбнувшись ей, отворачиваюсь и смотрю в иллюминатор.

Из окна меж облаков виднелся мой родной город. Жаркая Сицилия. За пять лет учебы я не приезжала домой. Причина вовсе не в нежелании вернуться: просто нельзя было оставлять без надзора главную цель моей миссии, одинаково привлекательную как в дорогом костюме-тройке, так и абсолютно обнаженную. Впрочем, сейчас лучше отвлечься от мыслей о прошлом на материке.

— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту города… Температура за бортом… градусов по Цельсию, время… часов. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки.

Поднявшись с кресла возле окна, я столкнулась взглядом с молодым мужчиной из соседнего ряда. Он одарил меня приятной улыбкой, обычной для парней, желающих завязать знакомство. Если бы он знал, что еще утром я отмывала с ладоней теплую кровь, вряд ли выглядел бы столь дружелюбно. До полета я мастерски исполняла роль простой студентки, но теперь все маски сброшены. Парень заметил беспощадный холод в моих глазах и поспешно ретировался. А я тут же выбросила его из головы.

Как и было условлено, сразу же после пропускного пункта у дверей нас ожидали люди председателя. Двое мужчин средних лет в черных костюмах возле дорогого автомобиля с полностью затонированными стеклами выглядели слегка комично на фоне ряда желтых машин такси. Они не смотрели в глаза, но в их взгляде читалось полное повиновение. Но это не из-за имени. Какую бы фамилию ты ни носила, слабых людей не уважают. Я же доказала свою силу. Делала это из раза в раз. И они выбрали покорность. Без лишних слов, без раздумий. Они признавали меня, я же принимала это.

Поприветствовав нас, они забирают наши чемоданы и укладывают в багажник. Пока моя подруга шепчет мне на ухо что-то о людях в черном, я изучаю окружающую обстановку. Такое поведение давно стало инстинктом. Никогда не известно наверняка, где может скрываться угроза.

Чаще всего помимо охраны, рекомендованной председателем исключительно ради моей защиты, значимых деталей не обнаруживаю.

Но не сегодня. Не сейчас.

Волна напряжения прокатилась вдоль позвоночника, словно чей-то взгляд проник сквозь спину. Разумеется, нас окружили любопытствующие взоры случайных прохожих, которым хочется увидеть какую-нибудь звезду. Внешне ситуация выглядит вполне естественно.

Но мое внимание привлекает нечто другое. Чувства, исходящие от взгляда, фиксируемого моим телом, совсем иные. Эти ощущения глубже. Тревожнее. Опаснее. Словно я оказалась объектом охоты, целью изучения, жертвой чьих-то намерений, оставляющих незримые отметины под кожей.

И я нахожу его.

Молодой мужчина стоит в двадцати метрах от нас, облокотившись на одну из колонн. Его руки спрятаны в карманах брюк карго, ноги скрещены, а поза сама по себе выглядит вальяжной. У него платиновые взъерошенные волосы, одна прядь которых небрежно прикрывает левую бровь.

Даже на таком расстоянии я понимаю, что попалась в невидимую ловушку. Ледяные глаза устремлены прямо на меня. Они пожирают, пытаются пробраться в самую глубь. Это не желание убить, а нечто гораздо более темное.

И такое знакомое.

В этих глазах подозрение. Как будто я субъект, представляющий угрозу. Он не просто проходимец. Он такой же, как и я. Хищник, который пытается найти слабое место.

Противостояние, с которым я сталкиваюсь впервые. Желание бороться пробуждается само. Никогда оно еще не ощущалось так живо. Все происходящее воспринимается иначе. Острее. Мир будто растворился, остался лишь яростный обмен взглядами.

Я не могу… Нет. Я не хочу прерывать это состояние, не хочу расставаться с этим непонятным ощущением.

— Эй, Серена, все хорошо? — Джулл одергивает меня и мой взгляд невольно возвращается к ней. Она выглядит слегка встревоженной, когда ее карие глаза осматривают меня с ног до головы.

Не обращая внимания на ее явное волнение, я, как заколдованная, снова смотрю на то место, где стоял незнакомец, выбивший меня из колеи. Но его уже нет. Он исчез.

Я напрягаюсь.

Моя интуиция никогда меня не подводила. И сейчас она говорит об одном — от него несет смертью. Я никогда ее не боялась. Она неотъемлемая часть моей жизни.

Но быть подопытной крысой я не собиралась. Единственные люди, которые меня изучали, были теми, кто обычно скрываются в тени. Те, кто без лишних раздумий нажимают на курок, когда того требует ситуация.

Этот мужчина такой же. Чувствовать себе подобных — инстинкт, который выжжен на костях. Он не относится к нашей семье, я знаю всех в нашей организации. Значит, он враг. Но еще никто не знает о моей личности, о том, к какой семье я отношусь.

Он просто считал меня как потенциальную угрозу? Может быть.

И если это так, мы обязательно встретимся вновь.

— Да, все хорошо, — улыбнувшись уголками губ Джулл, я в последний раз окидываю взглядом толпу, все еще надеясь найти этого мужчину, но, не получив желаемого, быстро запрыгиваю на заднее сиденье машины и закрываю за собой дверь.

Всю дорогу Джулл не замолкала. Мы разговаривали о ее планах покорения столицы. И да, Джулл была той еще тусовщицей, любящей выпить и подцепить какого-нибудь парня на ночь. А так как я и сама не стремилась заводить долгосрочные отношения, то с радостью составляла ей компанию в ее кутеже. Это было единственное развлечение, которое я могла себе позволить.

Спустя час, быстро пролетевший за разговорами, мы добираемся до резиденции.

Огромная территория с ухоженными садами, сразу же сообщала всем новоприбывшим о богатстве хозяина. Главный дом был построен из красного кирпича, а оконные рамы с орнаментами чем-то напоминали музейные экспонаты. Помимо главного здания и соединенного с ним флигеля, в котором я проживаю вот уже девять лет, на территории резиденции есть небольшой домик для персонала, дом охраны с собственным тренажерным залом, а также моя любимая часть — старый амбар, в котором я проводила больше всего времени.

Но не внешний вид особняка, а именно люди, заполонившие его, кричали о том, что здесь нет места тихому существованию. Многочисленная охрана по всему периметру, говорила сама за себя. Сюда приходили не за теплыми разговорами. Здесь получали указания, которые не предполагали обсуждения. Никто не спорит в этом доме, не повышает голос. Потому что все знают — один неверный шаг, и тебя больше не существует для этого мира.

Охранник открывает двери машины, и мы выходим навстречу людям, по которым я, как ни странно, успела соскучиться.

— Госпожа, вот вы и дома, — теплый женский голос заставил меня улыбнуться.

— Лорен.

Статная фигура главной экономки была такой же величественной, как и в день нашей первой встречи. Только лицо ее сильно осунулось, а волосы некогда каштановые полностью покрыла седина. Как и все в этом доме, она не выражала эмоций. Она знала, что здесь нет места для человеческих чувств. Лишь два исключения было в ее жизни. И я являлась одним из них.

— Госпожа, вы так похудели за время нашей разлуки. Ну же, скорее проходите в дом, вас нужно накормить, — говоря это, Лорен крепко сжимала мои ладони.

— Лорен, неужели за время нашей разлуки вы забыли мое имя? — изогнув одну бровь, я шутливо обращаюсь к ней.

Я не любила, когда она обращалась ко мне официально. Лорен не была одним из тех солдат, которые опускали головы. Скорее, она была для нас всех матерью, которая молча обрабатывала раны и следила за тем, чтобы мы жили дольше положенного.

— Госпожа, конечно, не забыла! Но я не могу иначе, — со всей строгостью осекла меня наша экономка.

В этом вопросе она непреклонна.

— Замолкаю, — подняв руки в знак капитуляции, поворачиваюсь в сторону стоящей позади меня Джулл. — Лорен, это Джулл, я говорила о ней по телефону. Можешь проводить ее к комнате? Вы же подготовили все, как я просила?

— Да, комната в пристройке уже готова. Я ее провожу, а вы направляйтесь к председателю, он ждет, — сказав это, Лорен опять нацепила на себя маску безразличия ко всему окружающему и занялась размещением Джулл.

Наблюдая за двумя удаляющимися фигурами, я почему-то вспомнила свой первый день в этом поместье. Сломленная, разбитая сирота, у которой нулевое доверие к окружению. Эта была не семья в обычном понимании, но эти люди стали мне поистине дороги. Каждый в этом доме был частью семьи. За каждого я несу ответственность. Не как начальник, а как будущая глава. Как смысл их существования. И я действительно рада, что могу видеть их вновь.

Хотя встреча с самым главным человеком в этом доме вызывала скорее легкий мандраж, чем трепет.