Глава 3

Воздайте почести драконам

В поступках, мыслях и словах.

Они встают живым заслоном

На смертных Перна рубежах —

Там, где решает взмах крыла:

Жить миру иль сгореть дотла.

Почет воздайте всем Крылатым

В поступках, мыслях и словах.

Их жизнь легла кровавой платой

На смертных Перна рубежах.

С древнейших дней гласит Закон:

Едины всадник и дракон.

Ф’лар уже ничему не удивлялся, но не переставал недоумевать. То был четвертый их день в обществе Фэкса, и лишь самообладание, с которым Ф’лар крепко держал в узде как себя самого, так и все крыло, не позволяло случиться взрыву.

«Чистое везение, – размышлял Ф’лар, пока Мнемент’ не спеша скользил в сторону ведшего в Руат ущелья, – что Плоскогорье выбрал я. С Р’гулом, который печется только о своей чести, или со С’ланом или Д’нолом, слишком молодыми, чтобы проявлять терпение и благоразумие, тактика Фэкса вполне могла бы сработать. А С’лел бы просто в замешательстве отступил – что стало бы для Вейра не меньшей катастрофой, чем открытый конфликт».

Ему давно уже следовало сопоставить факты и сделать выводы. К упадку Вейра и его влияния вело не только поведение лордов и холдеров. Были и внутренние причины: слабые королевы и неспособные править Вейром повелительницы. К тому же Р’гул неизвестно отчего настаивал, что не стоит лишний раз беспокоить лордов, и удерживал всадников в пределах Вейра. А в политике главное внимание уделялось подготовке к Играм, пока соперничество между крыльями в конце концов не превратилось в единственное и всеобъемлющее занятие.

Зелень распространилась в неположенных местах не за одну ночь, так же как и лорды не проснулись однажды утром и вдруг решили не платить Вейру традиционную десятину. Все происходило постепенно, с попустительства Вейра, пока сама цель существования всадников и драконьего племени не обесценилась настолько, что любой выскочка, побочный наследник древнего холда, стал позволять себе презрительное отношение к всадникам, драконам и простейшим мерам предосторожности, оберегавшим Перн от Нитей.

Ф’лар сомневался, что Фэкс рискнул бы захватывать соседние холды, если бы Вейр сохранял былое влияние. Каждый холд должен иметь собственного правителя, который защищает долину и ее народ от Нитей. Один холд – один лорд. Никто никогда не претендовал на семь холдов. Это шло вразрез с древней традицией и грозило бедой, ибо как может один человек защищать семь долин одновременно? Человек, если он не драконий всадник, может в одно время находиться лишь в одном месте. И если он не верхом на драконе, ему требуются часы, чтобы добраться от одного холда до другого. В старые времена Вейр не допустил бы столь вопиющего пренебрежения древними обычаями.

Ф’лар заметил вспышки пламени над бесплодными холмами ущелья, и Мнемент’ послушно сменил курс, чтобы дать всаднику лучший обзор. Ф’лар выслал половину крыла вперед – хорошая тренировка полета над пересеченной местностью. Он раздал всадникам небольшие кусочки огненного камня, распорядившись для практики выжигать любую растительность. Заодно это напомнит Фэксу, как и его войску, о внушающих ужас способностях драконов, о которых, похоже, простые обитатели Перна успели почти забыть.

Огненные вспышки фосфина, извергаемые драконами, сливались в постоянно меняющийся узор. Р’гул, скорее всего, запретил бы тренировку, сославшись на возможный несчастный случай вроде того, что сделал изгнанником Лайтола, но Ф’лар держался традиций – как и каждый, кто летал с ним. Несогласным пришлось бы покинуть крыло. Никто еще ни разу его не подвел.

Ф’лар знал, что его люди, как и он сам, наслаждаются радостным ощущением полета на огнедышащем драконе. Испарения фосфина сами по себе действовали возбуждающе, а чувство власти, пронизывавшее того, кто управлял могучим величественным созданием, ни с чем нельзя было сравнить. С момента Первого Запечатления любой всадник превращался в другого человека, ничего общего не имевшего с прежним. Но полет на боевом драконе, синем, зеленом, коричневом или бронзовом, в полной мере стоил риска, непрерывного напряжения и изоляции от остального человечества.

Мнемент’ косо опустил крылья, скользнув в узкую расселину в ущелье, ведшую от Крома к Руату. Едва они вынырнули по другую сторону, в глаза сразу же бросилась разница между двумя холдами.

Увиденное ошеломило Ф’лара. После визитов в последние четыре холда он был уверен, что Поиск завершится в Руате.

Была, конечно, та маленькая брюнетка, дочь набольского ткача, но… И высокая стройная девушка с огромными глазами, чей отец был мелким управляющим в Кроме, однако… Возможности имелись, и будь на месте Ф’лара С’лел, К’нет или Д’нол, они, может, и взяли бы этих двух в качестве подруг, но вряд ли как потенциальных правительниц Вейра.

Но в итоге он убедил себя, что настоящий выбор представится ему на юге. Теперь же, при виде руин, в которые превратился Руат, надежды его развеялись. Бросив взгляд вниз, он увидел склоненное в знак приглашения знамя Фэкса.

Подавив сокрушительное разочарование, он направил Мнемент’а к земле. Фэкс, с трудом сдержав перепуганного скакуна, махнул в сторону выглядевшей заброшенной долины.

– Узри же великий Руат, на который ты возлагал такие надежды, – язвительно проговорил он.

Ф’лар холодно улыбнулся в ответ, размышляя над неприятной проницательностью Фэкса. Неужели он выдал себя, когда предлагал продолжить Поиск в других холдах? Или это лишь случайная догадка со стороны Фэкса?

– С первого взгляда видно, почему теперь предпочитают товары из Плоскогорья, – сквозь зубы обронил Ф’лар.

Мнемент’ рыкнул, и Ф’лар резко призвал его к порядку. Неприязнь бронзового дракона к Фэксу граничила с ненавистью, что было весьма необычно и очень тревожило Ф’лара. Что вовсе не означало, что он хоть сколько-нибудь пожалел бы о смерти Фэкса – лишь бы не от огненного дыхания Мнемент’а.

– Из Руата мало что поступает, – почти прорычал Фэкс.

Он резко дернул поводья своего скакуна, и на морде животного выступила кровавая пена. Оно закинуло назад голову, пытаясь облегчить боль, Фэкс с яростью ударил его между ушей. Удар, как заметил Ф’лар, достался несчастному протестующему животному без вины, скорее он был вызван зрелищем опустошенного Руата.

– Я верховный правитель, и этого не оспаривает никто. Я в своем праве. Руат должен платить дань своему законному правителю…

– И голодать весь остальной год, – сухо заметил Ф’лар, окидывая взглядом обширную долину.

Почти все поля остались невспаханными. Пастбища давали скудную пищу тощим стадам. Даже сады выглядели низкорослыми. Цветы, столь обильно росшие на деревьях в Кроме, в соседней долине, были здесь редкостью, словно не желали цвести в таком унылом месте. Хотя солнце стояло высоко, ни на фермах, ни поблизости от них не наблюдалось никакой деятельности. Повсюду царила атмосфера всеобщего отчаяния и безысходности.

– Моему правлению в Руате сопротивляются.

Ф’лар бросил взгляд на Фэкса. В голосе лорда звучала ярость, лицо его побледнело, предвещая новые беды мятежникам Руата. Мстительное отношение Фэкса к Руату смешивалось с другим, не менее сильным чувством, которого Ф’лар не мог понять, но с тех пор, как он предложил совершить облет холдов, столь явно оно проявилось впервые. Вряд ли это был страх, поскольку Фэкс был определенно бесстрашен и до крайности самоуверен. Отвращение? Благоговейный ужас? Нерешительность? Ф’лар не мог определить причину странного нежелания Фэкса посетить Руат, но перспектива визита лорда явно не радовала, и теперь, оказавшись в границах непокорного холда, он не мог сдержать раздражения.

– До чего же глупо со стороны жителей Руата, – дружелюбно заметил Ф’лар.

Фэкс развернулся к нему, положив ладонь на рукоять меча и сверкнув глазами. Ф’лар почти ожидал, что узурпатор Фэкс обнажит клинок против всадника, и испытал нечто близкое к разочарованию, когда тот, сдержавшись, натянул поводья своего скакуна и, пришпорив животное, устремился вперед.

«Похоже, придется его все-таки убить», – подумал Ф’лар, и Мнемент’ в знак согласия развернул крылья.

Ф’нор опустился рядом с командиром.

– Мне не показалось, что он готов был поднять на тебя меч? – Глаза Ф’нора вспыхнули, он кисло усмехнулся.

– Пока не вспомнил, что я сижу верхом на драконе.

– Будь с ним осторожнее, бронзовый всадник. Он готов тебя прикончить.

– Если сумеет!

– Говорят, он страшен в бою, – заметил Ф’нор, уже без улыбки.

Мнемент’ снова взмахнул крыльями, и Ф’лар рассеянно погладил мягкую шкуру на мощной шее зверя.

– Я что, ему уступаю? – спросил Ф’лар, которого задели слова брата.

– Насколько мне известно, нет, – поспешно заверил его Ф’нор. – Я не видел его в деле, но то, что я слышал, мне не нравится. Он часто убивает других, порой без причины.

– А поскольку мы, всадники драконов, не жаждем крови, в нас не видят бойцов, которых следует опасаться? – бросил Ф’лар. – Ты что, стыдишься своего призвания?

– Я – нет! – Ф’нор судорожно вздохнул. – И другие из нашего крыла тоже! Но люди Фэкса так смотрят на нас, что… что порой мне хочется найти какой-нибудь повод для схватки.

– Как ты верно заметил, схватка нам, вероятно, еще предстоит. В Руате есть нечто такое, что лишает нашего доблестного правителя присутствия духа.

Мнемент’, а за ним и Кант’, коричневый дракон Ф’нора, замахали крыльями, привлекая внимание всадников. Ф’лар уставился на дракона, который повернул голову к своему всаднику. Большие глаза зверя сверкали, будто опалы в лучах солнца.

– В этой долине есть некая неуловимая сила, – пробормотал Ф’лар, не в силах понять, что встревожило дракона.

– Да, есть, даже мой коричневый ее чувствует, – ответил Ф’нор, и лицо его просветлело.

– Осторожнее, коричневый всадник, – предупредил Ф’лар. – Осторожнее. Поднимай все крыло. Обшарь эту долину. Мне следовало быстрее сообразить, что искать нужно именно здесь. До чего же мы, всадники, поглупели в последнее время!

Глава 4

Холд обезлюдел

Залы пусты

И не слышны голоса

Скалы бесплодны

Земля не родит

Злы и пусты небеса

Лесса сгребала золу из очага, когда на пороге главного зала появился изможденный гонец. Она постаралась стать как можно более незаметной, чтобы управляющий не отослал ее прочь. Ей удалось подстроить так, чтобы сегодня утром ее определили на работу в главный зал: она знала, что управляющий намерен задать хорошую трепку мастеру цеха ткачей за низкое качество товаров, которые готовили к отправке Фэксу.

– Фэкс едет сюда! И всадники с ним! – выдохнул гонец, пересекая тускло освещенный зал.

Управляющий, собиравшийся влепить затрещину мастеру, ошеломленно повернулся, забыв о жертве. Гонец, крестьянин с окраины Руата, спотыкаясь, подошел к управляющему. От запредельного возбуждения он даже посмел коснуться его руки.

– Как ты посмел покинуть свой холд?

Управляющий замахнулся, первым же ударом сбив гонца с ног. Вскрикнув, тот попытался отползти, уклониться от удара.

– Всадники, надо же! Фэкс? Ха! Да он Руат стороной обходит. Вот тебе! Вот! – Управляющий подкреплял каждую свою реплику пинками, пока, запыхавшись, не устремил яростный взгляд на мастера и двоих своих подручных. – Кто пустил сюда этого парня с его дурацкими выдумками?

Управляющий направился к двери главного зала, которая распахнулась, едва он взялся за железную ручку, и в зал ворвался побледневший стражник, едва не сбив управляющего с ног.

– Всадники! Драконы! По всему Руату! – сбивчиво заговорил он, отчаянно жестикулируя.

Схватив растерянного управляющего за руку, он потащил его во двор, чтобы подтвердить свою правоту.

Лесса сгребла остаток золы и, забрав совок с ведром, выскользнула из зала, удовлетворенно улыбаясь под завесой спутанных волос.

Всадники в Руате! Какая прекрасная возможность. Следует что-то придумать, унизить или разозлить Фэкса, чтобы он отказался от притязаний на холд в присутствии любого всадника, после чего она сможет заявить свои права на то, что принадлежало ей с рождения.

Но вести себя надо крайне осмотрительно. Всадники – особенные люди. Ярость не затуманивает их разум. Алчность не заглушает голос рассудка. Страх не притупляет реакцию. Пусть глупцы верят в человеческие жертвы, сверхъестественную похоть, безумные кутежи. Она не настолько доверчива, подобные истории ей претят. Всадники остаются людьми, в их жилах течет кровь Вейра, а у нее тот же цвет, что и у любого другого, – Лесса сама пролила ее достаточно, чтобы убедиться.

Она мгновение помедлила, ощутив, как у нее вдруг перехватило дыхание. Не эту ли опасность она предчувствовала четыре дня назад на рассвете? Решающий поединок в ее борьбе за обладание холдом? Нет, подумала Лесса, то предзнаменование несло в себе нечто большее, нежели месть.

Чувствуя, как бьет по ногам ведро с золой, она проковыляла по коридору с низким потолком к двери на конюшню. Фэкса ждет холодный прием. Она не станет заново разжигать огонь в очаге. Ее смех неприятным эхом отразился от сырых стен. Поставив ведро и прислонив к стене метлу с совком, она с трудом отворила тяжелую бронзовую дверь в новую конюшню.

Конюшню построил с внешней стороны утеса Руата первый управляющий Фэкса, отличавшийся куда более острым умом, чем все восемь его преемников. Он достиг большего, чем они, и Лесса искренне сожалела, что ему пришлось умереть. Но при нем ее месть стала бы невозможной. Он выяснил бы правду о ней раньше, чем она научилась бы скрывать свою сущность и осуществлять мелкие вмешательства в дела холда. Как его звали? Она не помнила. Так или иначе, она сожалела о его смерти.

Второй управляющий оказался не в меру жаден, так что ей с легкостью удалось посеять раздор между ним и ремесленниками. Он был полон решимости выжать всю возможную прибыль из руатанских товаров, чтобы часть ее осела в его собственных карманах до того, как Фэкс начнет что-то подозревать. Ремесленников, успевших привыкнуть к искусной дипломатии первого управляющего, взбесили алчность и своеволие второго. Их возмущало, что прервалась древняя кровная линия правителей Руата, а еще больше то, каким образом это произошло. Они не могли простить нанесенного Руату оскорбления, их унижали утрата холдом главенствующей роли в Плоскогорье и то презрение, с которым при втором управляющем относились к ремесленникам и крестьянам. Потребовалось лишь небольшое вмешательство, чтобы дела в Руате из плохих стали хуже некуда.

Когда убрали второго управляющего, преемник оказался ничем не лучше. Его уличили в продаже товаров на сторону, причем самых лучших. Фэкс приказал его казнить. Его череп до сих пор катался в огненной яме под главной башней.

Нынешний управляющий не способен был поддерживать холд даже в том бедственном состоянии, в котором его принял. Самые простые на вид начинания быстро превращались в катастрофу – например, производство ткани. Вопреки его хвастовству, качество не улучшалось, а количество упало.

И теперь Фэкс здесь. Да еще с драконьими всадниками! Почему? Ощутив важность вопроса, Лесса замерла, и тяжелая дверь больно ударила ее по пяткам. Когда-то всадники часто бывали в Руате: она знала об этом и даже смутно помнила. Воспоминания походили на историю арфиста, будто рассказанные кем-то другим, а не пережитые ею самой. Все ее яростное внимание было сосредоточено лишь на Руате. Она не помнила даже имени королевы драконов или госпожи Вейра, которые учила в детстве, не помнила она и того, чтобы хоть кто-то в холде упоминал королеву или госпожу Вейра за последние десять Оборотов.

Возможно, всадники наконец собрались призвать правителей холдов к порядку за этот позор, заросшие травой скалы вокруг. Что ж, в Руат-холде вина за пренебрежение во многом лежала на Лессе, но она была готова бросить вызов даже всадникам, если ее попытаются обвинить. Пусть лучше весь Руат падет жертвой Нитей, чем останется во власти Фэкса! Мысль была столь чудовищной, что Лесса на мгновение оцепенела.

Жалея, что нельзя с такой же легкостью избавиться от замаравшего ее проклятия, она высыпала золу в мусорную кучу. Внезапное движение воздуха и промелькнувшая тень заставили ее поднять взгляд.

Из-за высокого утеса плавно скользил дракон, развернув огромные крылья и ловя утренние восходящие потоки. Без каких-либо усилий совершив разворот, он начал снижаться. За ним последовали второй, третий – целое крыло грациозных величественных зверей, которые бесшумно опустились на землю. С башни прозвучал запоздалый сигнал, с кухни послышались визг и вопли перепуганных служанок.