– Послушай меня. Ты не должна проявлять страха. Что бы ни случилось на площадке Рождений. И ты не должна позволять ей слишком много есть. – На его лице промелькнула кривая усмешка. – Одна из наших главных забот – не давать драконам переедать.

Лессу уже не интересовал вкус плода. Осторожно положив его обратно в миску, она пыталась понять, чего всадник не сказал прямо и на что лишь намекал тон его голоса. Она впервые разглядела в нем личность, а не символ.

Она решила, что его холодность – следствие осторожности, а не бесчувствия. Суровостью он, скорее всего, компенсировал молодость – вряд ли он был намного старше ее самой. Мрачный вид уже не казался зловещим, скорее говорил о терпеливой задумчивости. Густые черные волосы обрамляли высокий лоб и волной ниспадали на плечи. Он часто сердито сводил густые черные брови или надменно поднимал их, глядя на свою жертву. В янтарных, почти золотистых глазах светилась смесь циничного презрения с холодным высокомерием. В очертаниях тонких, но изящных губ можно было уловить намек на добрую улыбку. И зачем он только постоянно кривит рот в язвительной усмешке? Лесса решила, что он достаточно красив и в нем есть даже нечто притягательное. И в данный момент он выглядел полностью самим собой.

Всадник имел в виду именно то, что говорил. Он не хотел ее пугать. У нее нет никаких причин бояться.

Он искренне желал ей успеха – в чем? Кому нельзя позволить слишком много есть? И чего именно? Мяса скотины? Вряд ли только что вылупившийся дракон мог съесть целую тушу. Задача казалась Лессе достаточно простой. В Руат-холде страж порога слушался только ее одну, никого больше. Она понимала огромного бронзового дракона и даже сумела заставить его замолчать, когда пробегала под его насестом на башне, спеша за повитухой. Главная забота? Наша главная забота?

Всадник выжидающе смотрел на нее.

– Наша главная забота? – переспросила она, намекая, что ей требуется объяснение.

– Остальное потом. Сначала о главном, – раздраженно отмахнулся всадник.

– Но что должно произойти? – настаивала Лесса.

– Я говорю тебе ровно то же, что говорили мне. Не больше и не меньше. Запомни две эти вещи: забудь о страхе и не позволяй ей переедать.

– Но…

– А вот тебе надо поесть. Держи.

Насадив на нож кусок мяса, всадник протянул его девушке и сверлил ее взглядом, пока она не закончила жевать. Всадник собирался заставить ее съесть еще один кусок, но она схватила наполовину съеденный плод и вгрызлась в плотную сладкую мякоть. Она уже съела за один раз больше, чем ей обычно перепадало за целый день в холде.

– Скоро еда в Вейре станет лучше, – заметил он, бросив недовольный взгляд на поднос.

Лесса удивилась: с ее точки зрения, это было настоящее пиршество.

– Не привыкла к такому? Ну да, я и забыл, что Руат ты обглодала до костей! – Увидев, как замерла девушка, всадник поспешно продолжил: – Ты все правильно делала в Руате, и я нисколько тебя не осуждаю, – улыбнулся он. – Но взгляни на себя. – Он обрисовал ее фигуру, и на его лице промелькнуло странное, отчасти веселое, отчасти задумчивое выражение. – Я даже предположить не мог, что, отмывшись, ты станешь красавицей. С такими волосами… – На этот раз в его голосе звучало искреннее восхищение.

Девушка невольно коснулась головы, ощутив потрескивание волос под пальцами. Но даже если она и собиралась ответить всаднику дерзостью, слова застряли у нее в горле: каменное помещение заполнил протяжный вопль, от которого ее пробрала дрожь с головы до пят, заставив зажать уши. Тем не менее звук продолжал отдаваться эхом внутри черепа. Внезапно он прекратился столь же неожиданно, как и начался.

Прежде чем она поняла намерения всадника, тот схватил ее за запястье и подтащил к сундуку.

– Снимай, – велел он, указав пальцем на ее платье.

Наткнувшись на тупой непонимающий взгляд, он выхватил из сундука свободную белую мантию без рукавов и пояса, состоявшую из двух скрепленных у плеч и с боков кусков тонкой материи.

– Раздевайся сама, или я тебе помогу, – нетерпеливо потребовал он.

Жуткий звук повторился, заставив Лессу шевелиться. Она стянула платье, и всадник тут же набросил на нее мантию. Она едва успела просунуть в нужные места руки, когда он снова схватил ее за запястье и потащил к выходу. Наэлектризованные волосы развевались за ее спиной.

Бронзовый дракон стоял посреди большой пещеры, оглядываясь на вход в спальню. Казалось, будто он ждет в нетерпении, сверкая восхитившими Лессу переливающимися глазами. Чувствовалось, что громадный зверь с трудом скрывает волнение, из его горла вырывалось пронзительное курлыканье на несколько октав ниже того внушавшего ужас звука, что она слышала прежде.

Несмотря на спешку и возбуждение, охватившие и дракона, и всадника, оба на мгновение замерли, и Лесса вдруг поняла, что они совещаются насчет нее самой. Голова дракона внезапно оказалась прямо перед ней, заслонив весь мир. Девушка ощутила его теплое, слегка пахнущее фосфином дыхание, и услышала слова дракона: он говорил всаднику, что ему все больше нравится эта женщина из Руата.

Дернув девушку за руку с такой силой, что у нее запрокинулась голова, всадник потащил ее по коридору. Дракон бежал рядом с такой скоростью, что Лессе показалось: еще немного, и они все трое сорвутся с обрыва. В последнее мгновение она каким-то образом оказалась верхом на бронзовой шее, а всадник крепко держал ее за пояс. Дракон плавно заскользил над громадной Чашей Вейра к высокой стене напротив. В глазах рябило от множества крыльев и хвостов драконов, чьи голоса эхом разносились по каменной долине.

Мнемент’ держал путь к огромному черному кругу, провалу почти на вершине скалы. Столкновение с другими драконами казалось неминуемым. Однако чудовища каким-то волшебным образом выстраивались гуськом, один за другим влетая в отверстие. Широкие крылья Мнемент’а почти коснулись его краев.

В проходе отдавалось эхом грохочущее хлопанье крыльев. Воздух вокруг них будто сжался, а затем они ворвались в гигантскую пещеру.

Не веря своим глазам, Лесса поняла, что, похоже, вся гора полая внутри. Драконы расселись рядами внутри грандиозной пещеры, на карнизах, где их могли бы уместиться сотни, – синие, зеленые, коричневые. Было лишь два громадных бронзовых зверя, похожих на Мнемент’а. Лесса приникла к чешуйчатой шее, инстинктивно предчувствуя некое великое событие.

Мнемент’ спикировал вниз, не обращая внимания на других бронзовых драконов, и Лесса увидела то, что находилось на песчаном дне пещеры, – драконьи яйца. Кладка. Десять гигантских пятнистых яиц, скорлупа которых подрагивала под ударами пытавшихся выбраться наружу детенышей. В стороне, на небольшом возвышении, лежало золотое яйцо, в полтора раза крупнее пятнистых, а рядом неподвижной громадой цвета охры застыла старая королева.

Едва Мнемент’ завис над этим яйцом, Лесса почувствовала, что руки всадника отрывают ее от шеи дракона. Она испуганно вцепилась в него, но он лишь крепче сжал ее, дернул сильнее и решительно опустил на песок. В его янтарных глазах сверкнул огонь.

– Помни, Лесса!

Мнемент’ ободряюще заворчал, обратив к ней большой фасетчатый глаз, и взмыл вверх. Лесса умоляюще приподняла руку, почувствовав, что лишилась опоры, даже той внутренней, что поддерживала ее, пока она боролась против Фэкса. Она увидела, как бронзовый дракон устраивается на первом карнизе, в некотором отдалении от двух других бронзовых зверей. Всадник спешился, Мнемент’ изогнул гибкую шею так, чтобы его голова оказалась рядом с Ф’ларом, тот протянул руку и рассеянно, как показалось Лессе, погладил дракона.

Внимание Лессы отвлекли громкие крики и визг. Сверху опускались новые драконы. Зависая над дном пещеры, каждый из всадников высаживал молодую женщину – всего двенадцать, включая Лессу. Держась чуть поодаль от жавшихся друг к другу девушек, она с любопытством разглядывала их, с презрением заметив слезы. Вряд ли сердце ее колотилось медленнее, чем у них, но ведь никто не пострадал, так какой смысл плакать? Осознав презрение к рыдающим соперницам и собственную смелость, она глубоко вздохнула, подавляя охвативший ее озноб. Пусть дрожат от страха. Она – Лесса Руатанская, и бояться ей нечего.

В это мгновение золотое яйцо содрогнулось. Вздыхая и всхлипывая, девушки попятились к каменной стене. Одна из них, симпатичная блондинка с густой копной золотистых волос почти до земли, попыталась даже сойти с возвышения, но тут же, вскрикнув, отступила к сбившимся в кучу подругам.

Лесса повернулась, чтобы взглянуть, что вызвало у девушки такой ужас, и тоже невольно отпрянула.

В главной части песчаной арены несколько яиц уже растрескались. Детеныши, издавая слабый писк, ползли – у Лессы перехватило дыхание – в сторону невозмутимо стоявших полукругом мальчиков вряд ли старше, чем была она сама, когда войско Фэкса обрушилось на Руат-холд.

Когда первый из детенышей потянулся когтями и мордой к одному из мальчиков, крики девушек снова сменились сдавленными вздохами и всхлипываниями, но Лесса усилием воли заставила себя не отводить взгляд. Маленький дракон схватил мальчика и грубо отпихнул в сторону, будто тот ему чем-то не понравился. Мальчик не шевелился. Лесса видела, как из его ран на песок потекла кровь.

Детеныш устремился к следующему мальчику и тут же остановился, беспомощно хлопая мокрыми крыльями, вытягивая тощую шею и издавая подобие одобряющего курлыканья, которое Лесса слышала у Мнемент’а. Мальчик неуверенно поднял руку и начал почесывать надбровье чудовища. Не веря своим глазам, Лесса наблюдала, как детеныш, пискливый голос которого звучал все более нежно, наклонил голову, подталкивая мальчика, чье лицо озарила радостная улыбка.

Оторвав взгляд от этого ошеломляющего зрелища, Лесса увидела, как еще один детеныш начал проделывать то же самое с другим мальчиком. Тем временем вылупились еще два дракона. Один из них сбил мальчика с ног и прошел по его телу, не обращая внимание на глубокие раны, наносимые когтями. Второй остановился возле раненого, наклонив голову к его лицу и тревожно пища. К удивлению Лессы, мальчик сумел подняться на ноги. По его щекам текли слезы. Она слышала, как он умоляет дракона не беспокоиться, уверяя, что его лишь слегка оцарапало.

Вскоре все закончилось. Юные драконы нашли себе напарников, зеленые всадники, спустившись на площадку, унесли тех, кто оказался не годен. Синие всадники увели из пещеры вновь образованные пары. Маленькие дракончики пищали и повизгивали, хлопали мокрыми крыльями и ковыляли по песку в сопровождении новообретенных напарников, старавшихся их приободрить.

Лесса снова решительно повернулась к покачивающемуся золотому яйцу, уже зная, чего ожидать, и гадая, что сделали или чего не сделали те мальчики, которых выбрали маленькие драконы.

В золотой скорлупе образовалась трещина. Девушки испуганно закричали, одни в ужасе рухнули на песок комьями белой ткани, остальные цеплялись друг за друга. Трещина стала шире, и наружу высунулась клиновидная голова, за которой последовала отливающая золотом шея. Лесса вдруг отстраненно задумалась, сколько времени требуется дракону, чтобы повзрослеть, учитывая немалые размеры уже при рождении. Голова была больше, чем у новорожденных самцов, а ведь и тем вполне хватило сил, чтобы справиться с крепкими мальчишками десяти Оборотов от роду.

Услышав громкий гул, Лесса бросила взгляд вверх и поняла, что он исходит от наблюдающих за происходящим бронзовых драконов, приветствующих появление своей королевы. Гул стал громче, а скорлупа распалась на части, открыв золотистое блестящее тело. Новорожденная неуверенно выбралась наружу, на мгновение уткнувшись мордой в мягкий песок, но тут же выпрямилась, захлопала влажными крыльями и с неожиданной быстротой устремилась к охваченным ужасом девушкам. Прежде чем Лесса успела моргнуть, маленькая драконица встряхнула первую девушку с такой силой, что у той хрустнула шея, и тело безвольно упало на песок. Не обращая на нее внимания, драконица прыгнула ко второй девушке, но не рассчитала расстояние и упала, взмахнув лапой и распахав когтями тело девушки от плеча до бедра. Вопль смертельно раненной девушки напугал драконицу и вывел из оцепенения остальных. Они в панике кинулись наутек, спотыкаясь и падая на песок, в стремлении добраться до выхода, через который ушли мальчики.

Когда золотая драконица, жалобно крича, метнулась с возвышения вслед разбегающимся девушкам, Лесса шагнула наперерез. «И почему только эта глупая бестолковая девица просто не отошла в сторону? – подумала она, обхватив клиновидную голову новорожденного детеныша, величиной лишь чуть меньше ее собственного туловища. – Это же надо постараться – попасть под ноги столь слабому и неуклюжему созданию…»

Лесса развернула голову драконицы так, чтобы фасетчатые глаза смотрели на нее… и потерялась в их радужном взгляде.

Девушку охватило радостное чувство тепла, нежности, невообразимой любви, признательности и восторга, захлестнувшее ее разум, сердце и душу. Лесса поняла, что теперь у нее всегда будет сторонник, защитник, близкий друг, с ходу понимающий ее настроение и ее желания. «Какая же она чудесная, – вторглась мысль в голову Лессы, – какая красивая, какая добрая, какая отважная и умная!»

Лесса машинально протянула руку, чтобы почесать мягкое надбровье.

Драконица задумчиво прищурилась, крайне опечаленная смятением чувств Лессы. Девушка ободряюще погладила доверчиво вытянутую еще влажную мягкую шею. Драконица пошатнулась, зацепилась крылом за коготь задней лапы, и ей стало больно. Лесса осторожно приподняла лапу, высвободила крыло и уложила его вдоль хребта, похлопала по спине.

Драконица издала горловое ворчание, следя за каждым движением Лессы. Она подтолкнула девушку головой, и та послушно занялась другим надбровьем.

Затем драконица дала ей понять, что голодна.

– Мы сейчас найдем тебе что-нибудь поесть, – поспешно заверила Лесса, озадаченно заморгав. Неужели она стала бессердечной? Ведь это грозное маленькое создание только что серьезно ранило, если не убило, двух женщин!

Она не могла поверить, что все ее симпатии теперь на стороне зверя. И самым естественным для нее теперь стало желание защищать этого детеныша.

Выгнув шею, драконица посмотрела Лессе прямо в глаза. Рамот’а жалобно повторила, что очень проголодалась после долгого пребывания в скорлупе.

Лесса удивилась, откуда ей известно имя золотой драконицы, и Рамот’а ответила: «Как же мне не знать собственное имя, если оно принадлежит мне и никому больше?» А потом Лесса вновь утонула в сиянии ее прекрасных выразительных глаз.

Не обращая внимания на опускающихся сверху бронзовых драконов и их всадников, Лесса гладила голову самого чудесного создания на всем Перне, полностью осознавая предстоящие ей тяготы и радости, но в данный момент важнее всего было то, что Лесса Пернская стала госпожой Вейра и всадницей Золотой Рамот’ы, отныне и во веки веков.