Вернее, исследователем он был, и даже неплохим, – дело было в другом. Дитерих снова вздохнул и потянулся к стакану с водой, стоящему рядом на столе. Сделав несколько неторопливых глотков и поставив стакан на место, он еще раз задумчиво посмотрел на дверь. Насколько он знал Бенедикта Тэррингтона, его исследовательский талант, в повседневной работе проявлявшийся в том, что студенты, у которых он вел занятия, регулярно оказывались то в самом верху, то, наоборот, в самом низу общеуниверситетского рейтинга успеваемости, легко мог завести его куда угодно, даже если большинству людей в этом месте было бы неуютно, неловко, странно и одиноко. Особенно, если это было так. В этом смысле удивляться тому, что у него обнаружилась еще одна профессия, не приходилось. И даже то, какого рода оказалась эта профессия, не играло столь существенной роли, как… Дитерих задумался.

– Бенедикт, вы нарочно ставите руководство факультета и тех, кто у вас учится, в положение, когда закрывать глаза на то, чем вы еще зарабатываете на жизнь, невозможно, и, в то же время, показать, что им об этом известно, означает выставить себя бесцеремонными и грубыми ханжами? – Конрад удивился облегчению, охватившему его, когда вопрос, не дававший ему покоя последние несколько дней, наконец, достиг ушей своего адресата, как раз в этот момент возникшего в дверях.

– Обожаю, когда вы думаете вслух, – Бенедикт одарил Дитериха жизнерадостной улыбкой и, повинуясь его приглашающему жесту, прошел внутрь.

– Если так пойдет и дальше, мне придется прибегнуть к помощи специалистов, – вздохнул Дитерих, указывая Бенедикту на кресло у стола. – И факультет останется без руководителя в самом начале учебного года.

– Благодарю вас, профессор Дитерих, – Бенедикт устроился на мягком бархатном сиденье и как ни в чем не бывало спросил: – Энди Торнтон, я полагаю?

– Он, – кивнул Дитерих. – Но это не имеет значения. Важно то, что нам теперь со всем этим делать и как мы будем выпутываться, если об этом узнает ректор.

– Мы? – Бенедикт поднял брови.

– Не думаете же вы, что я оставлю вас одного разбираться с этим, – сердито поморщился Дитерих и нервно постучал пальцами по столу. – Итак, ваши предложения?

– Никаких, – развел руками Бенедикт. – А вы думаете, они нужны?

– Тэррингтон, – укоризненно посмотрел на него декан, – будьте серьезнее. Вы прекрасно понимаете, что будет, когда слухи о вашем хобби выйдут за пределы факультета.

Бенедикт пожал плечами.

– Во-первых, это не хобби, – спокойно проговорил он, – а, во-вторых, за пределами этого факультета есть достаточно людей, знающих, чем я занимаюсь.

– Ваших клиенток, – не удержался Дитерих.

– В первую очередь, – улыбнулся Бенедикт. – Но и помимо них, поверьте, свидетелей хватает. Для того, чтобы не позволить информации распространиться, мне пришлось бы убить десяток-другой моих знакомых. И это не считая тех, кто ежедневно посещает мой сайт в интернете.

– Вы что, работаете под собственным именем? – от удивления Дитерих даже забыл о том, что заставило его начать этот разговор.

Безмолвный кивок Бенедикта был ему ответом.

– Зачем? – простонал Дитерих. – Не нужно, не говорите, – тут же прервал он открывшего было рот коллегу, – мне дороги мои нервы.

– Вы напрасно так расстраиваетесь, Конрад, – вновь улыбнулся Бенедикт, – поверьте, будь у вас хоть одна причина это делать, я сам написал бы заявление об уходе еще несколько лет назад. Но – не знаю, к лучшему или нет, – никого на самом деле не интересует эта сторона моей жизни.

– Среди студентов ходят разговоры!

– Среди студентов всегда ходят разговоры, – пожал плечами Бенедикт. – Это не значит, что моя или чья-то еще жизнь должна от этого зависеть. Прошу вас, успокойтесь, – добавил он, видя, что Дитерих пытается сказать что-то еще, – люди склонны преувеличивать важность вещей, которые на самом деле не стоят выеденного яйца. Если вы не будете поощрять их в этом, они вскоре обо мне забудут.

– О вас забудешь, как же, – проворчал Дитерих. – Студент третьего курса – не Энди Торнтон – спросил у меня сегодня, правда ли, что один из преподавателей нашего факультета – проститутка, и означает ли это, что он проводит психологическое исследование, работая в борделе под прикрытием? – устало сказал он.

– Хастлер, – заметил Бенедикт.

– Что? – не понял Дитерих.

– Хастлер, – четко и с тем же спокойным выражением лица повторил его собеседник.

– Это еще что такое? – Дитерих почувствовал, что начал уставать от всех этих новых терминов и деталей.

– Хастлер – это жаргонное слово, обозначающее мужчину, занимающегося проституцией, в основном, работающего на улице и не слишком разборчивого в клиентах, – вежливо пояснил Бенедикт. – Я использую это название, потому что оно удобно в смысле полного отсутствия возможности для возникновения иллюзий романтического толка, которые хотя и редко, но иногда все же возникают у девушек, которые обращаются ко мне.

– Хастлер, – медленно проговорил Дитерих. – Хастлер. Это слово написано на вашей визитке? – любезно поинтересовался он.

– Разумеется, – ответил Бенедикт. – И на моем сайте, и в договоре, который я заключаю с женщинами, обращающимися ко мне. Разве это не логично?

– Логично, – кивнул Дитерих и внезапно расхохотался. – Тэррингтон, мне нужно было сдать вас в полицию, – отсмеявшись, сказал он. – За нарушение устава университета и посягательство на общественную мораль.

– Для этого вы слишком умны, – с улыбкой ответил Бенедикт. – Но даже будь на вашем месте кто-нибудь другой, это ничего бы не дало. Потому что…

– Потому что с вами связываться – себе дороже, – устало махнул рукой Дитерих. – Здоровее будешь.

– Вот именно. Собственно, декан, – глаза Бенедикта понимающе блеснули, – я пришел к вам для того, чтобы сказать, что, если мои предположения верны, в этом году у меня будет два первых курса.

– Я знаю об этом, – кивнул его визави. – И уже опасаюсь за их душевное здоровье.

– Не стоит, – рассмеялся Бенедикт. – Кажется, за то время, что мы работаем вместе, вы могли убедиться, что я не занимаюсь браконьерством, – сказал он, поднимаясь. – Даже если речь идет о пираньях.

– Особенно если речь идет о пираньях, – утвердительно качнув головой, отозвался декан. – Но я все равно волнуюсь.

– Относитесь к этому как к издержкам вашей работы, – весело подмигнул ему Бенедикт и добавил, направившись к двери, – и не слушайте тех, у кого еще не успели вырасти зубы. Уверен, им и без вас есть на ком тренировать свою бескомпромиссность.

С этими словами он взялся за ручку двери и, еще раз улыбнувшись своему декану, вышел.

Дитерих внимательно посмотрел ему вслед и вздохнул. Учебный год обещал быть интересным.

Впрочем, как всегда.

Глава 3

Энни. Метабола

Мета́бола (др.-греч. μεταβολή – поворот, перемена, переход; лат. transitus) в древнегреческой гармонике – перемена в звуковысотной структуре, как правило, приводящая к перемене этоса (характера) музыки; в современной гармонии – категория модального лада.

С самого утра Тони выглядел хмурым, огрызался на телефонные звонки и вообще был не похож сам на себя. На вопросы о том, что с ним, не отвечал или отмахивался. «Надо будет припереть его к стенке, как выдастся свободная минута», – рассеянно подумал Бенедикт и переключился на собственные проблемы. Следовало изучить досье трех клиенток, и работа обещала быть не из легких. «Зачем я вообще подписался на это? – раздраженно думал он к вечеру. – Этим женщинам нужен психотерапевт, а не хастлер. Я убью Тони». И тотчас, словно в ответ на его мысли, в дверь просунулась кудрявая голова.

– Что делаешь? – Тони был непривычно усталым и взъерошенным.

– Исхожу ненавистью, – мрачно ответил Бенедикт. Тони вопросительно поднял брови.

– Это, – Бенедикт угрожающе указал на ворох бумаг на своем столе. – Скажи мне, ради Бога, дорогой друг и партнер, где ты понабрал это… этих… – он махнул рукой, не в силах выразить всю глубину своего негодования, – в архивах Бедлама?

– Не сгущай, – Тони закатил глаза. – Они милые. Им просто нужно немного ласки.

– Ни черта они не милые, – взорвался Бенедикт, – а нездоровые дамочки, у которых проблемы с головой! И, кстати, мне казалось, мы договорились – никаких фригидных женщин? – Он откинулся на спинку кресла и утомленно провел руками по лицу. – Теряешь хватку, приятель.

– Ничего я не теряю, – буркнул Тони и протиснулся в дверь. – У меня как раз для тебя есть… кое-что нестандартное… в общем, нужна твоя помощь.

– У меня твоих нестандартных полный ящик, – сварливо отозвался Бенедикт, но, увидев, что Тони, похоже, всерьез взволнован, прервал сам себя. – Постой, ты с утра какой-то странный. Я еще хотел спросить у тебя, но с этим, – он кивнул на разбросанные по столу папки, – совсем забыл. Это как-то связано с работой? Не помню, чтобы ты так переживал из-за клиенток.

Тони отошел от двери и опустился в кресло с другой стороны стола. Казалось, он не знает, как начать. Некоторое время он просто сидел, словно бы что-то взвешивая и договариваясь сам с собой.

– Это не клиентка, – наконец решился он. – Это… особый случай. Не отказывайся сразу, послушай, – поднял он руки, увидев выражение лица Бенедикта. – Это дочь моих друзей. Ее изнасиловали.

Бенедикт внимательно смотрел на Тони.

– Я случайно узнал, – продолжал тот. – Университетский приятель, наш общий знакомый. Они возвращались с вечеринки, он пригласил ее к себе. Она пошла, ей и в голову не могло прийти… До отвращения банально. Она никому не говорила. Но я-то видел, что она изменилась. А тут еще этот идиот на пьяную голову давай заливать мне, какой у них был крутой секс. Бенедикт, какой секс, я ее знаю с десяти лет, она классическая хорошая девочка, небось, и не обжималась ни с кем никогда. Ну, а когда я спросил у нее… Она мне призналась. Умоляла не говорить родителям.

– Чего ты хочешь от меня? – терпеливо спросил Бенедикт.

– Помоги ей, – Тони бросил на него быстрый взгляд. – Я знаю, ты сможешь. Она… она хорошая девушка, но если ей сейчас не помочь, она начнет делать глупости. Ей нужен кто-то, такой, как ты, кто сможет показать ей, что это не конец света.

Бенедикт помолчал.

– Если я правильно тебя понимаю, – медленно произнес он, – ты хочешь, чтобы я взял в работу напуганную, травмированную молодую женщину, которая едва лишилась девственности и которая – наверняка – шарахается от мужчин, и чей первый опыт связан с изнасилованием? Ты издеваешься?

– Бенедикт, – Тони смотрел серьезно. – Поверь мне, я не говорил бы с тобой, если бы не был уверен, что ей нужен именно ты. Она веселая, добрая, хорошая девушка. Она ни от кого не шарахается, но ей действительно плохо. И она, – он улыбнулся, – весьма умна и бывает пугающе активной, когда ей это действительно нужно. Когда я сегодня пришел к ним, чтобы узнать, как она, она обзванивала в алфавитном порядке мужчин-проституток, чьи адреса нашла в интернете. Она хочет выбраться, хочет узнать, каким бывает настоящий секс. – Тони закрыл лицо руками. – Так как переубедить ее идти к хастлеру мне не удалось, я уговорил ее подождать с этим пару дней, сказав, что знаю лучшего в этой области, и пообещав связаться с тобой, – он пожал плечами. – Решай сам, стоит ли оно того, чтобы за это браться.

Бенедикт молчал, рассеянно поигрывая длинной шариковой ручкой, которой делал пометки в клиентских досье. В конце концов, он остановился и хлопнул ладонью по столу.

– Хорошо. Что я должен делать?

– То, что ты делаешь всегда, – Тони просиял. – Трахни ее. Одному Богу известно, как тебе это удается, но это работает. Она снова станет прежней, я уверен. И сможет жить нормальной жизнью. А с тем ублюдком, – он помрачнел, – я сам разберусь.

Бенедикт вздохнул и бросил ручку, которую все еще держал в руках, на стол.

– Черт с тобой. Записывай ее на пятницу. И мне нужно ее досье, – сказал он строго, глядя на довольное лицо Тони, – на вчера.

– Будет сделано, партнер!

Тони шутливо отсалютовал ему рукой, вскочил из кресла и помчался делать то, что ему удавалось лучше всего – добывать и анализировать информацию. Бенедикт покачал головой, улыбнулся и снова вернулся к своим папкам. «Работы непочатый край. Как всегда», – подумал он и углубился в чтение.

***

Бенедикт смотрел на хрупкую изящную девушку, сидевшую напротив него в кресле, сложив руки на коленях, и мысленно изобретал страшные казни, которым подвергнет своего делового партнера, как только до него доберется. Как они и договаривались, Энни пришла в пятницу, точно в назначенное время, и теперь вежливо смотрела на него светлыми голубыми глазами раненого олененка, ожидая, что он первым начнет трудный разговор, и явно смущаясь. Бенедикт мысленно выругался. Они с Тони потратили два дня на изучение ее досье и еще один – пререкаясь о том, следует ли сначала поговорить с девушкой или же стоит сразу брать быка за рога. В конце концов Бенедикт, которому с самого начала вся эта затея не нравилась и который, честно признаться, отчаянно нервничал, сказал, что если Тони так неймется, то пусть он сам ее трахает, а его оставит в покое. В итоге сошлись на стандартной процедуре, установленной для всех клиенток. И вот теперь они сидят в его кабинете, который еще менее чем когда-либо (Бенедикт тщательно проследил) похож на прибежище хастлера, и степенно пьют чай, намереваясь обсуждать секс после изнасилования. Мило. Бенедикт со стуком поставил чашку на блюдце, прерывая поток собственных мыслей.

– Что ж, как я понимаю, мисс Тарт, мистер Фак (черт бы побрал Тони с его говорящей фамилией!) рассказал вам, какого рода услуги оказываю? – зачем-то уточнил он.

– Да, – она кивнула.

– И мы можем говорить откровенно?

– Да, конечно, мистер Тэррингтон.

– Тогда… – он встал и прошелся по комнате, затем вернулся на свое место и внимательно посмотрел на нее. – Тони в общих чертах рассказал мне, с какой проблемой вы столкнулись, и я готов помочь вам.

Она нервно сглотнула и кивнула.

– Но в этом случае… – Бенедикт помедлил и, откинувшись на спинку кресла, продолжил – я должен знать, с чем имею дело. – Поймав ее непонимающий взгляд, он уточнил: – Вам придется рассказать мне, что с вами произошло. Что конкретно сделал ваш… знакомый, и как это на вас повлияло. Понимаю, что это трудно, но иначе я не смогу понять, в какой именно… помощи вы нуждаетесь.

Она смешалась.

– Разве недостаточно… – она запнулась. – Недостаточно того факта, что меня изнасиловали?..

– Нет, – Бенедикт мягко прервал ее. – Я должен знать подробности, чтобы понимать, насколько сильно вы травмированы.

– Ясно, – она кивнула. – Задавайте вопросы.

Он перевел дыхание. Пока все шло нормально, но у него все равно было ощущение, что он ходит по тонкому льду. Нужно разрядить обстановку.

– По правде говоря, мне нечасто приходится заниматься подобными случаями, что не может не внушать оптимизма (что ты несешь?). Поэтому, надеюсь, вы простите меня, если я допущу бестактность или стану задавать вопросы, которые будут для вас слишком неудобными?

– Да, конечно, – она выпрямилась. – Мистер Тэррингтон, я знала, на что иду, и мне представили вас как лучшего специалиста своем деле, поэтому я готова следовать всем вашим рекомендациям и предоставить вам всю необходимую информацию.

– Отлично, – он кивнул. – Тогда не будем терять времени. Когда произошло насилие?

– Год назад.

– Вы были в сознании? Здоровы? Употребляли алкоголь?

Она дернулась.

– Я полностью осознавала, что происходит. Мы были у него дома, он позвал меня к себе, когда мы возвращались с вечеринки у наших общих знакомых. Тони… мистер Фак тоже был там… на вечеринке, я имею в виду. Тот человек… он предложил зайти к нему, выпить по чашечке чаю, а потом обещал вызвать для меня такси – я живу довольно далеко от его дома, и в любом случае собиралась садиться на автобус, но время было позднее…

Бенедикт внимательно слушал.

– Когда мы оказались у него, он начал… вести себя агрессивно. Говорил, что знает, что я давно уже заглядываюсь на него, что хотел меня еще с университета… еще какие-то глупости. Я собралась уходить, но он…

Она запнулась.

– Продолжайте, – твердо сказал Бенедикт.

– Он схватил меня и бросил на кровать, – она спрятала лицо в ладонях. – Я ничего не могла поделать.

– Он бил вас?

– Что? Нет, не бил. Я… он намного сильнее меня, поэтому я сопротивлялась недолго, но он не бил меня. Просто… просто стащил с меня одежду, и… – ее голос дрогнул.

– Можете не продолжать. Этого достаточно, – Бенедикт барабанил пальцами по столу. – Никаких психотропных веществ? Других насильственных действий? Только сексуальное принуждение?

– Да, – она закрыла глаза.

– Это был ваш первый опыт?

– Да.

– У вас остались телесные повреждения? Ушибы, разрывы.

Она посмотрела на него несчастными глазами.

– Мне нужно знать.

– Нет, – она покачала головой, – насколько я могу судить, нет.

– А к врачу вы не обращались, – кивнул он.

– Нет, – печально улыбнулась она, – мне было стыдно.

– Я понимаю.

Она нервно вертела в руках чашку с чаем и явно чувствовала себя неуютно. Бенедикт в очередной раз пообещал себе, что оторвет Тони голову, и заговорил:

– Мисс Тарт…

– Энн! – она улыбнулась. – Пожалуйста, Энни, прошу вас.

– Хорошо… Энни. Так вот, мне кажется, следует прояснить кое-что.

– Да?

– Вы пришли для того, чтобы излечиться от боязни секса, но то, что я делаю, – не столько лечение, сколько… – он помедлил, подбирая правильное слово, – возможность увидеть некоторые вещи с другой стороны. Если так можно выразиться. Собственно, то, что я могу вам предложить, – это хороший секс и немного больше, хотя, если вы спросите меня, что это, я вам не отвечу, потому что и сам не знаю. Я – хастлер, а не психотерапевт, и моя работа состоит в том, чтобы доставлять удовольствие. То ли это, что нужно вам, решайте сами.

Она слушала его, слегка наклонив голову и разглаживая несуществующие складки на брюках.

– Думаю, это как раз то, что мне нужно, – улыбнулась она. – Просто немного хорошего секса.

Бенедикт перевел дыхание. Отлично.

– Что ж, раз так, думаю, мы поймем друг друга. Но я хотел бы предупредить вас еще кое о чем, – он внимательно посмотрел на нее. – Здесь, у меня, вы должны будете следовать и подчиняться моим правилам. Также, что будет или не будет происходить, и каким образом, решаю я. Вам нужно будет делать то, что я скажу, и полностью мне доверять. Со своей стороны, я обещаю вам, что ничего страшного, неприятного или болезненного для вас не произойдет. Если после случившегося для вас это непреодолимая проблема, то…

Казалось, Энни не сразу поняла, что он имеет в виду. А поняв, рассмеялась.

– О нет, – она приветливо улыбнулась. – Я не утратила доверие к людям, если вы об этом. И я не намерена позволять одному нездоровому человеку до такой степени управлять моей жизнью. Я буду делать то, что вы скажете, мистер Тэррингтон, и выполнять все ваши предписания.

Ему показалось, или она подмигнула ему?

Бенедикт тряхнул головой, отгоняя наваждение, и сказал:

– В таком случае, думаю, мы можем назначить удобное для вас время сессии.

– А почему не сейчас? – она смотрела выжидательно и немного тревожно.

«Боится, что прийти еще раз ей не хватит решимости, – подумал Бенедикт и подивился проницательности Тони, настаивавшего на том, чтобы объединить вместе собеседование и основную встречу. – Что ж, значит, так тому и быть».

– Думаю, тогда нам будет удобнее в другой комнате, – улыбнулся он и поднялся, приглашая ее с собой. Он прошел к противоположной стене кабинета и открыл искусно задрапированную дверь, за которой скрывалось еще одно помещение.

***

Бенедикт вошел в комнату и включил свет. Слегка поколебавшись, она проследовала за ним.